«Раздевали до белья и избивали жгутами». История села, где жители страдали за веру и общие собрания

Николо-Погост в Городецком районе Нижегородской области — древнейшее село в регионе, основанное в XII веке. Населенный пункт известен захватывающими пейзажами, уникальным храмовым ансамблем — объектом культурного наследия России и жестокими репрессиями в 1930-х годах. В советские годы многие здесь пострадали за веру. Людей пытали и расстреливали, кто-то умер в заключении. На зверства здесь обращал внимание даже прокурор СССР Андрей Вышинский. Редакция NN.RU посетила Николо-Погост и выяснила, почему его устройство сравнивают с барышней в кокошнике, за что репрессировали сотни местных жителей и кого из них возвели в ранг святых.

Село Николо-Погост находится в часе езды от Нижнего Новгорода, прямо напротив Балахны. В нем сегодня живут всего 35 человек. Здесь нет школы или почты — ближайшие находятся на территории поселка Ильинского, это в полукилометре. Поэтому на уроки или за пенсией приходится ходить в другой населенный пункт, пусть и совсем поблизости.

Когда-то село Николо-Погост процветало и в XIII–XIV веках было административно-хозяйственным и духовным центром Заузолья — это историческая часть Нижегородской области, расположенная на левом берегу Волги, в бассейне реки Узолы, рассказала NN.RU местный краевед Татьяна Порозова.

— О раннем образовании села говорит не только предание, это также подтверждают археологические исследования. Здесь недалеко была деревня Петрушино, сейчас на этом месте улица Кооперативная. Есть археологическое заключение, что здесь в XII веке было селище — остатки древнего неукрепленного селения, — рассказала Татьяна.

С середины XVII века село стало важным торговым центром и вотчиной знатных фамилий — Репниных-Волконских, Раевских. Погост получил благоприятные условия для развития благодаря близости к знаменитой Макарьевской ярмарке, село как раз стояло на дороге к ней.

Само устройство села краевед Татьяна Викторовна сравнивает с барышней в кокошнике, которая несет ведра, — эту идею, от которой слушатели всегда остаются в восторге, ей подсказала внучка.

— Голова и кокошник — это наш ансамбль с куполами, центр. Ведра на коромысле — это селище Петрушино с одной стороны и гора Шихан — с другой. Коромысло — озеро Никольское. Сарафан барышни — улицы Советская и Северная. Лента посреди сарафана — улица Новая. Руки, которые держат коромысло, — улицы Кооперативная и Набережная, — рассказала Татьяна.

Визитная карточка села — храмовый ансамбль, который в каменном виде сохранился до наших дней. Строительство Спасо-Преображенской церкви продолжалось семь лет — с 1753 по 1760 год. После чего каменщики приступили к возведению второго храма по типу рубленых «клетцких» церквей. Строительство «теплой» Владимирской церкви продолжалось тоже семь лет — с 1761 по 1768 год. В XIX в селе также появилось приходское училище.

— У нас даже есть свой святой — священномученик Петр Новосельский, который здесь служил (он уроженец Арзамасского уезда. Родился в семье диакона. Учился в Нижегородской духовной семинарии. — Прим. ред.). Потом его перевели в Балахну, позже — в Нижний Новгород. В третий раз сослали в Казахстан, расстреляли и в безвестной могиле закопали, — рассказал NN.RU настоятель храма, священник Андрей Кочетов.

Даже после Второй мировой численность населения здесь оставалась достаточно высокой — в школу ходило более 500 детей, но в 1975 году учреждение закрылось. Вскоре та же участь постигла детский сад и библиотеку. Это было связано с тем, что центральную усадьбу совхоза решили строить не в Николо-Погосте. В селе становилось всё меньше жителей.

Руководитель фонда «Родная обитель» Ангелина Леви, которая в том числе занимается увековечиванием памяти жертв политических репрессий, с 2019 года сотрудничает с приходом Николо-Погоста. Сначала помогла в создании иконы Петра Новосельского, а после получила грант для обустройства мемориала в память жертв политических репрессий 1930-х годов. Так рядом с храмом появился шестиметровый поклонный крест.

— Мне сам жизненный путь и мировоззрение отца Петра стали близки. И вся эта тема очень тронула. Я стала интересоваться, а только ли один отец Петр пострадал в Городецком округе? Я сама родом из него. На тот момент фонда не было, только личная заинтересованность. Собрался круг единомышленников, которые стали работать над этой темой. Проводили историко-архивную работу с привлечением специалистов узкого профиля, — рассказала глава фонда.

