30 июля пятница
СЕЙЧАС +12°С

Жертва КрАЗа. Как старинное село превратили в кладбище, а людей выгнали на улицу

При расселении 14 семей так и не получили квартиры. Власти буквально выгнали их на улицу

Поделиться

Спустя 17 лет после сноса в Коркино всё еще живут люди

Спустя 17 лет после сноса в Коркино всё еще живут люди

Поделиться

NGS24.RU рассказало историю гибели старинного села под Красноярском

От старинной и некогда процветающей деревни Коркино в Красноярске осталось лишь огромное кладбище да дорога с тремя домами. Сейчас о ней уже никто не вспомнит, но в начале нулевых коркинцы были в центре внимания: писали письма Путину, в Генпрокуратуру, устраивали голодовки. Этих людей выгнали на улицу, ничего не предоставив взамен. Деревню признали непригодной для жизни — сказалось соседство с алюминиевым заводом. Дома тех, кто отказался съезжать, попросту сожгли.

История Коркино — это про знаменитую красноярскую экологию, это про многомиллионные махинации с квартирами для переселенцев, про извечную борьбу маленького человека с Левиафаном в лице всего российского чиновничества.

Исчезнувшая деревня


Старый указатель на причал

Старый указатель на причал

Поделиться

Мы приехали на место, где когда-то располагалась деревня Коркино, в дни «черного неба» в Красноярске. Удивительно, но снег тут белый, а воздух — чистый, несмотря на плотное соседство с Красноярским алюминиевым заводом.

Когда-то вокруг КрАЗа находилось три населенных пункта. Индустриальный строили для пограничников, которые возводили КрАЗ. После в нем жили сотрудники ФСИН — вокруг завода еще три колонии. В 90-х поселок снесли — также из экологических соображений. Деревня Песчанка, как и Коркино, расположилась на берегу Енисея в полутора-двух километрах от КрАЗа, ее тоже хотели снести, но жители не позволили.

Там, где сейчас карьеры, раньше была большая деревня

Там, где сейчас карьеры, раньше была большая деревня

Поделиться

В Коркино нет никаких указателей. Первое, что встречает случайного путника — огромное кладбище. Здесь непривычно много ржавых табличек с номерами, тянущихся из сугробов, словно ладошки покойников — это могилы с невостребованными телами. Есть и свежие кресты с датами смерти от 2020 года — на старом кладбище всё еще хватает мест.

Здесь непривычно много ржавых табличек с номерами — это могилы с невостребованными телами

Здесь непривычно много ржавых табличек с номерами — это могилы с невостребованными телами

Поделиться

От старинной деревни ныне под стенами КрАЗа осталась длинная дорога — бывшая главная улица. А на ней три дома. Остальное испещрено оспинами незаконных карьеров: после сноса Коркино территория была признана зеленой зоной, где запрещено любое производство, но это не остановило копателей гравия.

В 2000 году Коркино признали экологически неблагополучным районом. Но тут по-прежнему живут люди.

Татьяна Алексеевна в Коркино с 1964 года. Лицо просит не показывать — боится за невестку, которая работает в органах. После голодовок ее сына вынудили уволиться из органов МВД. Говорит, что так ее наказали за «поднятую бучу».

Татьяна Алексеевна в Коркино с 1964 года

Татьяна Алексеевна в Коркино с 1964 года

Поделиться

Быт простой: маленький домик на одну комнату с печкой, курятник, баня-вагончик да летняя кухня, в которой в 2004 году и голодовали коркинцы. В город выбирается редко — слишком там шумно — только в магазин и поликлинику. Продукты и питьевую воду привозит сын.

Компанию Татьяне Алексеевне составляют четыре кошки и три собаки. Все, кроме самого старого 23-летнего пса, прибившиеся к дому бродяжки. Из собачьей шерсти женщина вяжет носки и пояса на продажу, летом занимается огородом и ходит на рыбалку — в карьерах водятся толстые карпы.

