«Этого Екатеринбург предложить не может»: красноярец четыре года прожил на Урале, но вернулся в Сибирь — где жить лучше?

В Красноярске неизменным остается одно — горожане его критикуют и сравнивают с другими городами. Автор этого материала тоже сравнивал и даже переехал в другой миллионник — Екатеринбург, но спустя четыре года вернулся в город на Енисее. Почему принял такое решение и чем Красноярск нравится ему больше, он рассказал журналисту NGS24.RU Татьяне Зарва на условиях анонимности. Публикуем его мнение дословно.

«Ткнул пальцем в карту — выбрал Екатеринбург»

Мои первые представления об Екатеринбурге сложились из двух источников. Первый — репортажи TauEkb от Иннокентия Шеремета: реальная жизнь города, Уралмаш, эстетика рабочих кварталов. Второй — уральский рэп, такой как АК-47.

Примерно так Екатеринбург выглядит в голове у большинства людей моего поколения (автор колонки — миллениал, работает журналистом на федеральные СМИ — Прим. Ред.) за пределами Урала. Потом пришли урбанисты, и образ несколько усложнился: теперь это город с конструктивизмом, Ельцин-центром, барной культурой и репутацией «уральской Москвы нулевых». С этим набором я в декабре 2020-го сел в поезд.

Весной 2020 года, в разгар пандемии, я начал больше ходить пешком: долгие прогулки по городу с кофе в руке. Так я обошел весь Красноярск и погрузился в урбанистику. Среди миллионников, сопоставимых с Красноярском, чаще всего звучали три названия: Екатеринбург, Казань и Тюмень.

Нагулявшись по родному городу, я захотел перемен. Москву и Петербург не рассматривал — для меня они слишком велики. Профессия журналиста и удаленный формат работы давали свободу выбора. Ткнул пальцем в карту — выбрал Екатеринбург. В декабре 2020-го, не забронировав ни хостела, ни квартиры, сел в поезд.

К моменту переезда сложился собирательный образ: благодаря урбанистам Екатеринбург виделся современным городом с приятной городской средой и дизайн-кодом. Четвертый по численности город России, заметно крупнее Красноярска, регулярно попадающий в топы по уровню жизни.

«Миф о серой и холодной Сибири придумали для жителей Урала»

Я ожидал мягкого климата: все-таки это Урал, а не Сибирь. Рассчитывал увидеть ухоженный город с продуманным благоустройством и развитыми парками. Знал про конструктивизм, Ельцин-центр, граффити, молодежную культуру. Хотелось динамики, ритма, живого амбициозного предпринимательского города.

Климат удивил первым. Зимой на Урале –10 градусов — обыденность, но и –30 градусов не редкость. Главное другое: ветер и влажность. Уральская погода жестче сибирской на практике. Красноярский мороз сухой и не резкий. Уральский холод — промозглый, пробирающий. Миф о серой и холодной Сибири придумали для жителей Урала, чтобы те не расстраивались из-за своей погоды. В целом, создавалось ощущение, что Екатеринбург более облачный и пасмурный зимой.

Я ехал за ухоженным современным городом, а получил миллионник с катастрофической нехваткой парков и хроническими проблемами с уборкой улиц (что признают на официальном уровне). Особенно это обнажается весной: тающий снег открывает многомесячные накопления грязи, и Екатеринбург превращается в болото даже в центре. Для приезжего из Красноярска, где зима длиннее, но город убирают тщательнее, это один из самых неприятных культурных шоков.

Дизайн-код в Екатеринбурге вроде как существует. По всему городу стоят брендированные ларьки. Единого правила для вывесок нет, много цветастых колхозных вывесок. В Красноярске дизайн-код реально работает, и это сразу видно на контрасте.

Зато город оказался компактнее, чем я предполагал. Высокая плотность застройки означает, что центр и основные районы находятся в шаговой доступности. Метро мне показалось удобным: за время жизни в Екатеринбурге я почти забыл про такси. Сама станция «Ботаническая» — настоящая достопримечательность.

Когда я только приехал, автобусная система была на уровне маршруток: ПАЗы набивались пассажирами до отказа, не отслеживались на карте. Но с годами с наземным транспортом стало лучше: система перешла на брутто-контракты, автобусы превратились в нормальный, предсказуемый сервис.

Система трамваев крайне удобная, по сути заменяет и автобусы, и метро. Но сами трамваи в основном очень старые.

