История 11-летнего мальчика, который почти всю жизнь боролся с раком

Одиннадцатилетний Стасик Туров был знаком многим якутянам. Мальчик почти всю свою жизнь боролся с раком и, несмотря на все трудности, с которыми он столкнулся еще в младенчестве, был ярким, мудрым и сильным. Он и его родители боролись с болезнью всеми способами, верили, надеялись и ждали, но 17 июля в израильской клинике в 23:23 Стаса не стало. 14.RU поговорил с родителями храброго мальчика Дмитрием и Александрой о том, как это — уметь верить, действовать и бесконечно любить. Был обычным малышом Стасик родился 20 января 2015 года в 20:20 — магия цифр. Он был самым обычным ребенком, рос и развивался, но в 9 месяцев Александра заметила, что один глаз у него начал косить, а на фотографиях со вспышкой глаза были белыми, как у кошки. — Мы вызвали педиатра, который направил нас к офтальмологу. Врач долго смотрела, а потом взбудораженно сказала, что надо вызывать скорую и срочно ехать в Медцентр (Республиканская больница № 1. — Прим. ред.). Мама [Александра] испугалась, позвонила мне и сказала, что произошло что-то страшное, я выехал с работы к ним, — вспоминает Дмитрий. В Медцентре маленького Стасика закутали в пеленки и унесли проводить процедуру УЗИ. Врач без прелюдий жестко сказала Туровым, что у мальчика рак и нужно ехать в Москву на удаление обоих глаз. Известие сбило с ног молодых родителей, маму с малышом сразу же положили в больницу, а Дмитрий начал собирать документы в Минздрав, чтобы отправить их в московскую клинику Гельмгольца. — Мы собрали всё необходимое за три дня. Минздрав оплатил билеты Саше и Стасику — они летели бизнес-классом, потому что в экономе места не было. Я полетел чуть позже из-за отсутствия билетов. В клинике нас огорошили тем, что записи не оказалось, но мы прорвались туда, и врачи после осмотра сказали, что могут предложить только удаление. Но посоветовали обратиться в онкоцентр Блохина. В тот же день мы поехали туда, — говорит Дмитрий. Пережил остановку сердца В онкоцентре Блохина после множества обследований семье сказали, что зрительные нервы не повреждены болезнью — это было показание к органосохранной терапии. Так началась борьба Стасика за глазки и жизнь с помощью химиотерапии. И организм малыша дал ответ — состояние улучшилось. Крошка Стас прошел пять курсов системной химиотерапии, семь курсов внутриглазных уколов и два курса артериальной химиотерапии. Последняя процедура проводится с помощью катетера, который доходит до самой опухоли. — Мы лечились почти год, Стасик был маленький и не понимал, что такое химия, онкология и так далее. Ответ на лечение был хорошим, но во время второй процедуры артериальной химиотерапии ему стало плохо. Мы заметили, что врачи кричат и суетятся. Оказалось, что у Стасика случилась остановка сердца больше чем на 7 минут, — говорит Дмитрий. Специалисты сразу заметили отек легких, купировали его, но резко произошел переход в изолинию сердцебиения. Сердечко завели с помощью аппарата, врачи боялись последствий — отека мозга, но уже в реанимации все увидели, что страшного удалось избежать. Стасик очнулся и начал вырывать из себя трубки. Вскоре лечение закончилось, и Туровы летали в Москву только на проверки и обследования. Казалось, болезнь отступила, но в 2020 году начался новый виток. — В 2020 году под Новый год Стас пожаловался на сильную головную боль и то, что он ничего не видит, — вздохнул Дмитрий. — Мы поехали в неотложку, но там не смогли ничего сказать. Наша врач Ольга Валерьевна из [онкоцентра] Блохина по телефону предположила, что у сына началась глаукома… После новогодних каникул Туровы полетели в Москву, там подтвердили глаукому, но добавили, что у Стаса нет шансов сохранить глаз. Тогда родители решили отвезти его в Швейцарию к