Деревня до сноса

Деревня до сноса

Поделиться

— Всё здесь было: школа-десятилетка, медпункт, библиотека, детсад, клуб, в который из Красноярска к нам ездили. В каждом дворе две-три семьи жили, больше тысячи человек в деревне. В 60-х КрАЗ строили сначала пограничники, потом зэки. Мимо них каждое утро ходили на работу, а потом и сама ушла работать на КрАЗ — в лабораторию ЦЗЛ.

Это же всё ложь была про экологию, про загазованность. К нам приезжали, брали пробы со всех огородов — ничего не подтвердилось. Только вода у нас не питьевая — слишком много извести. Что беспокоило, так это кладбище: невостребованных хоронили как попало, по весне грунт размывало — руки и ноги покойницкие торчали, собаки это по поселку разносили. Жаловались в инстанции, там приедет бульдозер с гравием, засыплет канаву — а смысл? Всё это рядом с детсадом! — делится пенсионерка.

Церковь Вознесения в Коркино

Церковь Вознесения в Коркино

Поделиться

Что из себя представляла деревня раньше? Две центральные улицы, несколько проулков и десятки частных домов. В конце улицы располагалась старинная церковь Вознесения, которую заложили еще в 1857 году. В 2016 году ее признали объектом культурного наследия. К тому времени она уже 19 лет как сгорела.

Вообще же Коркино — это глубокий культурный пласт. По заверениям археологов, люди здесь были всегда — на это указывают орудия бронзового века, найденные в деревне. Старожилы находили на огородах монеты и гильзы колчаковских времен, вспоминают дома из мореного дерева. Люди здесь жили и две, и десять тысяч лет назад.

Быт коркинских крестьян до завода

Быт коркинских крестьян до завода

Поделиться

Экология


Красноярский алюминиевый завод

Красноярский алюминиевый завод

Поделиться

В начале нулевых журналисты сравнивали Коркино с чернобыльской зоной отчуждения. С жуткими мутациями у животных и тяжелыми болезнями у людей.

Отрывок из статьи Алексея Тарасова «Алюминиевые солдатики»:

«Пес был с копытами. Мохнатый монгольский конь. С отвращением посмотрел на меня — как на кучу чего-то, что хуже дерьма, и, не задержавшись, поковылял дальше. Теперь видно: копыто только на одной ноге, он поджимает ее — это опухоль.

Я приезжал сюда 26 лет назад. Тогда здесь не пустошь лежала, а стояла деревня Коркино. Деревней без стариков в России не удивишь, но та оказалась без старух. Одна молодуха вынесла на руках из дома кошку с раком молочных желез, другая показала за огородом собаку — та тоже была с копытами, лежала. И еще бегал дворовый Граф со вторым желудком (огромной опухолью) на боку».

Бывшая депутат поселкового сельсовета Раиса Шерстнева приехала в Коркино в 1974 году, когда ей только исполнилось 18 лет.

— Отец очень радовался заводу. Говорил, что здесь всегда будет работа. Грустить мы стали сильно позже. Сначала у коров крошились копыта, подкашивались ноги. А потом стали страдать и дети. Утром встаешь — все грядки в белом налете, это КрАЗ коптил всю ночь. Кто поближе к Енисею жил, там всё нормально было — ветер сдувал выбросы.

Нынешние пейзажи Коркино

Нынешние пейзажи Коркино

Поделиться

Доктор химических наук, заслуженный металлург РСФСР Пётр Поляков рассказал, что главные загрязнители при электролитическом получении алюминия — это фторид водорода, полиароматические газы (бензапирен и другие) и пыль.

— Нельзя думать, что советская металлургическая промышленность не обращала внимания на экологию, но оно было явно недостаточным. Но после переворота (распада СССР. — Прим. ред.) на нее стали обращать так же мало внимания. Уже в советские годы было ясно, что нужно менять технологию электролиза и газоочистки. С помощью компании Kaiser «Русал» внедрил технологию сухой газоочистки и применение сухой анодной массы — она содержит меньше полиароматики (меньше каменноугольного пека, следуя японскому опыту). Выбросы пыли и газа сильно уменьшились, но это было уже после 90-х.

