Стены в зеркалах, а управлять можно даже дверями. Незрячий красноярец создал самую умную квартиру в городе

«В детстве постоянно разбирал электронные игрушки — посмотреть, что там внутри. А восстановить, к сожалению, почти никогда не получалось», — вспоминает Сергей Мильчаков. Со временем это сожаление превратится в его страсть к технике. Он самостоятельно будет изучать и внедрять у себя дома продвинутые технологии. Станет дипломированным инженером. Всё, чтобы без конца раздвигать границы своего мира. Сергей — незрячий с рождения.

Из не зашторенного окна в комнату проникают солнечные лучи. Они отражаются от зеркала на противоположной стене, мечутся по квартире, а потом разливаются и по другим зеркалам. Их тут много. И они для света.

Сергей своего отражения в них не видит. Но чувствует пятнами свет вокруг себя: ему нужно, чтобы он лился с избытком. Не любит темноты. Она с ним всегда, с самого рождения — внутри. Темные даже сны. Черно-белые, без красок.

— Если человек родился незрячим, он во сне ничего не увидит. Будет всё, как в его реальности: тепло, холод, твердое, мягкое. Ощущения, — рассказывает с полуприкрытыми глазами Сергей и сразу оговаривается. — Мне очень повезло, я могу различать свет, тьму и крупные очертания.

Это свое везение он встраивает в мир снаружи. Там, где можно что-то изменить под себя.

— У меня всякие подсветки по комнате, ленты есть: здесь и там сбоку возле шкафа. И мягкий уютный такой свет, чтобы не слепило, — объясняет наш герой. — Есть ночное освещение, дневное, утреннее, разное. Я настроил, чтобы включалось автоматически в определенный час. По нему могу определить, например, что наступил вечер.

Он идет на кухню. Включает общепитовскую кофемашину: «Купил на автомойке какой-то, переделал, убрал купюроприемник; а родственники шутили, что надо было оставить для гостей».

Под ногами у Сергея осторожно крутится кот Досик. Сергей командует: «Алиса покорми Досика», но электронный помощник зависает, автоматическая кормушка пустует. И Досик не дождавшись еды, безропотно уходит в комнату.

Чашку с кофе Сергей несет в зал. Выключает большой телевизор, чтобы не мешал разговору. В комнате стало чуть темнее.

— Для меня мир всегда был таким. Как-то размышлял, что, наверное, могло быть по-другому. Но никогда не было надежды, да и стремления особого, что-то исправить: что есть, то есть. Подстроился к этому, — говорит он.

— Детство прошло обычно. Никаких ограничений не чувствовал. Катался на трехколесном велике, в песочнице играл, гулял вокруг дома — мы тогда жили в поселке на севере края. И я всегда считал, что это нормально: ходить вокруг чего-то. Так все делают. Мне большего и не нужно было, — рассуждает Сергей.

Отец работал на асфальтовом заводе. Брал его с собой на производство, это было почти, как аттракцион: пульты управления, кабины, механические лопаты. Вспоминает: «Мама меня маленького много куда водила смотреть: чтобы я всё руками потрогал».

— Смотреть — значит прикасаться?

— Да, руками. Всегда незрячие люди говорят, что они «смотрят». Смотрят руками… У меня с рождения страсть к технике. Любил с конструкторами возиться, машинки разбирать, — отвечает, держа крепкими пальцами чашку с горьким «машинным» кофе.

В девять лет Сергей смастерил свой первый удлинитель с кнопкой: из четырёх двойных розеток и выключателя, прикрученных к деревянному бруску.

Однажды полез разбирать включенный старый стабилизатор — с такими в Союзе работали телевизоры — ударило током. Родители перепугались, но не ругали. Перемотали прибор изолентой. Не помогло: снова разобрал, получил разряд. Потом было еще несколько случаев. «Долбило меня хорошенько, но и страха электричества не было никогда. У меня с электрикой, видимо, особые отношения. Конечно, позже все по правилам стал делать», — вспоминает Сергей.

Деревенское детство закончилось с переездом в Абакан. Там учился в школе-интернате. Потом семья перебралась и учебу сын заканчивал уже в Красноярске. После поступил в медицинский колледж на массажиста. Работал в краевой больнице, практиковал частником. На прием к нему записывались на месяцы вперед.

Его недуг тут стал преимуществом: с годами у незрячих пальцы становятся особо чувствительными. «Обычный человек о такой, в принципе, даже не задумывается. И не догадывается, насколько все ощущается», — говорит Сергей.

Одновременно изучал автоматизацию и технологию «умного дома». Она тогда еще в примитивном виде только-только появилась в России. Пошел учиться на инженера вычислительной техники в Институте космических и информационных технологий в СФУ.