доктору Мунье, который уже оперировал детей с таким диагнозом. Прием был возможен после оплаты депозита в 20 тысяч франков (на 2020 год примерно 1,5 млн рублей) — чтобы собрать нужную сумму, Туровы открыли сбор. — Родственники и друзья помогли, Якутия очень сильно помогла. Мы съездили в Швейцарию и пробыли там месяц, операцию сделали в марте. Всё было нормально, но потом проявилась отслойка сосудистой оболочки, — говорит Дмитрий. У Стасика не было полной потери зрения, он видел силуэты, различал цвета, но не мог рассмотреть, например, выражения лиц окружающих. В школе Стас освоил шрифт Брайля и стал лучшим брайлистом года. Несмотря на болезнь, мальчик все годы учился в Республиканской коррекционной школе и окончил свою последнюю четверть в жизни всего с одной четверкой по русскому языку. «Уберем эту заразу» В декабре 2025 года Стас начал хромать. После долгих расспросов он признался, что несильно болит нога, поэтому он терпел и старался не обращать внимания на боль. Родители отвезли его на осмотр, где провели КТ и МРТ — исследования показали новообразование. — Мы уже были немного на опыте, поэтому не стали ложиться в Медцентр, а самостоятельно позвонили в [онкоцентр] Блохина и записались на прием. В Медцентре нам очень быстро сделали все нужные анализы. Мы прилетели, и уже до Нового года Стас прошел первую химию, а 30 декабря нас выписали, чтобы мы отметили праздник, — говорит Дмитрий. Всего в Москве Стас прошел три курса химии, чтобы победить остеосаркому 4-й стадии, и готовился к операции по эндопротезированию. Но состояние мальчика ухудшалось, показатели падали. Тогда, в марте 2026 года, было решено ехать на лечение и операцию в клинику Шнайдера в Израиле. Путь до Израиля был долгим: Туровы летели через Египет, а оттуда — на автомобиле до пункта назначения. После первых двух курсов химии в Израиле Стасу стало лучше, он начал самостоятельно ходить и боли почти ушли, но в апреле началось ухудшение. — На ноге был большой отек, и было решено ампутировать ее. Когда нас с Сашей позвали на разговор, мы как будто почувствовали, что нам скажут, — на секунду Дмитрий замолчал. — Когда Стасик узнал, через что ему предстоит пройти, он сильно плакал, но собрал все свои силы и сказал, что согласен на операцию, чтобы «убрать эту заразу». Операция длилась почти 3,5 часа. Во время нее хирурги удалили метастаз, который проник в пах и ногу. Тогда же врачи отправили вырезанный материал на анализ, чтобы посмотреть, какие препараты могут воздействовать на опухоль. — Такой препарат нашелся, и мы начали его принимать. Но со временем Стасику становилось всё хуже… — говорит Дмитрий. Самый страшный день Стасику становилось всё хуже. Болезнь добралась до легких, стало трудно дышать. — Ему начали вводить лекарства, чтобы он не чувствовал боли. Нам объясняли, что при таком поражении легких ребенок может испытывать страшные панические атаки, как будто он тонет и задыхается, — говорит Александра и после небольшой паузы продолжает, — а нам не нужно было, чтобы он это чувствовал, нам нужно было, чтобы всё было мягко. Мы хотели, чтобы ему было хорошо. Они [врачи] начали вводить лекарства, поставили капельницу, я у Стасика спрашивала, больно ему или нет, но он говорил, что нет. Чувствовал он только слабость и сонливость. После этого к мальчику пришел православный священник — клиника сама его пригласила. — Стасик уже спал и не открывал глазки, но врачи говорили, что он нас слышит, поэтому нужно говорить ему хорошие и ласковые слова. Когда все ушли, мониторы начали показывать неадекватные показатели, мы поняли, что Стасик уходит… — выдыхает Александра. Храбрый и сильный Станислав Туров ушел в 23:23. — У нас до последнего была надежда на то, что мы вырулим, как-то выкарабкаемся. Когда всё случилось, пришла