До этого почти сорок лет фтор оседал на Коркино и Песчанке.

Воздействие фтора на человека

Воздействие фтора на человека

Поделиться

— При любом раскладе фтористый водород, который выделяется от алюминиевого завода, поглощается костями в виде фтористого фторида кальция. Особенно это проявляется у животных, которые едят ту же траву, содержащую избыток фтористых солей. Когда-то я был в Штатах, там у алюминиевого завода стоял забор (сетка-рабица), у которого паслись коровы. Их выпускал завод, чтобы показать, что с экологией всё в порядке, что содержание фтористых солей в траве не превышает нормы. Иначе их засудят — законы у них суровые. У нас советское правительство допустило неосмотрительный шаг, построив завод с такой большой мощностью в городской черте. Французы говорят, что вблизи города нельзя строить завод с мощностью в 300 тысяч тонн в год — опасно для города. А мы построили завод на 700 тысяч тонн и продолжали наращивать мощности, — отмечает Поляков.

В Красноярске используют ванны с анодом Сёдерберга. Большинство зарубежных стран от них давно отказались

В Красноярске используют ванны с анодом Сёдерберга. Большинство зарубежных стран от них давно отказались

Поделиться

По словам Полякова, на Красноярском алюминиевом заводе до сих пор используются электролизеры с анодом Сёдерберга — от этой устаревшей технологии те же китайцы отказались в 90-х годах из-за загрязнения воздуха и высокого удельного расхода энергии. Отказалось и большинство заводов мира. В России они используются до сих пор. «Русал» осуществляет обширную экологическую программу — в частности, по снижению выбросов бензапирена, но ее детали Полякову неизвестны. Он отмечает, однако, что для полноты картины общественности не хватает статистических данных как о выбросах, так и о медицинских последствиях их воздействия. «Русал» начал публиковать результаты замеров загрязнений с 2017 года.

Редакция обратилась за данными в Росприроднадзор, Минэкологии края и Среднесибирский УГМС. Все нам ответили, что никаких замеров в окрестностях Коркино не проводили. В «Русале» отказались от комментариев по экологической теме. В краевом Минздраве не смогли предоставить данные о заболеваниях в деревнях Коркино и Песчанка.

Зато статистические данные предоставили специалисты агрохимцентра «Красноярский», которые делали замеры загрязнения почвы водорастворимым фтором в полутора километрах от Коркино, на землях Песчанки. Замеры велись с 1996 года и уже тогда в два раза превышали предельно допустимые значения, к 2005 году — в 3,5 раза.

График загрязнения фтором земли у Песчанки

График загрязнения фтором земли у Песчанки

Поделиться

Заведующий лабораторией Института леса Российской академии наук Александр Шишикин изучает техногенное загрязнение по внутренностям полевых мышей. Исследования проводятся с 2015 года, в том числе и в районе КрАЗа. Анализы показали, что у мышей не фиксируется серьезных патологий, даже у тех, кто обитает возле забора завода. Единственное, что заметили ученые — это снижение репродуктивных функций.

— Коркино же расположено на террасе — на берегу Енисея, а по Енисею воздух не замерзает даже зимой. Поэтому там воздушные потоки идут вдоль Коркино. Я думаю, что здесь провели экологический рэкет. Коркино стало жертвой этого рэкета. Экологию здесь использовали так, как это понимают домохозяйки. Экология же очень сложная наука о взаимосвязях компонентов в экосистеме. Я думаю, что самим жителям надоело там жить, особенно пенсионерам, которые не могли улучшить свое жилье. Всё зависит от возможностей. Была возможность снести Коркино — ну, его и снесли. А при чем тут экология? Снесли бы по программе ветхого жилья, — рассуждает Шишикин.

