«Мужчина в стрингах у меня вызывает…»: откровенный разговор с красноярским священником о маргинальности крещенских купаний и отказе попов окунаться в купели

Алексей Язев — 51-летний сельский священник и настоятель двух храмов — в деревне Барабаново и поселке Емельяново — Красноярский край. Язев отличается довольно прогрессивными взглядами и, в отличие от многих «коллег по цеху», активно ведёт социальные сети. Язев известен, в том числе, своей позицией относительно крещенских купаний: он подчёркивает, что на территории его храмов купели никогда не оборудовались.

Пару лет назад Язев уже высказывался о крещенских купаниях, отмечая, что чуть более ста лет назад их считали в основном маргинальной традицией. Тогда его слова вызвали резонанс в СМИ, хотя священнослужители не первый год публично высказываются о своём неодобрительном отношении к крещенским купаниям.

Так зачем же они тогда освещают купели и почему вы никогда не увидите священника, ныряющего при −40…или всё-таки увидите? Подробности в материале журналистки NGS24.RU Марии Зарукиной.

— Алексей, за время нашей с вами беседы вы несколько раз упомянули в отношении крещенских купаний словосочетание «маргинальная традиция». Три года назад вы отзывались о купаниях так же, и это повлекло за собой общественный резонанс. Вы намеренно так формулируете или это неосторожные высказывания?

— Я действительно, считаю это маргинальным явлением, но подчёркиваю: не сам факт погружения, а когда «я о Христе вспоминаю раз в год», прихожу на купель пьяный или, допустим, мужчина приходит погружаться в стрингах — вот это маргинальное явление. Не сами купели, подчёркиваю, а вот такое отношение к этой околоцерковной традиции.

— Что вы имеете в виду под «околоцерковной»?

— Дело в том, что это действие (купание — Прим. автора) не имеет сотериологической* глубины, оно совершенно не влияет на моё спасение. Это не более чем околоправославная «развлекуха для людей», которые несерьёзно к этому относятся. То есть это такой очень спорный вопрос. Можно иметь много мнений по нему, — объясняет Алексей Язев.

То есть прежде всего христианин призван к спасению, и все наши действия должны быть направлены на достижение спасения своей души, — продолжает священнослужитель. В этом вопросе: я могу купаться, а могу не купаться — это не поможет мне спастись или, наоборот, не лишит меня спасения. Я как раз думаю и пишу о том, что нельзя это действие превращать в развлечение, особенно сопряжённое с излишествами, понятно какого толка (имеется в виду алкоголь — Прим. автора), и суеверными домыслами.

— Ваша точка зрения популярна в вашей среде?

— Вы знаете, для того чтобы я, как священник, сказал: «Церковь считает, что надо делать так и так», необходимо собрать Вселенский собор. Последний Вселенский собор собирался в середине VIII века. Слишком мелкий это вопрос, чтобы обсуждать его на Вселенском соборе, потому что он касается в основном русского православия. У греков и сербов, например, с этим другие проблемы. Это вот наша местная погремушка.

И вообще есть мнение среди священнослужителей, что такой массовый всплеск внимания к этим развлечениям пришёлся на момент роста значимости соцсетей. Человеку необходим контент, который «заходит», — вот он и пилит этот контент. Потому что я скроллил сеть и постоянно видел: «я вот нырнул», «а я вынырнул». Не будет соцсетей — не будет такого внимания. Когда-нибудь это всё изменится.

Как только соцсети изменятся или мы потеряем желание «светиться» в соцсетях, как нынешняя молодёжь, как только поколение изменится и запрос на это уйдёт, — да, крещенские купания будут, но они не будут столь массовыми. Это моё мнение, я могу ошибаться.

Вот у меня двое младших детей: они принципиально запрещают выкладывать себя в соцсети. Говорят, что хотят быть анонимными и им это не нужно, хотя аккаунты у них есть.

— Связывая массовый интерес к купаниям с ростом социальных сетей, вы основываетесь на своих наблюдениях или это заметно статистически?

