«Я называю их „Духи сцены“»: какие тайны хранят стены самого старого театра Красноярска — экскурсия с актрисой

Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина — один из самых старых театров Сибири. Он берет свое начало в 1875 году и за всю свою 150-летнюю историю претерпел немало изменений. Журналистки NGS24.RU Полина Бородкина и Мария Ленц вместе с актрисой Ольгой Белобровой отправились в «кругосветное путешествие» по театру и узнали, что таят его стены.

Как завещал Станиславский: «Театр начинается с вешалки». Спускаемся в гардероб, где вот уже второе столетие стоит стена того самого театра, который построили еще в начале 20 века — 17 февраля 1902 года. Она находится около зеркал и пристально следит за зрителями, которые наводят марафет. Чтобы она сохранила свой первозданный вид, ее поместили под стекло и россыпью пустили по поверхности звезды — такой эффект появился после покрытия лаком. Чтобы не осыпалась.

— Вы стоите в намоленном здании. Константин Сергеевич Станиславский всегда говорил, что театр — это храм. «Священодействуй или убирайся вон». Столько поколений артистов здесь служили, столько антрепренеров, — говорит актриса Ольга Белоброва.

— Театр открывался пьесой Александра Николаевича Островского, которая называлась «Без вины виноваты». Даже остались заметки в газетах, что сцена, где Кручинина узнает своего сына, вызвала у зрителей такой успех, такие слезы, что хотелось еще и еще раз пересматривать. Это была самая первая труппа под руководством [Клары Петровны] Красновой, которая прослужила здесь год, но, тем не менее, оставила большой вклад и начало развития театра городе.

Первый деревянный театр в Красноярске построили в 1875 году. Он появился в месте, где сейчас находится стадион «Локомотив», — там была Староострожная площадь. В 1898 году он полностью сгорел. Вероятной причиной могло стать короткое замыкание после проведения освещения. Антрепренер В. И. Розеноэра-Эрве, который тогда держал труппу, покончил с собой. Труппа была окончательно разорена.

Жители города попросили власти построить уже каменное здание театра — уж слишком много было пожаров. Место выделили на Воскресенской улице, ныне — проспект Мира. Деньги тоже были, но не в таком количестве, в котором надо было. Тогда горожане скооперировались и собрали деньги на строительство. В стороне не остались и спонсоры. И театр назвали Народным домом-театром.

Поднимаемся на первый этаж и попадаем в помещение, которое сразу обдает холодом. Это центральное мраморное фойе.

 — Мы находимся в центральном мраморном фойе. Последняя реконструкция закончилась в 2015 году. Под ногами — настоящий мрамор. Над головой — люстра, которая вернулась на свое место. Красивая лепнина. 20 лет назад, когда я пришла в этот театр, стены еще были зеленые и оранжевые. Было очень много золота в орнаменте. После реконструкции театру был возвращен сдержанный стиль цвета яичной скорлупы, — продолжает свой рассказ Ольга Белоброва.

17 февраля 1902 года на улице Воскресенской (ныне проспект Мира) Народный дом-театр распахнул свои двери. И так как в 1899 году вся Россия праздновала 100-летие со дня рождения Александра Пушкина, городские власти приняли решение наименовать театр «Пушкинским» в ознаменование 100-летия со дня рождения поэта.

Перед глазами публики предстал занавес, который расписал красноярский художник Дмитрий Каратанов. Он изображал картину «У Лукоморья дуб зеленый…». Когда занавес взвился, «…глазам публики представился бюст Пушкина, украшенный венками из цветов».

— Еще не было постоянной труппы. Была антрепренерская, которая набрала труппу. Спектакли показывали два-три раза, жителей было не так много, поэтому постоянно приходилось делать премьеры. В театр купили большой граммофон, так как изначально не было гастролирующих артистов. Люди могли купить билеты, сесть в зрительный зал и просто послушать его. Проводились различные собрания, выставки. На первом этаже была открыта бесплатная библиотека, читальня. Была чайная, где 12 часов в сутки выпекались булки, а детям раздавали сладкие петушки. Люди придут в чайную, сядут и узнают о том, какие гастролеры приезжают, какие собрания и какие выставки ожидаются, — отмечает актриса. — Только через семь-восемь лет здесь появилось такое слово, как репертуарная политика. Когда театр открывается осенью и закрывается весной, когда у театра можно считать сезоны, когда есть постоянная группа.