Голод. Пожары


В 2000 году тогдашний губернатор Красноярского края Александр Лебедь подписал распоряжение о расселении экологически неблагополучного района. Здесь начинается новая история Коркино — история забвения.

Мы в Песчанке, у покосившегося домика на одну комнату. Рядом на участке коробка из газобетонных блоков — будущий большой дом. Невысокий субтильный хозяин закуривает очередную сигарету. Валех Велиев — бывший коркинец, один из тех, кто бессрочно голодал, требуя у властей положенную квартиру. На вопрос об экологии и мутациях животных Валех заразительно смеется:

— Я ж хозяйство держал: свиньи, коровы, барашки. Всё это ерунда. КрАЗ больше влияет на Берёзовку, чем на Коркино — оно же в низине стоит. А вся пыль летит на Солнечный и Зелёную рощу.

На штукатурке в комнате глубокие трещины, Валех скромно просит не снимать внутреннее убранство. Во время разговора в комнату входит высокий молчаливый мужчина — сын, Валех Валехович. Он приносит поднос с чаем и конфетами, молча уходит. Когда ему было четыре года, мама, супруга Валеха Велиева, скончалась. Мужчина растил сына в одиночку, держал хозяйство. Так было до 2004 года — к тому времени два дома на Ястынской, обещанные переселенцам, были достроены. Велиеву, как и 13 его односельчанам, не хватило квартир, несмотря на все правоустанавливающие документы на дом в Коркино. Поэтому Валех остался, вместе с шестилетним сыном. Несмотря на то, что в деревне еще жили люди, власти в день официального выселения Коркино отрубили электричество и перестали подвозить питьевую воду.

В середине нулевых дома коркинцев сжигали дотла

В середине нулевых дома коркинцев сжигали дотла

Поделиться

— Ко мне ходили органы опеки, пугали, что сына заберут. Но мы продолжали жить — еще год в Коркино пожили. А потом меня сын попросил на озеро сходить покупаться — здесь, в Песчанке. Только мы отошли, а мне звонят и говорят: «Твой дом горит», — вспоминает Валех.

Спасти дом и имущество от пожара не удалось. Заявления в полицию тоже ничего не дали. Коркинцы уверены, что поджигателей никто и не искал, так как действовали они по указке администрации.

После пожара Валех с сыном ушли в поле недалеко от Песчанки. Он соорудил там землянку и жил еще несколько лет без воды и электричества, из удобств был только бензиновый генератор. После отец с сыном перебрались погостить в дом своего друга в Песчанку и жили, пока не купили старенький домик, в котором мы сейчас и разговариваем. Землянка же и поныне стоит в том поле, летом Валех там отдыхает после работы. В Песчанке он держит небольшое фермерское хозяйство — выращивает овощи, которые отвозит на продажу на оптовые базы Красноярска.

Оставшиеся тогда в деревне коркинцы привыкли к регулярным поджогам.

— Жгли внаглую: если машина тонированная без номеров проехала по деревне утром — дом горит вечером. Если вечером проехала — горим к утру, — рассказала Татьяна Алексеевна, поныне живущая в Коркино.

Раскол


Голодовка 2004 года в Коркино

Голодовка 2004 года в Коркино

Поделиться

В новые дома не смогли переселиться 14 семей. Почему? Во-первых, в 2003 году управлению имущественных отношений Красноярска замгубернатора Вадим Медведев порекомендовал не выдавать техпаспорта и выписки коркинцам на их дома — копию распоряжения с подписями нам показали жители. Поэтому некоторые не смогли доказать право владения домом, несмотря на то, что жили там десятилетиями. Во-вторых, перед переселением по Коркино ходили люди и просили прописать их в домах коренных жителей. Не бесплатно. Позже они получат квартиры на Ястынской и тут же их продадут. По прикидкам голодовавших коркинцев, «налево» ушло от 60 до 80 квартир.

