«Доктор и учитель умирают на сцене, как артисты»: история 80-летнего педагога из Красноярска, которая до сих пор учит детей

Полвека назад она учила русскому языку африканских мальчишек — в лицее на берегу Атлантики. И это при том, что ее предмет — французский. В России педагог вернулась к любимому языку, появились свои классы, медалисты, поездки с учениками за границу.

Сегодня Любовь Константиновна Черемина — самый опытный учитель Красноярска: за ее плечами больше полувека в профессии, из них 36 лет — в одном лицее. Как французский привел ее из новгородского села в Сенегал, Париж и сибирскую школу — Любовь Константиновна рассказала NGS24.RU.

Любовь Константиновну во французский язык буквально влюбили. Еще тогда, в 50-е, в их сельскую школу в Новгородской области (село Бронница. — Прим. Ред.) приехала молодая учительница — выпускница петербургского педуниверситета имени Герцена с хорошим французским.

Она включала детей во все события: с педагогом они пели песни на этом языке, читали стихи и ставили сценки. До этого нашу героиню привлекала математика, но как она сама говорит: «прислали француженку — и влюбилась во французский».

После выпуска из школы, в 1963 году, выбор, куда идти учиться, не стоял. Любовь Константиновна сдала экзамены в пединституте (сейчас НовГУ — университет имени Ярослава Мудрого. — Прим. Ред.) и поступила на отделение французского языка.

Его окончила почти с отличием, от красного диплома отделяла одна «четверка» по педагогике, и ее распределили в школу в Боровичах.

— Три года я проработала в той школе. Директор мне попался прекрасный — Николай Павлович, физик, до сих пор помню его теплые глаза. Расставались со слезами: меня перетащили к себе преподаватели вуза, снова в наш Новгородский пединститут, — продолжает Любовь Константиновна.

В институте она получила неожиданное предложение — поехать в Африку и преподавать там русский язык. Ей тогда было 25 лет и ничего не держало, а «путешественница в душе» легко согласилась.

Из-за поездки в Африку Любовь Константиновна отложила экзамены в аспирантуру. Собрала с собой авоську, сделала прививку от желтой лихорадки.

— Опытные, кто ездил не впервые, везли с собой гречку, копченую колбасу, консервы. А я всего этого не знала — нас никто не предупредил. Поехала налегке, тем более теплые вещи не нужны. Думала: если что — куплю на месте. Молодая была, — смеется учитель.

Поездка была долгой — сначала остановка в Алжире и, как признается Любовь Константиновна, она все еще помнит запах этого континента.

— Необычный, пьянящий, манящий, прекрасный. Африка пахнет очень вкусно, — добавляет она и трет пальцы друг о друга, словно пытаясь его нащупать.

Работать предстояло в столице Сенегала — Дакаре, в лицее. Там ее определили в класс, где было более 30 учеников, среди которых училась лишь одна девочка. Помимо уроженки Новгородской области было еще пять учителей и только одна из них действительно преподавала русский язык.

— Нас было несколько: учительница музыки, семейная пара, француз — учитель французского, как и я. По-настоящему язык знали два-три человека, остальные до этого прошли курсы. Учебник у нас был специальный — русский язык для африканцев.

А я русский люблю, поэтому устраивала поэтические конкурсы: мои ученики читали Маяковского, Есенина, Пушкина, Лермонтова. У африканских ребят прекрасные способности к языкам — у них ведь и родной, и этнические, и французский. Все схватывали на лету и очень любили русский, — с гордостью отмечает она.

В Африке учительница провела три года — ее каждый раз уговаривали остаться, но в четвертый раз не получилось. Жили при этом, как отмечает Любовь Константиновна, неплохо.

— Апартаменты у нас были хорошие — просторные, с кондиционерами, холодильниками, ваннами. Ели и местное: африканцы, наши бывшие студенты, приглашали на кускус. Едят его руками, но нам давали ложки: огромное блюдо, кускус в середине, по краям мясо — берешь какое хочешь. А так отоваривались в супермаркетах, прекрасных.

У нас еще не было сосисок в вакууме, а там уже были — и миндальные орешки, мои любимые. Из местного — торговки ходят по городу с огромными тазами на голове, а в тазах живые креветки: жирненькие, свежайшие. Кричат: «Крабы, креветки!» Выходишь, покупаешь. Бросишь в кипяток — панцирь покраснеет. Королевские, крупные, вкусные. Я их обожала — ими и сосисками и питалась, — говорит она и заливается смехом.

Там любили ходить друг к другу в гости, но чаще всего приглашала именно Любовь Константиновна. Французы для гостей готовили кролика, другие тоже свои традиционные блюда. А в гостях у русской женщины все лепили пельмени и пили водку.

