«И обувь будет чистая»: дорожники рассказали, как будут убирать снег в Красноярске и зачем им ножи

Этой зимой на дорогах Красноярска планируют использовать меньше соли. Основные улицы будут обрабатывать твердым противогололедным реагентом, на тротуары в центре впервые насыплют мраморную крошку, а ледяные бугры на остановках начнут срезать ножами, которые поставили на новые уборочные машины.

Корреспонденты NGS24.RU Геннадий Денисов и Мария Ленц прошлись по базе САТП, специализированного автотранспортного предприятия, которое чистит городские дороги, вместе с его генеральным директором Антоном Старовойтовым. Он показал, чем будут посыпать улицы, и рассказал, почему от соли пока не могут отказаться.

Во дворе базы перед строем оранжевых КамАЗов стоят три игрушечных самосвала. В кузове каждого насыпан свой материал, на бортах наклейки «Соль», «ПГРТ» и «Фрикционный материал». Еще по дороге директор сказал, что для нас приготовили три автомобиля. Оказалось, это они. За две недели до нашего визита на них же водители и механизаторы САТП на конкурсе профмастерства «строили дорогу».

Рассказ о материалах директор начал с технической соли.

«Это чистый хлорид натрия, абсолютно съедобный. Обычная соль. От поваренной она отличается тем, что природная, грязная, а поваренную из нее же получают кипячением. Это очень шикарный продукт, чтобы солить рыбу, соленья», — говорит Старовойтов.

Для дорог и газонов, впрочем, все иначе.

«Почему мы ее используем? Глава потому и сказал, что будем минимизировать, мы тоже хотим от нее уйти. Все это выгорание почвы, когда вы видите желтые куски, это все из-за соли. Соль — агрессивный материал», — продолжает директор.

Фрикционный материал в чистом виде не сыплют. Его смешивают с солью в пропорции 85 к 15 и обрабатывают такой смесью второстепенные дороги без асфальта. Основные улицы при температуре ниже -5…-8 °C посыпают ПГРТ, твердым противогололедным реагентом.

«Почему этот материал более щадящий? Здесь мочевина, здесь ингибиторы коррозии, здесь хлористый кальций. Он не так вредит окружающей среде и той же обуви», — поясняет он.

Про первые зимы с реагентами в Красноярске директор говорит прямо.

«Было много критики, много луж. Скажу честно, мы учились работать и не совсем соблюдали правильную технологию. Инструкция по эксплуатации написана общая, а каждый город индивидуален. У нас даже каждый район индивидуален», — признает Старовойтов.

Погода тоже подбрасывает сюрпризы. Прошлой зимой, по словам директора, был момент, когда правый берег засыпало по колено, а на левом не выпало ни снежинки.

У реагента есть предел. По словам Старовойтова, ниже –25…–30 °C он перестает плавить лед, а влага из воздуха оседает на дорогу и сразу превращается в гололед. Мы спросили, чем с этим бороться.

«Вообще ничем, что бы ты ни делал. С виду черный асфальт, а скользко на нем ужасно. Тогда и на этих дорогах применяется пескосоляная смесь, но данная смесь малоэффективна», — отвечает директор.

Рядом с игрушечными самосвалами стоит вакуумно-подметальная машина, ее как раз подготовили к зиме. Летом такие машины моют и пылесосят тротуары, а этой зимой из бункера сзади впервые будут сыпать мраморную крошку. Именно такие машины будут обрабатывать тротуары в этом сезоне.

Претензии к САТП, говорит Старовойтов, круглый год одни и те же.

«Летом многим не нравится, что мы моем дороги, зимой — как мы их убираем, весной — что пылим. А пылим потому, что сами же сыпали песок на тротуары, хотя пора применять более экологичные материалы», — считает он.

Мраморная крошка угловатая, поэтому, по словам Старовойтова, держит лучше песка.

«Когда мы сыпем песок на тротуар, мы этот песок потом собираем с пылью, с грязью, со всем остальным. Мраморная крошка, во-первых, не будет давать грязь, во-вторых, часть ее растворится, растопчется и уйдет в грунт. Даже если мы потом сметем ее на газон, она за лето растворится, и ничего плохого в этом не будет. Это карбонат кальция, который по факту служит удобрением для почвы», — объясняет директор.

Мы спросили, не забьется ли крошка в швы брусчатки.

«Она не марается, ничего в себя не впитывает, лежит и лежит. По факту мы каждый день, утром и вечером, едим мраморную крошку. Это зубная паста, в ней карбоната достаточно много. И обувь будет чистая», — уверяет Старовойтов.

Директор признает, что это дорого, но, по его словам, содержать город вообще дорого. Насколько крошка себя оправдает, посмотрят по итогам зимы. Не каждый тротуар машина может пройти.

Дальше стоят КДМ, комбинированные дорожные машины на шасси КамАЗ. Летом на шасси ставят бочку для мойки дорог, зимой — бункер для посыпки, который здесь зовут «кухней». Оборудование меняют к 15 октября и 15 апреля, хотя, по словам Старовойтова, был год, когда снег убирали 9 Мая. В кабину новой КДМ 2026 года мы забираемся к 23-летнему Вадиму. Он окончил строительный техникум, водил машину в армии. Его отец когда-то работал в САТП, а сейчас здесь работает дядя.

Работать на машине Вадима учили на стажировке.

«Новый сотрудник приходит, ему дается определенное время, чтобы изучить машину, изучить все маршруты и быть готовым к работе. Он это все изучает и потом один спокойно выезжает», — рассказывает он.

Мы спросили, часто ли приходится делать что-то физически тяжелое.

«Редко. Только если какое-то ЧП, где-то переднее колесо начало спускать, нужно срочно поменять. Но это крайне редко», — отвечает Вадим.