— Получали [квартиры] люди из других городов, регионов, которые к Коркино вообще никакого отношения не имели. Задним числом прописывались — по шесть семей в один дом! А там уже давали не по документам, а по прописке! Люди, которые родились и всю жизнь жили в Коркино, ничего не получили. В администрации знали, что этот человек не пойдет жаловаться — его можно обмануть. Люди-то простые. С другой стороны, у меня рядом с участком был заброшенный дом, дед там жил да помер. Паренек в Коркино прибился, ему жить негде было — я ему и говорю, чтоб там пожил. Так он там прожил год и получил квартиру! Без каких-либо документов! Я с 90-го года жил и ничего не получил, — удивляется Валех.

Коркинцы разделились на две группы: инициативная — это те, кто жаждал переселения и новых квартир, утвердившие собственную комиссию, и вторая — кто остался без жилья. Татьяна Алексеевна, что и ныне живет в Коркино, вспоминает:

— Те, кто сидел в комиссии, по пять квартир наполучали, там только что на собак квартиры не просили. Участковый даже квартиру получил. В начале переселения нам сказали, что квартир на всех не хватает и переселить мы всех не можем — сидите, ждите, судитесь. Я спрашивала, на каком основании я должна судиться. Говорят: «Докажи, что здесь жила». И вот наши люди деревенские, которые сидели в комиссии, глядя мне в глаза, говорили: «Я тебя сроду здесь не видывала и знать не знаю». Это было до слез обидно.

Инициативные же обвиняли голодовавших в вымогательстве. На сессии Заксобрания в 2004 году староста деревни Наталья Ракчеева, расположившись в кресле тогда еще спикера ЗС Александра Усса, говорила:

— 12 человек сидели каждый день и ждали, пока господа коркинцы придут. Доходило до того, что мы разыскивали всех. Ни за одну квартиру не было оплачено ни рубля и не была взята ни одна взятка. Это я говорю, положа руку на сердце.

Проигранная борьба


Обездоленные коркинцы отправились искать справедливости в суд — у многих за плечами от пяти до девяти судов, — но правды так и не добились. Объявили голодовку.

Мы переносимся в осень 2004 года, в крошечную летнюю кухню Татьяны Алексеевны. Там сидели на голодовке 14 человек. Наших коллег с 7-го канала тогда встретили с возмущением — журналистов, не конкретных, а всех, рассерженные жители обвиняют в замалчивании проблемы.

К тому моменту, после первых безуспешных судов, коркинцы уже написали письма в прокуратуру, милицию, губернатору, в Генпрокуратуру, на центральное телевидение и даже в администрацию президента — Путину. В ответ — отписки: заявление принято, проверка проведена, оснований для ведомственного реагирования или предоставления жилья нет.

Люди в крохотной комнатушке голодали и ждали новых судебных заседаний, чтобы побороться за права. Кто-то пытался вступить в наследство, кто-то — установить права на дом, в котором жил несколько лет. Из развлечений на летней кухне — только вязание и крохотный радиотелевизор, по которому голодающие следили за новостями.

В центре комнаты женщина с громким голосом — активистка из Коркино Юлия Волкова. Она держала контакты с журналистами, депутатами и активистами, которые пытались посильно помочь. Мы встречаемся с ней спустя 17 лет после расселения и сноса деревни.

Юлия Волкова — организатор голодовки

Юлия Волкова — организатор голодовки

Поделиться

— С судами всё стало ясно очень быстро: в Красноярске мы не пробьемся. Суды признавали наши дома самовольными постройками. Ездили в Новосибирск, показывали решения — там смеялись, говорили, что дело заведомо проигрышное. Обращение президенту мы написали в первую голодовку. До этого никто ничего не писал. Ведь нас уверяли: доказывайте свое право на переселение, квартиры стоят, ждут заселения. И пока доказывали права, квартиры разобрали. Дело какое-то время расследовал УБЭП, но ответа мы никакого не получили. Расследование просто свернули. До голодовки у нас никто [ведомства] никаких заявлений не принимал, — возмущена Волкова.