По мрамору широкими шагами идем прямо к большой сцене, но делаем еще одну остановку в интересном месте — в одном из зрительских фойе, где стоит скульптура Александра Пушкина с не менее интересной историей. Кстати, оно так и называется — Пушкинское фойе.

— Здесь стоит небольшая скульптура Александра Сергеевича Пушкина. 90-е годы. КрАЗ подарил театру вот этого Александра Сергеевича. Сначала он стоял в кабинете заведующей литературной частью. Потом — где-то на складах. Но нужно было, чтобы случилась эта последняя реконструкция, чтобы Александр Сергеевич обрел свое место среди зрителей, — уточняет Ольга Белоброва. — Здесь вы можете признаваться девушке в любви, можно под стихи великого классика, а потом, после первого звонка заходить в зал и наслаждаться просмотром спектакля.

— Мы пришли в самое намоленное место, самое главное место. Место, а которое без трепета не зайдешь, потому что именно с этим местом у всех актеров, у всех цехов театра связаны самые важные чувства, самые главные премьеры, самые главные люди, — говорит Ольга Белоброва.

Речь о большой сцене, с которой открывается панорамный вид на зрительный зал. В день нашего визита он был погружен во мрак.

Современная сцена имеет прямоугольную форму и поделена на несколько частей, которые могут придать ей самые витиеватые формы. Достаточно взмахнуть пальцем и нажать им кнопку. И часть ровного пола тут же проваливается в яму или взлетает ввысь. Место, где происходит механическое волшебство, называется плунжер. Но раньше его величали трюмом. И трудились там далеко не люди.

— Сцена представляла собой круг, который вращали пригнанные в трюм лошади. Лошадь стегали, она шла, и круг поворачивался, — объясняет тогдашние технологии Ольга Белоброва. — После реконструкции сцена представляет собой систему из 12 плунжеров, которая опускается на 2,5 метра и поднимается на 2,5 метра. Модули позволяют сцене принимать различные формы. Художник-сценограф решает, какая будет декорация и каким образом эти плунжера будут располагаться. Будет ли это плоский планшет, как сейчас, или что-то поднимется-опустится.

Над головой сгустились штанкеты с оскароносным световым оборудованием, которым управляет световой художник прямо из зрительного зала.

— Если мы приблизимся, например, к этому штанкету с круглым большим фонарем, то увидим в нем огромное количество точечек. В 2014 году этот фонарь занял высшую премию — световой «Оскар» на выставке в Париже. У нас таких фонарей 20 штук. На тот момент, на 2014 год, стоимость одного фонаря достигала 20 тысяч евро. Во время реконструкции устанавливали новейшее световое оборудование, звуковое оборудование, много работали с акустикой, потому что понимали, что эта реконструкция надолго. Я думаю, что на мой век точно хватит, — смеется Ольга Белоброва.

А что, если мы скажем вам, что на сцене находится еще один зрительный зал?

— Он позволяет играть спектакли сцена на сцене. Это когда зрители сидят на сцене, смотрят в эту сторону. На плоском планшете или поднимаются планжера — делается еще одна сцена. Либо зрители сидят там и смотрят в эту сторону, — объясняет Ольга Белоброва. — Есть спектакль «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», когда первый акт зрители сидят здесь, второй акт зрителей сидят там, и третий акт зрителей сидят опять вот здесь. Поэтому гармошкой выдвигается, люди поднимаются и садятся — очень удобно. Когда вы приобретаете билет на спектакль, вы всегда можете посмотреть посадку и понять, как вы будете сидеть.

Но что же происходит в гримерках?

Со сцены попадаем не только в гримерно-постижерный цех, но и в 20 век. Уж больно помещение напоминает парикмахерскую того времени. Трюмо, сушуары, шифоньеры… Не хватает только колоритной парикмахерши. Эдакий эталон ухоженности и стиля в белом накрахмаленном халате.

Здесь актеры превращаются в своих героев.

Необычно увидеть шифоньер без сервиза — того самого, к которому нельзя прикасаться. За стеклянными дверками отдыхают парики. Из настоящих волос — будь это волосы человека или буйвола. И у каждого актера он свой.

