Сильнейший человек России переехал из Омска в Красноярск — что заставило стронгмена сменить город

Стронгмен Дмитрий Скосырский в 2024 году получил титул «Сильнейший человек России» — этого он добился изнуряющими тренировками под руководством лучших тренеров Омска. Но родной город перестал давать ему расти, и 27-летний спортсмен решил все изменить: переехал в Красноярск.

Корреспондентка NGS24.RU Татьяна Зарва поговорила с Дмитрием о том, как прошел его первый месяц жизни в Красноярске и что позволило прийти к такой форме, которая подарила ему титул, известный на весь мир.

Месяц назад Дмитрий Скосырский переехал в Красноярск из Омска, и на Столбы поднялся впервые. Впервые оказалась там и корреспондентка NGS24.RU — с сильнейшим человеком России 2024 года она встретилась случайно.

Восхождение и журналистке, и стронгмену далось не легко. Суммарно путь занял порядка пяти часов и, разумеется, в таких условиях не поговоришь — все мысли только о том, как бы дойти. При этом сильно интересовало, почему натренированному спортсмену трудно дается подъем в гору, поэтому дальнейшее наше знакомство мы продолжили уже в редакции.

— Дмитрий, как же так? Объясните, почему Столбы стали для вас, такого мощного мужчины, испытанием?

— Мы весим больше ста килограммов каждый, а наши мышцы, связки, сухожилия и суставы не рассчитаны на такие долгие восхождения. Мы габаритные — мышцы закисляются быстрее, чем у человека со средним или небольшим мышечным корсетом, — объясняет Дмитрий. — Мы не привыкли сдаваться, дошли бы в любом случае, просто медленнее — нужно было больше отдыхать. Сравни с обычной жизнью: мы ходим от дома до машины, от машины до магазина — по равнине. А когда постоянно идешь в подъем, устаешь сильнее — я, как бывший биатлонист, знаю, насколько энергозатратны долгие подъемы.

Сам переезд в Красноярск был для Дмитрия тоже не из легких, он выбрал необычный способ — из Омска ехал на мотоцикле два дня.

— А как же вещи? Люди если переезжают, то это же чемоданы какие-то, или у тебя не так?

— Все с собой. Я взял с собой все самое необходимое, что мне нужно. У меня из вещей был огромный вещмешок. На мотоцикле есть оборудованные специализированные кофры, я кофры набил вещами. И еще дополнительная сумка уже перед собой, на баке. Если мне что-то понадобится — что-то незначительное — могу здесь это спокойно купить. Мне не нужно было прям все вещи забирать. Я взял, что мне необходимо и с этим поехал.

Поводов, чтобы переехать в Красноярск у Дмитрия было два: отношения и спортивная карьера, которая, по его мнению, достигла в Омске своего пика.

— Я чувствую, что в своем городе уже вырос, расти там больше некуда — ни как спортсмену, ни как медийному человеку. А здесь, в Красноярске, я увидел очень радушных, заинтересованных людей. За те недели, что я тут нахожусь, я продвинулся в качестве спортсмена больше, чем за шесть лет до этого, — с улыбкой отмечает он.

При этом до переезда он не раз был в Красноярске, но когда понял, что с Омском все, выбирал сразу из трех городов: Москва, Новосибирск и Красноярск. Новосибирск казался ему вторым Омском, а Москва — слишком быстрой и тяжелой.

— А в Красноярск я влюблялся каждый раз, когда здесь бывал — с 2019 года. В 2023-м, когда ехал на мотоцикле на Саяно-Шушенскую ГЭС, тоже проезжал через город, и уже не просто проездом — задержался на неделю, походил, посмотрел, понравилось, — объясняет он.

При переезде Дмитрия пугали плохой экологией Красноярска, режим НМУ здесь вводят по несколько раз в месяц. Но это не стало для него проблемой.

— Я отвечал: «Вы в Омске не жили». Здесь хотя бы горы, леса — я не думаю, что в по-настоящему грязных местах дикие звери станут выходить к людям. А у нас в Омске равнина, лесов почти нет, зато рядом ТЭЦ и заводы — город буквально задыхается от выбросов. В Красноярске, когда объявляют режим «черного неба», я его почти не замечаю — может, потому что уже привык к плохой экологии, — отмечает Дмитрий.

Переезжать на мотоцикле было непросто. Дмитрий останавливался в Кемерове, чтобы отдохнуть, но в основном привалы были прямо на дороге, чтобы полюбоваться сибирскими пейзажами. Тем не менее выбора, на чем ехать, даже не стояло — мотоцикл для стронгмена это «вторая часть жизни». В 2023 году он купил Harley-Davidson и уже через две недели поехал на нем из Омска в Хакасию.

— У меня всегда была мечта увидеть Саяно-Шушенскую ГЭС — причем доехать самому и вернуться обратно. <…> Помню этот момент — еду по серпантину и вижу ее вдалеке, в душе возникает легкая эйфория. Остановился, вышел и, наверное, минут сорок просто стоял и смотрел, разглядывал буквально каждый метр ГЭС. Испытал целый калейдоскоп эмоций — было приятно, интересно, не хотелось уходить и одновременно немного грустно: столько ехал, чтобы увидеть, — увидел, насладился пейзажем, а что дальше?