Ястынская


Для переселенцев построили два дома на Ястынской

Для переселенцев построили два дома на Ястынской

Поделиться

Строительство домов на Ястынской шло не продуктивнее, чем последующее переселение. Коркинцев планировали переселить в 2002 году по распоряжению губернатора Лебедя. Финансирование велось из краевого бюджета, КрАЗ тоже скинулся деньгами — 73 и 40 миллионов соответственно.

Подготовку сметы отдали на откуп директору фонда жилищного строительства Владимиру Безносову, а контроль за выполнением распоряжения — замгубернатора Валерию Суладзе. Первого в 2002 году уволили за нерасторопность (на его место назначили Евгения Добрянского), деньги из бюджета не освоили в полном объеме. Суладзе в том же году арестовали за взятку в 250 тысяч долларов от строительного магната Владимира Егорова — то был откат за подряд на строительство домов для чернобыльцев и переселенцев с Севера. Тогда же закончились и деньги на строительство домов на Ястынской.

По словам коркинцев, 60–80 квартир в них ушло людям, никак не связанным с деревней

По словам коркинцев, 60–80 квартир в них ушло людям, никак не связанным с деревней

Поделиться

В 2003 году тогдашний министр строительства Николай Глушков на сессии Заксобрания сообщил, что дома достроят к 2004 году — на достройку потребовалось 90 миллионов, из которых бюджетные деньги — 45 миллионов. Обещание удалось выполнить.

Бывшая депутат из Коркино Раиса Шерстнева, входившая в первую инициативную группу, рассказала, что до нулевых коркинцев уже переселяли, но небольшими группами. В бедах не переселенных она винит их самих:

— Надо было походить ножками! Прописаться, за справкой съездить на Красраб. Люди же деревенские: привыкли, что в сельсовете записано, на кого дом — значит, и доказывать ничего не нужно. Да, были у них суды, но там у каждого ситуация была проигрышная. Тот же Валех — он снимал сначала дом, был квартирантом, хозяином был совершенно другой человек. Татьяну мать не хотела прописывать, а когда согласилась, она паспорт потеряла. Восстановила, когда в край уже подали утвержденные списки! И так во всём!

Пока не переселенные коркинцы голодовали, остальные переезжали на Ястынскую под прицелом камер телевизионщиков. Пожилым новоселам губернатор Александр Хлопонин дарил букеты, озаряя на камеру искренней улыбкой, за спиной — мэр Красноярска Пётр Пимашков и гендиректор краевого фонда жилищного строительства Евгений Добрянский (ныне покойный). Коркинцы даже создали собственное ТСЖ, председателем которого стала Надежда Ракчеева, которая и переселила деревню. Даже сегодня в товариществе работают коркинцы.

Экс-министр архитектуры и строительства края Николай Глушков сообщил NGS24.RU, что проект Коркино был удачным. От остальных комментариев отказался — слишком много времени прошло, да и статистических данных поднять не получилось.

Послесловие


История Коркино — про всю Россию. И дело не в чиновничьих махинациях и не в том, как промышленные гиганты выжимают из земли и людей жизнь — как раз к этому все давно привыкли. Коркино — о том, как буднично умирают деревни с многовековой историей. Наследие, которое так рьяно оберегают европейцы, мы продаем за ресурсы, прибыль здесь и сейчас. А остатки растащат мародеры. Сожгут. Перекопают. Оставшееся деревенское кладбище — безмолвный памятник этого явления, регулярно пополняющийся могилами с невостребованными телами.

оцените материал

  • ЛАЙК11
  • СМЕХ2
  • УДИВЛЕНИЕ1
  • ГНЕВ8
  • ПЕЧАЛЬ35

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Хочешь быть в курсе событий, которые происходят в Красноярске? Подпишись на нашу почтовую рассылку
Loading...
Loading...