— Спектакль идет не один день и не один год. Поэтому парик должен быть из живого волоса, чтобы после каждого спектакля была возможность пристегнуть его на болванку и причесать, если надо забить (припудрить — Прим. Ред.) или подкрасить. С живым волосом это можно делать. Если волосы искусственные, его можно мыть, стирать, но повторно красить — невозможно.

В шкафу поодаль полки с низу до верху плотно заставлены разноцветными коробочками. Внутри — накладки на лицо. Тоже из настоящих волос. Их делают постижеры.

— Крючком нанизывается большое количество волосков. Таким образом выстригаются и получаются вот такие усы, бакенбарды. Усы могут быть как и цельные, так и по кусочкам, — демонстрирует Ольга Белоброва.

— Актеры подходят и берут свою коробочку. Например, вот у нас актер Алексей Попов. Он взял свою коробочку, а здесь его усики, видите, лежат. Уже почищенные, подсушенные.

Но как сделать так, чтобы все держалось на лице? Тут в борьбу вступает герой без плаща — клей. Но не простой, а специальный, театральный. Который нам, кстати, предложили понюхать. Немного опешили, но согласились. Клей имеет слабый лаковый запах.

— Он называется сандарачный. Сначала часть, на которую нам надо что-то приклеить: брови, ресницы, усы, бакенбарды, бороду, — обезжиривается. Если мы клеим усы, то надо сильно растянуться в улыбке, нанести клей, прижать усы, две-три минуты подержать и отпускаешь. Когда спектакль заканчивается, актеры заходят и вот так вот отрывают (Ольга делает резкое движение из стороны в сторону — Прим. Ред.) — как депиляция. А уже постижеры чистят усы и возвращают их в коробочки.

Усы, если они того требуют, можно завить. Новомодные плойки в сторону, только способ, который передается из поколения в поколение. Вот такие щипцы сначала нагревают на печи, а потом ими завивают усы.

В этом же помещении есть еще одна дверь. Серая. Железная. Тяжелая. Казалось бы, дверь как дверь — ничего особенного. Но она привлекает к себе внимание своим ярко-желтым знаком. Это холодильник, в котором хранится грим, — чтобы не растаял.

— Это называется наливной грим. Он имеет кремообразную структуру. Артисты учатся рисоваться им в Институте искусств. Лирическое лицо, острохарактерное лицо, лицо пожилого человека… Скулы, глаза, губы… Смешиваешь и рисуешь, чаще всего, руками. Если мы пользуемся наливным гримом, то берем пудру. Она рассыпчатая как мука. Берется большая кисть и прибиваешь — не размазываешь. Прибить — это припудриться. Сильно-сильно-сильно припудриваешься, ждешь две-три минуты, пудра впитывается и только потом расчищаешь. Только тогда этот грим будет держаться и не сотрется.

И напоследок — видеотрансляция.

— После реконструкции в гримерках и цехах есть видео- и звуковая трансляция. Например, ты выходишь не в самом начале, поэтому сидишь в гримерке и готовишься. Смотришь, что идет, слышишь и спускаешься, — говорит актриса. — Во время спектакля нельзя пользоваться лифтом, потому что если лифт застрянет, спектакль остановится. Поэтому гримерки располагаются на втором и третьем этажах, чтобы ты мог быстро сбежать на сцену и со сцены быстро прибежать, например, переодеться — в цех или гримерку.

— Вот так выглядит гримерка молодежи на шесть человек, — говорит Ольга Белоброва.

Комната и правда выглядит так, будто здесь живет подросток-бунтарь. Стены пестрят десятками, если не сотнями фотографий, постеров и афиш. То же самое происходит и на рабочих столах, которые еще заставлены косметикой от сих до сих. Вот он — творческий беспорядок! На самой верхней полке вальяжно расположились благодарственные письма и грамоты. А еще — программки, которые вручает режиссер.

— После каждого спектакля режиссер дарит артисту подписанную программку. Может просто написать «С премьерой!» и поставить подпись. А может написать «Хорошо справился» или «Желаю расти в этой роли». Артисты не выкидывают программки и хранят их.

Костюмерный цех говорит сам за себя — здесь хранится все, что так же, как и актеры, играет в спектаклях. Переступая его порог, сразу возвращаешься в детство, где ты будучи маленькой девочкой переворошила мамин гардероб и устроила модный показ.