— Они обожали водочку с пельменями. И ко мне заезжали все, кто проезжал из Дакара, из Мали — по линии посольства, по коммерческим делам. Спрашивали, где живет мадемуазель Ильина (девичья фамилия Любови Константиновны. — Прим. Ред.), в городке меня все знали. Заезжали, угощались, отдыхали, — описывает Любовь Константиновна.

За всю жизнь, отмечает учительница, она не скучала по африканским ученикам, хоть и вспоминает то время с удовольствием. Остаться там же она не смогла, потому что «природа не ее и ей нужна зима». Не остановил даже приличный на то время заработок. Другим учителям удавалось накопить на квартиру или машину, Любовь Константиновна же ни в чем себе не отказывала и берегла здоровье.

— Все уходило на здоровье. А те, кто копил, по возвращении сразу начинали лечить все, что за три года пришло в негодность. Заплатили здоровьем. А я здоровьем дорожу — всем говорю: береги платье снову, а здоровье смолоду, — отмечает учитель и улыбается.

Погрузиться в культуру французского получилось настолько, что педагогу снились сны на этом языке, но душа просилась обратно — в Россию.

После такого опыта в Африке, Любовь Константиновна вернулась в Великий Новгород, на свою кафедру. Работала там два года, но «дух путешественника» не дал ей остаться и она оказалась в Абакане, маленьком городе в Хакасии. На расстоянии более 3,5 тысячи километров от своей родины.

— Почему именно Абакан? К нам в Новгородский институт приехал новый ректор — из Абакана, преподаватель марксизма-ленинизма, а я была его лучшей студенткой. Когда я вернулась из Сенегала, мы разговорились.

Я говорю: «Мечтаю побывать еще и в Сибири». А он: «У меня в Абакане ректор института — друг, мы вместе работали. Там есть вакансия на факультете иностранных языков, как раз французский. Не хочешь?» — «Хочу». И поехала, — вспоминает Любовь Константиновна.

В Хакасию Любовь Константиновна приехала в 35 лет, в 1978 году. Тогда у нее не было ни супруга, ни детей. Она познакомилась с мужчиной и поняла, что «надо прибиваться к берегу».

— Он увидел меня из окна автобуса, а потом друг привел его ко мне в общежитие познакомиться. А я в это время уже поступила на высшие курсы переподготовки в Москву — сдала экзамены и улетела.

И будущий муж стал мне звонить, каждый день, через день. Телефонов тогда не было — надо было идти на почту, на переговоры. Позвал в гости на ноябрьские праздники. Я прилетела — да так и осталась. Как когда-то бросила аспирантуру, так и курсы оставила легко: документы мне потом знакомые высылали. Так и вышла замуж, — заключает она с улыбкой.

Муж был инженером-электриком и всегда занимал руководящие должности. В 1986 году, через восемь лет, его перевели по работе в Красноярск, в «Красэнерго». На тот момент у пары уже была полуторагодовалая дочь.

Именно тогда Любовь Константиновна попробовала себя в новой роли. Семье дали квартиру в Октябрьском районе Красноярска, недалеко от детского сада и школы. Туда определили Надежду — дочь Любови Константиновны, и устроилась она сама.

— В детском саду я три года, как на службе прослужила: раскладушки расставить, потом собрать, детей накормить. Нянечки часто болели — приходилось работать с семи до семи. Так что все ступени образования прошла — от самого маленького возраста до высшего, — улыбается педагог.

Сейчас мужа Любовь Константиновны уже нет в живых, его не стало шесть лет назад.

Дочь Любови Константиновны пошла в школу в шесть лет и училась в лицее № 8. Том самом, где она работает уже 36 лет.

— Одна из бабушек моих воспитанников работала здесь учителем начальных классов и говорит: «У нас дефицит учителей, приходите». Я и пришла — в девяностом году, в самом конце августа, когда все учителя уже разобрали себе детей. А мне достался вот такой класс, что я на перемене на минуту отойти не могла: стоит уйти — и шерсть летит в разные стороны. Пятеро второгодников, пятеро немного отстающих.

И тем не менее я довела их до пятого класса — все нормально. А потом стали распределяться: кто на иняз, кто на литературу, кто на математику. Большая часть осталась со мной и дошла до десятого. В десятом у меня было пять золотых медалистов и пять серебряных — да и каждый год выпускались с медалями. Хорошие ребятки попадались, талантливые, — вспоминает она.

Любовь Константиновна и ввела в лицей № 8 французский язык, в учреждение закупили учебники. Классное руководство она брала бессменно, начиная с 1990 года по 2022 год, когда ей исполнилось 75 лет.