врач, подтвердила уход и начала постепенно отключать его от капельницы. Мы пробыли рядом с сыном еще часа полтора, — вспоминает Александра. Что дальше? А дальше были документы, перелеты и много добрых и отзывчивых людей. Туровы боялись, что не смогут вовремя долететь до Якутска, что тело сына могут не отдать из-за долга перед клиникой (такие случаи бывали), но всё сложилось. Туровы прилетели в Якутск, им помогли с оплатой билетов и транспортировкой, а в клинике сказали не думать пока о долге и спокойно попрощаться с сыном. В целом Стасика всю его долгую историю лечения сопровождали удивительные люди. Например, в далекой израильской клинике семья встретила доктора Василия, который в детстве жил в якутском городе Нерюнгри. Мужчина не был лечащим врачом Стасика, но всегда интересовался, как дела у маленького земляка. По словам Александры, мысль о том, что Стасик может умереть, была у нее лишь однажды. — Мы видели, что ему лучше не становится, мы ждали улучшения, но его не было. В тот момент у него была температура, не было настроения… Дима отвергал любые такие мысли, а я начала думать, что мы будем делать дальше, и даже попросила своих сестер подыскать в Якутске центры паллиативной помощи. Но это был единственный момент за все годы, — говорит Александра. — И это было не решение, а просто поиск варианта. Стас очень любил Якутск и отметал любые мысли о переезде в другой город. Некоторое время Туровы жили в далеком северном поселке Походске, мальчик с радостью вспоминал это время и называл катание на снегоходе самым лучшим моментом в его жизни. — Он всегда хотел домой. Мы какое-то время думали о переезде в Москву, чтобы было легче лечиться, но Стас до слез настаивал остаться. Твердое нет — и всё. А мы всегда к нему прислушивались, он как будто взрослый был, давал советы и был как друг. Он нас даже наругал из-за того, что Венера (младшая сестренка Стасика. — Прим. ред.) идет в этом году в школу, но еще не умеет писать и читать, — улыбается Александра. — Он сказал, что мы ее не так воспитывали, как его, ей всё сходит с рук. Александра говорит, что Стасик умел находить общий язык со взрослыми, даже ее подругу мальчик называл своей подругой и часами проводил с ней время. — Он отличался от других деток, очень любил природу. Мог долго трогать травинки, обожал выезжать на свежий воздух. Даже комары его не пугали, — снова улыбается Александра. — И когда мы легли в больницу в последний раз, он мне сказал, что не был в Якутске уже 8 месяцев. Просто надо верить Как не опускать руки, когда даже тебе самому страшно? Туровы поделились секретом, как найти силы в борьбе. Это были вера и сам Стасик, который отчаянно боролся до последнего вздоха, и никто — ни врачи, ни родители — не мог его подвести и сдаться. — Нам очень помогла вера в то, что всё будет хорошо. Мы не должны были подводить своего ребенка, мы должны были быть сильными. Даже когда хотелось плакать, когда нам было очень тяжело, мы держались. Потому что ребенок чувствует настроение своих родителей. Если родители стойко стоят, то и ребенок будет, — уверена Александра. — Еще хочу посоветовать тем, кто оказался в такой же ситуации: не ограничивайтесь одним мнением. Медицина не стоит на месте — она стремительно развивается. Сами изучайте литературу, не просто в поисковиках ищите, а именно научные статьи читайте. Ни в коем случае нельзя сдаваться, надо идти вперед! По-другому никак». Сейчас Станислав Туров вернулся в родной и любимый Якутск. Любящие люди проводили его в последний путь и похоронили на Маганском кладбище. Дмитрий и Александра Туровы признаются: сын научил их добру. В планах у пары найти призвание в благотворительности и помогать другим людям в моменты, когда кажется, что нет просвета, помогать не терять надежду и веру.