При этом обычный спальный район Екатеринбурга мало чем отличается от красноярского: те же панельки, те же дворы, та же бытовая фактура. Разница начинается там, где начинается центр. Район вокруг УрФУ с прилегающим парком — старый, обжитой, по-настоящему красивый кусок города, какой ожидаешь увидеть в любом крупном университетском центре.

Аэропорт Кольцово старше красноярского, но по удобству заметно ему уступает: тесноватые залы, путаная навигация. Это тот случай, когда возраст не идет на пользу.

«Гринвич» в центре архитектурно выглядит спорно, зато исключительно удобен: вышел из метро и оказался внутри крупнейшего торгового центра Зауралья. В лабиринтах «Гринвича» можно потеряться и, возможно, встретить минотавра.

Предпринимательское начало в Екатеринбурге действительно на высоком уровне. Близость к Москве чувствуется в темпе города и амбициозности. Экономика диверсифицирована: помимо традиционной промышленности хорошо развита сфера услуг, и это выливается в качество досуга. Термы, аквапарк, разнообразие фитнес-клубов и других заведений на любой запрос.

«Ночь музыки» — крупнейший фестиваль Зауралья — для приезжего из Сибири одновременно культурный шок и образец того, как можно превратить весь центр в одну сцену на сутки.

«Из крана идет вода с запахом тухлых яиц»

За четыре года я сменил всего две квартиры, и обе оказались в районах, которые многое говорят о городе.

Первая — в Академическом. Как говорят, это самый масштабный проект гражданского строительства в современной России. Но на деле район производит впечатление незаконченного черновика: пустынный, продуваемый, с ощущением, что жители сюда еще не вполне переехали. За последние годы там немного лучше обустроили парк.

Вторая — на Ботанике. Один из лучших спальных районов: дома преимущественно нулевых годов, благоустройство скромное, но находиться там приятно. От дома до станции метро — пять минут, еще десять — и ты в центре. Если выбирать, где жить в Екатеринбурге, Ботаника — разумное решение.

Жилой фонд в Екатеринбурге разнообразнее красноярского. Много современных жилых комплексов с продуманными дворами и нормальной отделкой. Выбор приличных съемных квартир значительно шире.

Коммунальные платежи ощутимо выше, особенно в старом фонде. Из-за особенностей системы водоснабжения, созданной еще в СССР, из кранов практически в любом районе течет вода с запахом сероводорода. В новых жилых комплексах проблему решают хлорированием, в домах постарше это просто данность.

Тут есть любопытный парадокс. О проблемах с воздухом в Красноярске кричат на всю страну: каждый второй федеральный материал о Сибири начинается с режима «черного неба». А о том, что в Екатеринбурге десятилетиями из крана идет вода с запахом тухлых яиц, на федеральном уровне почти не слышно. Проблема не менее системная, но негласно вынесена за скобки.

Про аренду тоже стоит предупредить. В Красноярске стандартная схема: фиксированная ставка плюс показания счетчиков. В Екатеринбурге арендодатели часто закладывают полную стоимость коммуналки в цену аренды, что заметно поднимает итоговую сумму.

В Красноярске круглосуточные магазины есть почти в каждом микрорайоне. В Екатеринбурге на огромный район — один-два таких, после десяти все закрывается. Часто выручает «Жизньмарт»: сеть формата с готовой едой, расставленная по городу по принципу «Калины-малины».

«Зайди куда угодно — будет вкусно»

В плане еды Красноярск оказался значительно выше. Здесь давно живут по принципу «зайди куда угодно — будет вкусно». В Екатеринбурге выбирать приходится тщательнее. Рестораны из местного рейтинга Where to Eat вполне приличные, но в общероссийский топ-30 пока не попадают.

Зато барная культура — настоящая гордость города: «Дориан Грей» для тех, кто побогаче, демократичный «Опыт» для всех, «Буковски» для любителей мяса.

На мой вкус, кофейни явно лучше красноярских: по-настоящему вкусный кофе делают в Simple Coffee, аналогов ему я не нашел. Фудкорты тоже на хорошем уровне: «Эстория» в «Гринвиче» и большой фудкорт у Ельцин-центра — образцы формата, до которых Красноярску еще расти.

Показательный штрих. Однажды в такси по тарифу «Вместе» в Красноярске со мной ехала девушка из Екатеринбурга, которая приехала учиться в гастрономическом институте. В Екатеринбурге, по ее словам, ничего подобного нет. Гастрономическая школа — важное преимущество Красноярска.