Вадим включает бортовой компьютер и показывает пульт.

«Здесь видно граммовку, сколько мы сыпем, она регулируется этим пультом. Выставляется расстояние, какой будет разброс», — объясняет он.

Граммовку подбирают под каждую улицу, многое зависит от ветра и влажности. Директор приводит в пример две.

«Например, улица Дубровинского. Она вечно продувается, вечно влажная, изморозь от Енисея. А, например, улица Молокова. Это две абсолютно разные улицы и по обработке, и по содержанию», — сравнивает он.

«Мы садимся в машину, едем по территории. Говорю: „А теперь посыпь в левую сторону на 10 метров с граммовкой 40 граммов на квадратный метр“. Он должен это сделать, а если не сделает, я ему покажу и расскажу, как надо», — рассказывает он.

Щеткой, распределителем и отвалом Вадим управляет одним джойстиком. Отвал можно перевести в плавающий режим, тогда он сам повторяет неровности дороги и проходит большой люк.

Главная новинка этих машин — нож, встроенный в отвал. Так в САТП собираются бороться с ледяными колдобинами на остановках. Появляются они в сильные морозы, когда реагент уже не справляется.

«Мы сыпем туда песок, чтобы хоть как-то убрать, и при торможении все это начинает бугриться. Таких отвалов у нас не было, и срезать это мы не могли. Сейчас мы просто нож опускаем, прошли, шишки срезали, уехали дальше», — объясняет директор.

Ножи работают на гидравлике, и это спасает дорожные люки.

«Например, едет он по улице Мира, видит накат, опустил ножи, подрезает, а на дороге торчит люк. Чтобы его не снести, ножи тут же автоматически откинутся, водитель это увидит, опустит их обратно, и они поедут работать дальше», — поясняет он.

Дисплей в кабине сенсорный, но под ним оставили кнопки.

«Когда на заводе-изготовителе года три назад делали новый дисплей, хотели вообще уйти на сенсор. Но минус какой? У ребят очень часто бывают мокрые руки, перчатки, выскочил, что-то поправил, и сенсор не всегда срабатывает. Поэтому сенсор сделали, но обязательно оставили кнопочное управление. Потому что кнопка — это кнопка, она надежнее всего», — вспоминает Старовойтов.

Новые машины пришли с завода в оформлении к 400-летию Красноярска. Сзади у них подсвеченные стрелки, по которым видно, с какой стороны объезжать уборочную машину. В бункере стоит датчик, который сообщает водителю, что материал закончился. Появился и ящик для пистолета пескоструя. Летом им можно отмывать граффити на остановках.

Соседняя новая машина — самосвал с такой же зимней установкой. Его водитель Александр показывает выдвижные опоры и объясняет, как снимают установку без крана. Она встает на опоры, кузов чуть приподнимается, и самосвал выезжает из-под нее. Летом он возит мусор и инертные материалы.

Почти весь парк АО САТП — КамАЗы. Антон Старовойтов объясняет, что это из-за того, что КамАЗ имеет хорошее представительство в Красноярске, отличный сервис и не имеет проблем с запчастями.

«Во-первых, даже когда заканчивается гарантия, мы много чего ремонтируем сами: и двигатели, и коробки, и мосты. Во-вторых, разношерстный парк — это не всегда хорошо», — добавляет директор.

Кроме новых машин 2026 года, в парке есть и КДМ 2008 года. Старые машины помятые, но покрашенные, потому на базе САТП есть отдельный цех по кузовному ремонту грузовиков, где они постоянно «обновляют» внешний вид дорожной техники.

«Мне стыдно, когда в город выезжают машины в неприглядном виде», — признается он.

Зимой эти же машины катают детей. Дед Мороз садится за руль, приезжает, например, на остров Татышев и раздает мандарины. А каждый год технику САТП выставляют на «Потрогай грузовик», где дети могут залезть в кабины.

Работы тем временем прибавляется. Директор напоминает, что к городу присоединили новые территории.

Каждую из 40 машин видно в диспетчерской. С нее экскурсия и началась.

«Доступ у нас есть фактически ко всем камерам в городе, без ограничений. Сюда выводим места аварийные, с большим скоплением транспорта или те, где у нас есть определенное задание», — рассказывает Старовойтов.

Диспетчер Татьяна работает здесь с 2018 года.

«Если техника поехала в город, она должна постоянно работать, а не стоять на месте, если это не дежурная точка. По программе мы видим, где машина находится и не задерживается ли она слишком долго там, где не должна», — рассказывает она.

Связь с водителями держат по рации, на нее перешли лет 20 назад. Директор говорит, что сейчас это особенно выручает, ведь с сотовой связью бывают проблемы, а по рации команду слышат все машины сразу.

В САТП работают около 530 человек.

Летом у САТП другая головная боль, и о ней директор заговорил первым еще в кабинете. Это грязь от городских строек.

«Вот, например, если у меня машина выезжает с незакрытым бортом, механика лишают премии, объявляют выговор и все остальное. Это противоречит ПДД. А они творят, что хотят, и мы потом за ними за всеми бегаем, подбираем», — возмущается Старовойтов.

По его словам, мойка колес на выезде со стройки прописана законом, а грузовики с мусором обязаны накрывать кузов пологом, но за этим никто не следит. Машина едет, и грязь веером летит на дорогу.

«Получается, что город тратит деньги не на то, чтобы содержать в чистоте весь город, а мы убираемся на локальных участках, где намусорили те же строители», — продолжает он.

Для сравнения директор приводит в пример само САТП.

«Мой мусор — я его сам собираю. Каждый свой мусор должен подобрать. А почему за это застройщики не отвечают, не знаю. Почему нет за этим полного контроля, тоже не знаю», — недоумевает руководитель предприятия.