— Я в церкви всего лет 18, честно скажу, что не могу какую-то динамику выстроить за последние 30–40 лет. Мне рассказывали более старшие священники: на Базаихе, когда в 90-е начали освящать воду, там никто не купался — просто набирали воду. Понимаете, у нас есть большая-большая проблема у человека XXI века: мы не понимаем, зачем нужно Крещение, что это за праздник и как традиционно проходил этот день.

Я бы описал это как в том фильме: «Все побежали — и я побежал». Вот и всё. (цитата из культового советского фильма «Джентльмены удачи», 1971 год — Прим. автора.)

То есть в представлении людей купель, иордань на реке — это всегда для погружения тела, хотя такого никогда не было. Вернее, было, но считалось маргинальным явлением в церкви и не воспринималось как норма.

Наоборот, в «Настольной книге для священно-церковно-служителей» говорится, что купаются лишь те, кто на святках гадали, приписывая этому действию какую-то очистительную силу, чего на самом деле церковь не считает. Более того, церковь всегда говорит: ребята, будьте осторожны, это холодно, это опасно, подумайте о своём здоровье. И я сейчас цитирую протоиерея Сергия Булгакова — это конец XIX века.

Понимаете, с одной стороны меня это печалит, с другой стороны — радует. Хотя бы раз в год, возможно, кто-то из них задумается, что такое Крещение. И вот этот толчок, импульс пойдёт, и человек будет развиваться. Не просто в качестве модели для инстаграм*(экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ)-странички — разве это не прекрасно?

— Вы ещё упомянули стринги. А что не так со стрингами?

— Ну, мужчина в стрингах лично у меня вызывает… Понимаете, в чём дело? Нужно посмотреть, откуда эта традиция пришла. Где купались изначально? На Иордане. И этой традиции уже много сотен лет. Паломники приходили в Палестину и там, и до сих пор это есть — благочестиво, в белых красивых балахончиках, которые потом хранят на память, понимаете? А погружались в воду Иордана в любой день.

То есть это не церковное таинство, это благочестивая традиция: с молитвой войти в воду, вот как воспоминание — крещение в этих водах Спасителя. Ну это же нормально? Нормально. Но вот это всё разнесено по всей Айкумене. У греков чуть другая традиция: они тоже ныряют, но ныряют за крестом. Там архиепископ кидает крест в воду, и кто первый его достанет — тот царь на день. Того все любят. А вот у нас это приобрело свои традиции. Но вновь повторю: церковь уже не одну сотню лет говорит, что люди должны думать о своём здоровье прежде всего.

— Если это не церковная традиция, почему вы освещаете купели?

— Для того, чтобы люди не тонули. Просто-напросто. Чтобы они не резали ноги, когда сходят в Енисей где попало. Чтобы потом их не искали долго-долго. Вот только поэтому церковь освещает купели в оборудованных местах — чтобы минимизировать ущерб.

Мы все помним это ужасное видео, когда женщина, мать двух детей, на глазах у своих детей и супруга ныряла и не вынырнула. Причём, подчёркиваю, это была альтернативная купель. Рядом была купель, освящённая местными священниками, с МЧСниками. Но у нас же народ как? Мы же лучше знаем, что делать. В итоге человек погиб. Представляете, что будет с детьми, когда они помнят, что их мама нырнула и не вынырнула? Это же катастрофа.

Мне буквально на днях женщина писала: при минус 43 она чуть не утонула, у неё случился холодовый шок, её кое-как вытащили из купели. Это отбило у меня всё желание когда-либо погружаться.

Любой священник может рассказать такие случаи — не огромное количество, но, понимаете, вот есть такая интересная штука: «Ну Бог же не попустит, чтобы я заболел и утонул!» — ну не искушай Господа Бога своего. Не искушай. Этого делать не нужно.

При этом, у меня у самого был опыт погружения. Ну, захотелось мне после вечерни: я не болею, на улице −15, купель оборудованная. Почему я не могу нырнуть? Господи, благослови — и всё. То есть в этом ничего дурного нет. Но если я вдруг вспомнил, что сегодня Крещение, причём Крещение — точка… Мне очень часто говорят: «С Крещением тебя, батюшка», или: «С Рождеством». А с Рождеством кого? Пети, Маши, Коли или всё-таки Христовым? Так прибавляй — и сразу же смысл появляется!

