«Пьяные женщины вызвали, чтобы пофлиртовать. Дважды»: Почему ППС — элита полиции. Мнение красноярской журналистки

Мы привыкли считать элитой тех, чья работа окружена ореолом исключительности: закрытые подразделения, громкие задержания, показательные операции. Но проведя 12-часовую ночную смену с пэпээсниками — патрульно-постовой службой, выезжающей на вызовы 02 и 112, — я поняла: настоящая «элита» — это те, кто держит на себе основную нагрузку системы каждый день.

С детства я наблюдала за матерью — начальником изолятора временного содержания — примеряющей свежераспакованные бушлаты перед зеркалом. Тогда мне тоже хотелось быть полицейским. Прошли годы, я училась на юрфаке и столкнулась с профессией поближе. Тогда же поняла, что сфера эта в большинстве случаев крайне неблагодарная и низкооплачиваемая… Поэтому я стала журналистом: ведь хотелось неблагодарную и низкооплачиваемую работу, но с дедлайнами.

Мы, общество, часто говорим о доверии к полиции. У большинства из нас опыт взаимодействия с ведомством формируется через простые бытовые ситуации: шумные соседи, пьяные драки, утерянные документы, мелкие кражи. Доверие начинается с экипажа, который приезжает на вызов, разбирается с конфликтом и уходит, не делая из этого шоу. Именно от подобных вызовов часто зависит, как общество воспринимает всю систему.

Отправляясь в этот рейд с камерой, я, разумеется, готовилась увидеть «отполированную» версию работы ППС. На деле же я наблюдала мужчин, которые могут показаться грубоватыми для женских ушей, но эта грубость обусловлена не равнодушием или выгоранием, а исключительно спецификой контингента: алкоголики, наркоманы, домашние насильники. В острые моменты, когда мое терпение от агрессивности и, прямо скажем, свинства отдельных категорий граждан уже было на исходе, патрульные сохраняли выдержку и, что поражает… юмор. Да, пожалуй, без него такая работа была бы гораздо сложнее.

Примечательно, что самые человечные и нежные моменты происходили, когда камеры выключены и меня, журналиста, не должно было быть рядом. Так я стала случайным свидетелем, как один из полицейских по-отечески пытался вразумить и охладить пыл очень агрессивной пьяной девушки, которая на протяжении нескольких часов крыла его благим матом и распускала руки. Ему за эту воспитательную беседу не платят, и по инструкции он делать это не обязан — протокол уже давно оформлен. Кто-то из вас подумает про романтическую подоплеку. Тоже нет. К концу диалога когда она смягчилась и попыталась взять у него номер, он не дал.

Еще один пример: сотрудники в 3 часа ночи на протяжении получаса выясняли, какой из участковых прикреплен к адресу, чтобы предупредить его о проживающем здесь агрессивном мужчине, угрожающем беременной жене. Затем они еще 20 минут подробно инструктировали девушку, как вести себя в сложной ситуации, в каких случаях и каким образом дело может перерасти в уголовное, хотя их основная работа по этому вызову уже была завершена: объяснения взяты, конфликт улажен.

Пэпээсники, кстати, отличные дипломаты: я ни разу не видела, чтобы конфликт между кричащими друг на друга пьяными людьми был так быстро погашен. За эту ночь мы много дискутировали: я пыталась понять, как они мыслят и почему не выгорают. Они поделились, что люди часто от них требуют функцию «пугала», а не реальной помощи. На вопрос, что для них значит реальная помощь, они рассказали историю о девушке, которая зимой убежала от мужа в одной пижаме, и если бы патрульные не приехали вовремя, она бы просто замерзла.

Многие также судят о полиции по новостям и громким задержаниям. Это создаёт эффект «геройства на расстоянии». На самом деле большинство работы ППС — физически и психологически тяжёлая рутина, взаимодействие с нетрезвыми, агрессивными или травмированными людьми. Я была свидетелем того, как пьяные женщины вызывали патрульных просто чтоб пофлиртовать. Дважды.

Пэпээсники — это не разовая героика, а системная сила. Они работают с полным спектром человеческих проблем. От их реакции зависит, перерастёт ли конфликт в трагедию или будет погашен на месте. Каждый раз я удивлялась, как среди бытового хаоса они умудряются находить место прекрасному: любуются ночным парком или новой городской иллюминацией, а через минуту уже отчитывают женщину, справляющую нужду прямо посреди тротуара.

Мне всегда казалось, что работа полицейских держится на страхе и власти. Но за эту ночь я увидела совсем другую сторону профессии: за 12 часов я ни разу не видела, чтобы они хотя бы поели. Работа ППС связана с постоянным физическим и психологическим напряжением. Они «универсальные солдаты»: разбираются как в административных, так и в уголовных правонарушениях, умеют общаться с гражданами и мгновенно принимать решения. Это работа на передовой, без громких заголовков и наградных сюжетов.

Можно долго спорить о критериях «элитности». Если элита — это те, кто несёт наибольшую нагрузку и находится на передовой, то ППС полностью соответствует этому определению. Если элита — это профессионалы, от которых общество ждёт выдержки, законности и мгновенной реакции, — ответ не меняется.

Элитность — это не закрытость и не особый статус, а уровень ответственности и значимости. ППС — фундамент безопасности в повседневной жизни. Фундамент, который ежедневно держит на себе систему, имеет полное право называться элитой.

Доверие к полиции — это часть социальной системы. Оно влияет на то, готовы ли люди сообщать о преступлениях, соблюдать закон и следовать инструкциям. Именно взаимодействие с патрульными формирует отношение к правоохранительной системе в целом. Их корректность, законность действий и профессионализм напрямую влияют на доверие общества.

Возможно, нам пора пересмотреть привычную иерархию уважения: элита — это не редкость, а ответственность. И в повседневной ответственности ППС нет равных.

Смотрите другие видео автора:

• «Я взял удар на себя»: красноярский тренер сломал позвоночник, спасая воспитанника — как это изменило его жизнь

• Удар головой об лёд — разделил жизнь красноярца на «до» и «после» — видео

• «Мужчина в стрингах у меня вызывает…»: откровенный разговор с красноярским священником о маргинальности крещенских купаний и отказе попов окунаться в купели

• Первая доза — в 12 лет, передозировка — в 15: как школьник из Норильска подсел на наркотики и что с ним стало