—  Пришел туда на подъеме: «Давайте „Умные дома“ продвигать — это же будущее!». У них оказалось все проще и консервативнее. Очень тяжело было растормошить. Я гнул свою тему, как-то даже пробил покупку контроллера в институт. Этим все и ограничилось, — вспоминает он.

Написал дипломную на тему «Умный дом для людей с ограниченными возможностями здоровья». Свой умный дом начал собирать сам. Еще в прежней квартире. Закупал модули, контроллеры: автоматизировал в «хрущевке» всё что мог. От климат-контроля до отслеживания работы сантехники и электроприборов. Помешали, как ни странно, люди.

— Напротив меня жила пенсионерка, которая по вечерам включала непонятно что. То ли старый телевизор, то ли какие-то лампы дневного света. У меня всё нафиг переставало работать. Дом не новый, проводка старая, всё это фонит, шумит, помехи, — объясняет Сергей.

Свою новую квартиру он купил «голой». Продумывал и проектировал каждый ее метр. С нуля прокладывал провода, к каждой розетке — их по двадцать штук в комнатах. К выключателю, к датчикам. Монтировал сантехнику. Пользовался справочниками, интернет-форумами. Когда не хватало сил и времени, нанимал строителей.

— Как-то раз они хотели схалтурить. Рассчитывали, что я не увижу. Плитку положили. Проверил за ними. Говорю: «Вот здесь пустая». Простучал у них на глазах резиновым молотком, отвалилась. Всё, больше не было вопросов. Начали делать качественно, — рассказывает Сергей.

— Что умеет квартира?

— Практически всё автоматизировано. Свет полностью, управление климатом, инженерные системы: водоснабжение, клапаны, отопление, термоголовки. Окна, шторы, все розетки, увлажнители. Приходишь — всё включается, когда надо — выключается. Голосовое оповещение по разным режимам работы устройств, дверей и сантехники, — перечисляет наш герой. — Есть готовые умные устройства, есть глупые — их я делаю умными через реле.

Свое жилье доводил до ума три года. Завязал отношения с московской фирмой-производителем реле и контролеров. Ездил к ним на выставки, читал доклады, продвигал идею выпуска систем для людей с ограниченными возможностями. Но пока, по словам Сергея, не очень успешно: там больше ориентированы на работу с крупными предприятиями. «Они честно сказали: „Мы пока не придумали куда тебя применить“, — говорит Сергей

Он спускается на нижний уровень квартиры. Держится за перила — «их я сам устанавливал, они ведут к большой щитовой». В ней сотни датчиков. Мозг системы управления домом. Его Сергей постоянно «учит» становиться умнее.

—  Тем, кто живет сейчас с проблемами зрения, повезло просто невероятно. Сегодняшнее время кардинально отличается от того, что было. Раньше: обычный прибор для письма по Брайлю, грифель — и ты всё делаешь руками, — говорит Сергей. — Теперь я делаю снимок и говорю нейросети: «Опиши мне клеммы слева направо и подписи к ним».

 — Я, конечно, хотел бы внедрять свой опыт в производство. Для других. Такие системы нужны больше даже не незрячим, а опорникам. Кому сложно передвигаться по квартире. Но у нас в России что-то не идёт с этим. Не идёт, и все. Это сейчас, наверное, моё хобби. Я готов делиться.

— За рубежом такие системы работают лучше?

— Там более развито, чем здесь. У них сам рынок доступности жестко закреплен на законодательном уровне. Я ещё занимаюсь системой доступности интернет-ресурсов. За рубежом телевизоры, смартфоны, компьютеры — они выходят с установленной программой экранного доступа. То есть включаем телевизор «Самсунг», в частности, и программу. Она озвучивает там каналы и прочее. У нас такого нет вообще.

Пока вместо массового внедрения «умной» техники, Сергей по будням садится в маршрутку и едет на правый берег. В краевую специальную библиотеку, где реабилитируют инвалидов по зрению. Там работает техническим специалистом. Настраивает оборудование. Учит незрячих работать с компьютерами и смартфонами.

У Сергея есть давняя мечта. Она связана с его любовью к экстремальным ощущениям — особенно к тем, где есть чувство полёта: быстрые аттракционы, аэротруба.

Он мечтает побывать в кабине «Боинга». Как в детстве, когда родители водили его на завод, в кабины машин, к сложным агрегатам. «Мне всегда подмечают: „У тебя тут как в самолёте“. А я там ни разу не был. Хочу увидеть, как устроено умное пространство, которое умеет летать», — делится Сергей.

За окном небо затягивает тучами. В квартире темнеет. Сейчас сработают датчики.