Harley-Davidson — не первый мотоцикл стронгмена, но именно он был его мечтой. И три года спортсмен ездит только на нем.

— На одном отъездил год, продал. Купил второй, тоже японец, неплохой. Но осознание, что это не «Харлей», никуда не девалось. Потом друг предложил купить свой — он на нем все равно не ездил. Я купил и за три года у меня не было ни единой мысли его продать, — признается он.

Тяга к мотоциклам была у Дмитрия с детства, лет с десяти. Как он вспоминает, видел ребят, которые катаются, и тоже хотел, но родители не позволяли.

— В 2019-м, выступая на соревнованиях и откладывая деньги, я наконец купил мотоцикл. Помню, двое суток не спал перед покупкой — так переживал. А когда получил права, двое суток без перерыва катался — приходил домой с температурой, ложился спать и думал: завтра снова поеду.

Мотоцикл — гордость Дмитрия, но за руль он никого не пускает. Позволяет подойти и сфотографироваться, но только со стороны. По его словам, только он знает нюансы своего мотоцикла, а другие могут уронить и что-то сломать.

— Когда просят сфотографироваться рядом — пожалуйста, но не сидя на нем. Был случай: подвыпивший человек в компании настаивал, чтобы он сел, я отказал, он спросил: «Почему?» Я ответил: «Представь, я скажу, что хочу взять за руку твою жену, — это же личные границы», — вспоминает Дмитрий. — Мотоцикл — это техника, с которой я провожу практически двадцать часов в сутки, и мне неприятно, когда ее трогает незнакомец. Я не хочу переступать через себя, чтобы кому-то на две секунды стало хорошо.

Дмитрий Скосырский — воспитанник известного богатыря Михаила Шивлякова. Титул сильнейшего человека России он завоевал в октябре 2024-го на всероссийском турнире в Евпатории, обойдя в финале липецкого силача Александра Клокова. Именно тот год был для Дмитрия разгрузочным, но когда узнал о турнире, решил немного поднажать и принять в нем участие.

— Когда мы выиграли, ощущение было, что я выиграл не для себя, а для своего региона. На интервью спросили, кому я хочу посвятить победу, и я сказал: своей родине — Сибири. Сибирская земля воспитывает характер, мы быстрее подстраиваемся под любые сложности и погодные условия — поэтому мы уникальные люди, и я горжусь тем, что я сибиряк, — говорит он.

Резонанс, по словам спортсмена, был большой. Журналисты часто удивлялись, почему посвятил победу не семье или любимой девушке, на это у Дмитрия был один ответ:

— Все, кто мной гордится, порадуются вместе со мной. Но профессиональный спортсмен не должен думать только о себе — он должен думать о людях, которые за ним следят, о регионе, о стране. Наша миссия выше личных желаний. На любом турнире я защищаю честь не только свою, но и своего города, команды, всех, кто за меня переживает. Поэтому я стараюсь обобщать это все в свою Родину — именно сибирскую землю. Это дает очень много внутренних сил, — объясняет он.

Дмитрий попал в спорт в раннем детстве, когда родители привели в карате, «чтобы время не терял». Потом в жизни появился биатлон — им он занимался до 17 лет.

— Хотел поступить в Омскую школу олимпийского резерва по биатлону, но попал в речное училище, где секции биатлона не было — только лыжи, и на биатлон из-за пар ездить не успевал. Перешел в лыжи, — говорит спортсмен.

К силовым видам спорта его привел спор с лучшим другом Денисом Жуковым.

— Он говорит: «Дима, пойдем попробуем пожать штангу». Я ему: «Да я мало жму, кило семьдесят». Мне было лет пятнадцать. Мы поспорили, кто первым пожмет сто килограммов, и стали каждый день ходить и жать. Плюс мой отец — довольно коренастый человек, я в детстве восхищался его силой и хотел быть таким же.

Затем в жизни подростка появился видеомагнитофон и фильмы про спортсменов. Чаще всего он интересовался Шварценеггером и Томом Плацом, также у отца нашел три энциклопедии бодибилдинга. Так простые тренировки в спортзале переросли в пауэрлифтин, и с лыжами он решил распрощаться.

— На последних соревнованиях по лыжам мне было шестнадцать, я весил уже 90 килограммов. Ехал спринт 15 километров, на одном из кругов налетел на кочку, сломал лыжу своим весом, упал лицом в снег — винтовка в одну сторону, палки в другую. И в голове пришла мысль: все, пора что-то менять.

Тогда, в 16 лет, он решил, что нужно полностью уходить в пауэрлифтинг. Он начал тренироваться под руководством Виталия Сулейманова. Уже в подростковом возрасте Дмитрий выходил на соревнования, но в какой-то момент и пауэрлифтинг ему надоел, и он ушел в тяжелую атлетику.

— Был замечательный тренер — Уткин Евгений Васильевич, к сожалению, умер в прошлом году. Он поднял меня с нуля до первого разряда за четыре месяца: я пришел, вообще ничего не умел — ни рывок, ни толчок. За эти четыре месяца сделал рывок 125 килограммов и толчок 160 килограммов — все рты открыли.