— Брать пятые классы — силы уже не те. Я не стала рисковать: возраст, мало ли что случится. Возьму ребят — а потом они останутся как бы сиротами. А так нельзя: взялся за гуж — не говори, что не дюж, надо довести до конца. Поэтому пятый класс я и не взяла, — объясняет она.

Выделяет всех учеников и выпускников, но есть у нее и самый любимый — Антон Пыжев. Он учил французский со второго класса, не прибегал к репетиторам, помогала только Любовь Константиновна, с ее помощью он выходил на все олимпиады и занимал только первые и вторые места. Она гордится, что сейчас он фигура федерального уровня.

— Он владеет французским — был переводчиком с французом, уточнял вопросы, задавал. Свободно владеет до сих пор, хотя учил французский только сам, — подчеркивает Любовь Константиновна.

В 2003 году, как вспоминает педагог, ее ученики выиграли бесплатную поездку в Париж — поехали те, кто «принес больше всего грамот с фестивалей и конкурсов».

— Неважно, какого достоинства — хоть третье место, хоть просто участие. Кто набрал пачку побольше, тот и в команде, — добавляет Любовь Константиновна.

Места в поездке выбирали по аналогичному принципу: собор Парижской Богоматери, Лувр, Монмартр, Люксембургский сад, Диснейленд — все, что должен увидеть каждый, кто впервые оказался в Париже. Не оставались дети и без обычных развлечений — танцев.

— Там было три направления: рок-н-ролл, народные танцы и что-то вроде вальсов. Ту, что любила рок-н-ролл, я на рок-н-ролл и отправила — так она отплясывала! Я ведь не заставляла, сами шли, — говорит Любовь Константинова и отвлекается на фотографию. — Я была тут же, рядом. А потом уходили вместе.

До сих пор учитель хранит портрет, который ей нарисовал парижский художник на улице с помощью уголька. А карту Франции, которую ребята купили в Париже, она повесила в своем кабинете.

Ученики Любови Константиновны сегодня живут по всему свету — в Австралии, США, Германии, Дании. В Голландии осела и ее дочь Надежда: уехала учиться в Англию, окончила Лондонский университет, защитила диссертацию, стала доктором наук.

Была замужем дважды — сначала за латиноамериканцем, а затем за голландцем, с которым живет сейчас и воспитывает трехлетнюю дочь. К Надежде Любовь Константиновна ездила не раз, но перебираться за границу насовсем отказывается наотрез.

— Зовут они меня — ни за что я туда не поеду. Красиво, тепло, снега нет — но мне туда не надо. Менталитет другой, — говорит она.

Сейчас французский уже не так востребован, и из основной программы его убрали — но для Любови Константиновны он остался, теперь как предмет дополнительного образования. Круг словно замкнулся: когда-то ее школьная учительница пела с ребятами и ставила сценки на французском — теперь то же самое делает она сама.

Чаще всего к ней приходят второклассники, охотно считают на французском до ста, воссоздают сказку «Репка» на иностранном языке. Учатся не только в стенах лицея, дома записывают видеопоздравления, где поют на французском.

— Я учитель, который французский язык использует для воспитания, — подчеркивает Любовь Константиновна. — Я получаю огромное удовольствие — они ведь занимаются с желанием.

За полвека в профессии Любовь Константиновна успела сравнить эпохи. Образование в советское время она считает сильнее нынешнего — говорит, тогда к выпускным экзаменам готовились серьезно и заранее, а сейчас относятся к ним куда легче. А вот дети, уверена она, не изменились совсем.

— Другие только в одном: с гаджетами управляются мастерски, — говорит педагог. — А внимание, характер, темперамент — все то же самое. Мне с любым ребенком хорошо, к любому найду подход.

К своему возрасту учитель подходит с иронией и говорит, что у нее нет границ. Уходить пока не собирается и объясняет это так:

— Я бы и сейчас в космос полетела — посмотреть на Землю сверху, — смеется она и продолжает: — Кто проработал до таких лет, как я, тот уже не уйдет никогда. Как говорится, доктор и учитель умирают на сцене, как артисты. Вот у Алисы Фрейндлих недавно брали интервью — ей девяносто, спрашивают: не думали выйти пораньше, отдохнуть? А она: «Каждый год себе говорю — стоп. Но не могу уйти из профессии». Вот так же и я. Не могу без своей профессии. Я учитель по призванию.

Другие материалы автора:

• «Считаю, что особо ее не воспитывала»: побывали в гостях у миллионной жительницы Красноярска и узнали, как она сейчас живет;

• «Ко мне ездят как на зверушку посмотреть»: красноярка променяла мечту о сцене на автосервис и теперь сама чинит тормоза;

• «Здесь мы пашем»: как красноярский тренер Мирры Андреевой вырастила звезду мирового тенниса и не только — эксклюзивное интервью