Большой вклад в работу внесла церковный историк, краевед и исследователь истории Нижегородской епархии Ольга Дегтева. В частности, удалось установить точное число репрессированных в Городецком районе, которое до этого не было зафиксировано, — это 613 человек. Только в 30-е годы — 481. 64 из общего числа пострадали именно за веру.

— В 1934 году власти особенно озадачились вопросом расформирования прихода, чтобы не было публичных встреч прихожан. Соответственно, им было необходимо создать прецедент, чтобы напугать местных жителей. Население отказалось сотрудничать и идти на компромиссы. После смерти одной из местных жительниц в заключении дух селян был сломлен, в 1934 году колокола с храма сняли. Может, искали драгоценные металлы, может, просто было такое поручение, — рассказала Ангелина.

Речь идет об эпизоде в 1934-м, когда пять человек выступили против снятия колоколов с храма, их на два месяца посадили в балахнинскую тюрьму. Среди них были церковный староста Дмитрий Белякин; Мария Неимущева, которая пела на клиросе и читала часы; монахиня-прислужница Елена Соколова, а также местные жительницы Анфиса Лебедева и Александра Дубинина.

Сидела и работала эта пятерка «бунтарей» в балахнинской Чернораменке. Вскоре всех освободили, но Анфисе Ивановне было не суждено выйти из заключения живой, ее похоронили сельчане на кладбище в Погосте.

В 37-м начались уже куда более страшные репрессии, как и по всей стране. Людей обвиняли в антисоветской агитации. Ангелина, которая держала документы в руках, уверена: все были сфабрикованы. Говорит, видно, что подписи после допросов в документах ставили дрожащими руками.

— В личном деле одного из репрессированных есть информация о том, что начальник Балахнинского районного отдела НКВД лично отдал распоряжение, чтобы допрашивали представителей религиозного культа с использованием пыток. Осенью людей на улице раздевали до нижнего белья, обливали холодной водой, били резиновыми жгутами. Это официальная информация, зафиксированная в личных делах, — рассказала собеседница.

В книге «Политические репрессии в Нижегородской области 1917–1953 годов» исследователи пишут, что в 1938-м прокурор СССР Андрей Вышинский в докладной записке Лаврентию Берии сообщает о необходимости привлечь к уголовной ответственности сотрудников УНКВД Горьковской области.

Там указано, что сотрудники Балахнинского РО НКВД во главе с бывшим начальником Константиновым создавали вымышленные тяжкие обвинения против арестованных и путем физического воздействия заставляли их подписывать ложные показания на себя и клевету на других. В итоге сам Константинов был расстрелян.

Одним из пострадавших священнослужителей села в 1937-м был отец Владимир Вязовский. Он родился в семье священника в Николо-Погосте в 1885 году. В 1910-м окончил духовную семинарию в Нижнем Новгороде, потом работал в родном селе. Жил с супругой, растил сына и дочь.

Еще в 1930-м Вязовского на три года отправили в концлагерь по обвинению в контрреволюционной деятельности. В августе 1937-го опять арестовали. Дело сфабриковали на основе показаний двух свидетелей. Указано, что священник свою антисоветскую работу после возвращения из концлагеря не прекратил, клеветал на колхозы, срывал Всесоюзную перепись населения. В сентябре тройка НКВД приговорила мужчину к расстрелу. Уже через пять дней священника казнили в Горьком. В 1989 году реабилитирован.

Сейчас фонд продолжает работать над увековечиванием памяти жертв политических репрессий. Для Ангелины это во многом глубоко личная история, связанная с собственными духовными поисками и примерами сильных людей, которые стали для нее ориентирами. Истории и фотографии многих пострадавших по несколько лет общественники собирали буквально по крупицам.

— Судя по всему, в архивах следственных дел в Балахне была чистка. Вероятно, в хрущевское время. Ни одной фотографии заключенных нет. Касательно фото репрессированных — это работа по крупицам. Мы годами закидывали информацию в интернете, пытались связаться с родственниками. Недавно было беспрецедентное событие, которое, кроме как чудом, назвать невозможно, когда наш архивист Ольга Дегтева во время изучения дисков обнаружила фото Вязовского и его семьи, которые мы искали много лет, — поделилась Ангелина.

Сейчас архивисты также работают над поиском информации о репрессированных в других храмах Нижегородской области. Вместе с этим на частные инвестиции идет реставрация комплекса в селе Николо-Погост. Но это не ставит работу прихода на паузу. Внутри действующего храма тоже многое приведено в порядок: восстановлены старинные иконы и деревянная резьба в убранстве. А на полу можно заметить плиты с оттиском 1819 года. Это аутентичное место с богатой, местами величественной, местами трагической историей однозначно стоит посетить.