Напротив, в соседнем здании, виднеются скромные мастерские, где и создают кутюрные наряды. Ничем не хуже тех, что показывают на Неделях моды.

— Когда художник по костюмам отрисовывает эскизы, они попадают в пошивочные цеха — мужской или женский, где уже технологи высчитывают, сколько тканей, какие складки… Все эти цифры складывают, закупаются ткани. Когда костюм уже готов, то он попадает сюда — в костюмерный цех. Здесь костюмы вывешиваются на штанги и едут либо в гримерки, либо на сцену, потому что за спектакль может случиться 5, 10 и 12 переодеваний, — отмечает актриса. — Если между переодеванием много времени, то артисты переодеваются в гримерке. Если мало, то в карманах сцен устанавливаются ширмы, и актеры переодеваются прямо там.

Но что-что, а вот увидеть огромную голову птицы среди всего этого богатства очень неожиданно. Она играет в спектакле «Преступление и наказание».

— Вот такой ворон. Одевается как шапка. Здесь глаза, чтобы актер знал, куда идти и что делать. Все, что мы видим с вами, это интеллектуальный труд художника. Все это ручная работа.

— А это называется панье, — хватает металлические дуги Ольга и демонстрирует их на себе. Это каркас, который делает пышным юбку или платье.

И вот мы снова в зрительском фойе, в этот раз — в актерском. Его можно узнать по баннерам, которые растянулись от пола и почти до потолка, с информацией об актерах. Но есть тут один неприметный, но очень интересный «арт-объект».

— Так выглядит сценография спектакля. Прежде чем на сцене появятся декорации, художник-сценограф изготавливает макет декорации. Если взять линеечку, начать измерять и умножать на нужную цифру, то получается чертеж, только выполненный в виде кукольного домика. Это спектакль, в котором я играла, — «Русский роман». Анна Каренина ходила по этой железной дороге. Все шероховатости, дыры, вот это дерево из рояля — вот все, как здесь, все один в один было сделано в спектакле. Макет создается ровно так, принимается художественным советом и подписывается. Когда макет подписан, уже начинается изготовление декораций в полную величину, — объяснила важность сценографии Ольга Белоброва.

— Когда была реконструкция, то старую сцену разрубили топорами, потому что она не поддавалась пилам. Сцена открылась в 2015 году, с тех пор мы намаливаем ее. Это очень ответственный момент для актера. Первая репетиция. Мы репетировали спектакль «Двенадцатая ночь» — конец первого акта. В театр пришел мужчина и сел в зрительном зале. Когда закончилась репетиция, он подошел и поинтересовался, как нам сцена. Я сказала: «Очень хорошо». Он говорит: «Просто я был ответственным за нее. Мне сказали, что самое главное — это сцена», — вспоминает Ольга Белоброва.

А еще сцена исполняет желания. Главное — прикоснуться к одному из ее элементов.

— Когда открывали театр, здесь вбили старинную монетку. Была такая традиция: вбивать монетку, чтобы все было продаваемо. Ее можно потрогать и загадать желание про любовь и творчество — не про деньги, — отмечает Ольга Белоброва.

Но не думайте, что только вы сидите в зале. За происходящим в зале и на сцене следит еще кое-кто. И этот кое-кто нависло прямо над головами.

— Я называю их «Духи сцены», «Хранители сцены». Видите — два одинаковых выражения лица, соединяющие зрительный зал и сцену. Они много что видели, много что слышали, но рассказать не могут. Но видели больше и слышали, чем мы, — сказала актриса.

1 и 2 ноября в театре Пушкина пройдет спектакль об истории театра. Его поставит режиссер из Санкт-Петербурга.

Перед этим, в октябре, зрителей ждет ночной променад — можно будет побродить с фонариком по тайным уголкам театра. А еще — квесты по городу с артистами и иммерсивный гала-ужин с погружением в историю театра, капсульная коллекция с красноярским брендом и фирменные Пушкинские десерты в кондитерских.

Ранее NGS24.RU рассказывал об истории и непростой судьбе Покровского кафедрального собора — самого старинного каменного сооружения в Красноярске. Священнослужители показали журналистам, что кроется в месте, которое никто не видел больше 200 лет.