Так вот ещё раз подчёркиваю: с моей точки зрения, если я наполняю церковные предания своим смыслом — вот это их маргинализация. Не сам факт погружения, подчёркиваю, по вере вашей — будет вам. А когда это ради фото, и зачастую наряды как мужчин, так и женщин весьма провокативны… Зачем-то мы детей своих туда запихиваем? Ребят, ему пять лет — вы куда его потащили, зачем?

— 51 год вам сейчас, а когда у вас был опыт с погружением — сколько вам тогда было лет?

— Ну, в последний раз — лет восемь назад, наверное.

— А, то есть это было не один раз?

— Нет, нет, нет.

— А зачем вы это делали?

— Понимаете, иногда хочется что-то сделать. Ещё раз подчёркиваю: есть такая традиция. Ну вот захотелось мне. Кто-то прыгает с бейсджампингом, кто-то ходит на столбы в минус 50, кто-то скайсерфингом занимается, кто-то на мотоцикле гоняет — опасно. Ну вот захотелось схватить адреналин. Я просчитал риски: я был не один, не болел, был относительно молод, температура была нормальная, поэтому позволил себе это сделать. Но я был в трезвом состоянии, никого не провоцировал своим голым видом. И всё — почему нет?

— Я видела человека, который загипсованную руку окунал в купель. Сказал, так быстрее заживет. С точки зрения церкви, это как-то объясняется?

— Это как раз пример совершенно не церковной традиции. Понимаете, в этом случае механики не происходит. Если у меня болит голова, мне недостаточно макнуть ее в крещенскую купель. Если у меня язва желудка, мне нужно бросить пить, а не лечь в купель и пить святую воду. Мне нужно исправлять свою душу прежде всего, а потом Господь в виде исправления моей души может исправить мое тело.

А что, вот для того, чтобы быстрее вылечилось, надо обязательно макнуть в воду, что ли? А если я живу там, где купели нет, допустим, и у меня перелом — всё? Бог не вылечит меня, что ли? Не поможет мне? То есть это, знаете, из разряда примитивной магии: я с бубном попляшу, определённое слово скажу, дуну-плюну — и случится так, как я загадал. Это называется примитивная магия, самые примитивные человеческие религиозные верования. И ничего другого мы по этому поводу сказать не можем.

— То есть с точки зрения церкви освящённая вода не обладает никакими целебными свойствами, или здесь просто нужен другой подход?

— Вот это как раз вопрос, который имеет большую глубину. У меня есть личное свидетельство, история о том, как в юности моя учительница русского языка и литературы, воцерковлённая, подарила мне бутылку святой воды, про которую я забыл. Она лет 15–18 у меня стояла на антресолях. Я думал, что она уже сто раз протухла, тем более что была в бутылке из-под водки — это была середина 90-х. Я нашёл её уже далеко в нулевые, и вода была прекрасной, хотя физически она не могла сохраниться. Чудо? — Чудо. Пожалуйста, это моё личное чудо. Я никому ничего не собираюсь доказывать — это то, что я видел своими глазами.

Я понимаю, что Господь может творить чудеса, и вот эта самая агиасма, святая вода, — это нам, немощным, какое-то укрепление, помощь. Но, когда я прихожу к купели с гипсом, с желудочными проблемами и требую: «Я прыгну, а ты мне вылечи», — вот это как раз голимое язычество.

Вообще термин «язычество» имеет церковное происхождение, как бы язычников это ни коробило. По-церковнославянски «языки», «язык» — это народ, а язычество — народная вера. Человек — такое существо, что без религиозных воззрений он не может. И когда у него нет здравого учения (я в частности говорю о христианстве, для меня это здравое учение), он начинает заниматься язычеством — сам конструировать свои персональные религиозные нормы.

Но мы же не занимаемся самолечением. Никто сам не подбирает себе состав для лечения какого-то заболевания, пневмонию мы сами себе не лечим — мы используем опыт других людей, идём к врачу, к специалисту. Но когда человек начинает лечить свою душу, почему-то он считает возможным вылечить себя сам: отсюда взял кусочек, отсюда взял кусочек — «ну, я так считаю». Ну, считай дальше. Это твои проблемы.