Потом спортивную карьеру пришлось прервать — учеба закончилась, нужно было выходить на работу и зарабатывать деньги. Пошел по профессии — речником, но не радовали ни зарплата, ни условия. За одну навигацию Дмитрий получил всего 35 тысяч, что даже по тем временам было небольшими деньгами. А работа была сложная — быть дорожником, но на воде.

— [Суммарно] две навигации по восемь месяцев, обе в Якутии. После двух сказал себе: больше туда не пойду. Тяжело психологически, многое зависит от команды, а мне не очень повезло — под конец второй навигации хотелось всех разогнать, — говорит он. — Мы работали именно на морском участке: раскидывали не буи, а сигары — длиной примерно от руки до стены, — говорит он.

Вся конструкция весила больше полутонны, а работать приходилось по 14 часов. Оставшиеся 10 часов в сутках давались на отдых. Дмитрий вспоминает, что бывали случаи, когда из-за тяжелого веса людей уносило за борт, но некоторые плюсы в работе он все равно находил:

— Единственный плюс — обжирался рыбой: муксун, чир, нельма — каждый день, и северное сияние. Больше плюсов особо не было.

Когда омич вернулся из навигации, физическое состояние тела уже было не то. Выступать в тяжелой атлетике из-за плохой гибкости связок и веса было трудно, поэтому Дмитрий вернулся в пауэрлифтинг.

— В девятнадцать лет, когда я набирал сумму на мастера спорта в категории под 110-120 килограммов, знакомый меня спросил: «Дима, а хочешь попробовать себя в силовом экстриме? Это камни, бревна, машины поднимать». Я подумал: «А почему нет?» Вот эта мысль «почему нет» и привела меня в профессиональный спорт — я вообще не планировал заниматься им, просто хотел попробовать, — говорит он.

В силовой экстрим омича затянуло с первой же тренировки. Это максимально широкое направление, и оно гораздо разнообразнее, чем тот же пауэрлифтинг.

— Наш спорт многогранный: от подъема бревна над головой до метания гири в высоту. Упражнений очень много, и все разные — мы не заточены под три движения, а приспособлены к любым: поднять камень, поднять гантель одной рукой больше ста килограммов, пробежать эстафету. Здесь важна не только сила, но и выносливость — нужна комбинация качеств, — отмечает он.

При этом стронгмен добавил, что силовой экстрим — не тот спорт, которым занимаешься просто для себя: слишком велик риск травм.

— Я знаю по себе, и неподготовленный человек в [силовом экстриме] быстро разочаровывается. При этом соревнования всегда проходят при зрителях — на улице или в переполненных залах, потому что это не только спорт, но и шоу. Если не будет зрителей, не будет и соревнований. Мы должны показывать людям, что человеческая сила безгранична — поднимать то, на что обычные люди смотрят и не могут поверить, — объясняет он.

Но к этому вниманию быстро привыкаешь. Дмитрию было трудно только на первом Siberian Power Show — потом он втянулся, и стало в радость мотивировать людей на новые достижения.

— Для себя я могу поднимать и в зале, — допускает он. — А хочется, чтобы мое имя, мой рекорд остались в истории — все мы рано или поздно уходим, но хочется, чтобы кто-то вспомнил: «Был такой Дмитрий, он вдохновил меня заниматься спортом». Чтобы люди становились сильнее, не закрывались в себе и искали свои скрытые таланты.

За такими видами спорта все-таки стоит много негатива: стронгмены и пауэрлифтеры часто сталкиваются с критикой из-за своих размеров и силы. Но сам Дмитрий, пройдя множество соревнований, в том числе и международных, к критике относится спокойно.

— Я не пряник медовый, чтобы всем нравиться, и не пятитысячная купюра. Когда пишут плохое — ну, и Бог с тобой, это твое мнение. Я стараюсь даже с теми, кто плохо о ком-то отзывается, не спорить — зачем уподобляться чужому негативу? Проще пожелать человеку хорошего дня и пойти своей дорогой, — говорит он.

У всех спортсменов рано или поздно наступает этап, когда хочется все бросить. У Дмитрия это произошло буквально в прошлом году, но неожиданно появилось второе дыхание:

— Вообще хотел завязать со спортом из-за проблем со спиной, собирался записать официальное видео об уходе, подал документы на службу — хотел пойти в спецназ, в приставы. Уже прошел ОВК, сбрил бороду для фотографии — для службы там ходят без бороды. Но когда пришел приказ, я понял, что моя миссия здесь еще не закончена, и заново загорелся.

Другие материалы автора:

• «Только профессионал так может»: как 67-летняя Олюшка из Черногорска научилась танцевать и сколько шпилек в ее коллекции;

• «Ко мне ездят как на зверушку посмотреть»: красноярка променяла мечту о сцене на автосервис и теперь сама чинит тормоза;

• «Здесь мы пашем»: как красноярский тренер Мирры Андреевой вырастила звезду мирового тенниса и не только — эксклюзивное интервью.