Не хватает родных продуктов: «Хан-Куля», минусинского зефира. Местная минералка «Обуховская» вполне нормальная, но изнуренному «Хан-Кулем» сибиряку пить ее тяжело.

Когда живешь в Екатеринбурге долго, досуговые маршруты постепенно исчерпываются: первые полгода исследуешь центр, еще полгода — тематические заведения, дальше начинаешь ходить по кругу. Сфера услуг разнообразная, но география компактная, и перед человеком, который работает из дома, рано или поздно встает вопрос, чем разнообразить рутину.

После Красноярска бросается в глаза менталитет. Уральцы — народ «навеселе»: им важно показать себя, выделиться, заявить о своем присутствии. По темпераменту это, как ни парадоксально, ближе к кубанскому типажу, чем к сибирскому: та же открытость и заметность. Люди в Екатеринбурге более открытые и менее суровые, знакомиться там намного проще, чем в Сибири.

Это считывается не только в самом Екатеринбурге, но и в окрестных уральских городах. Сибирь в классическом, сдержанном понимании начинается где-то в районе Тюмени: формально она входит в Уральский федеральный округ, но по характеру жителей — уже другая история.

У местных жителей уральский говор обычно слабый: интонации, словечки, «так да-а» с растяжкой. У приезжих из Челябинска, Нижнего Тагила, Перми, Магнитогорска этот говор считывается мгновенно. Тот самый акцент из «Реальных пацанов» — карикатурный и при этом абсолютно настоящий.

Визуальный портрет Екатеринбурга в одну строку: граффити и конструктивизм, самовыражение и мода, локальные бренды одежды, толпы молодежи, новые ЖК, обостренная адаптивность к трендам, общая энергичность вперемешку с «упоротостью» (в смысле эксцентричного предъявления себя миру). «Город бесов» — так Екатеринбург называют не просто так.

Уральский рэп давно стал культурным кодом Уралмаша, Химмаша, Старой Сортировки. В Екатеринбурге встречаешь живых носителей этой эстетики. Приезжих принято пугать рабочими районами. Я съездил на Уралмаш: обычный спальный квартал, правый берег Красноярска, в общем-то. Уралмаш, Эльмаш, Химмаш, Сортировка, Елизавет — это не просто названия, а самостоятельные миры внутри одного города, каждый со своей экосистемой магазинов и своим контингентом.

Улица Вайнера, местный «уральский Арбат», на словах — главная пешеходная артерия. На деле — место сбора не только молодежи, но и маргиналов. К вечеру атмосфера там становится откровенно сомнительной.

«Не просто украшение, а полноценная культурная среда»

Архитектурно Екатеринбург — размашистая эклектика стилей: тот самый лужковский «капром» вперемешку со зданиями советской эпохи и «стекляшками». Я ехал в столицу конструктивизма и ожидал бережного отношения к наследию, а получил подход сугубо деловой: старинных зданий сохранилось крайне мало, многое снесено или плохо отреставрировано. Это разительный контраст с Красноярском, где до сих пор в центре сохраняется более классический стиль (во многом благодаря архитектору Соколовскому).

Зато Екатеринбург берет современностью: башня «Исеть», Ельцин-центр, тот самый «ананас» архитектурного бюро Нормана Фостера — штаб-квартира Русской медной компании. Все это формирует силуэт, отдаленно напоминающий Москва-Сити.

Главная городская достопримечательность — стрит-арт. Граффити и уличные росписи в Екатеринбурге — не просто украшение, а полноценная культурная среда: по ним водят экскурсии, их обсуждают, их защищают. Шахматисты на Плотинке разворачивают свои доски в любую погоду. Из таких маленьких сценок и складывается атмосфера живости и постоянного движения.

Набережная — боль. Участок у Плотинки выглядит достойно, его активно обустраивают. Дальше, от Плотинки до Ельцин-центра, — как метко сформулировал один известный блогер, «позор города». Исеть на этом отрезке почти нигде толком не обустроена. Енисейская набережная Красноярска на таком фоне выглядит эталоном. Отдельно удивляют памятники Гене Букину и Майклу Джексону.

Итог — шило на мыло

После года безвылазной жизни в Екатеринбурге я начал замечать, что устал. Город суетлив и плотен. В нем много всего, но мало пространства для выдоха. Чего ему по-настоящему не хватает — природного простора. Простора Енисея, который задает Красноярску совсем другую систему координат. В России мало городов, посреди которых есть благоустроенный остров-экопарк — да еще и с сусликами. Ни Столбов, ни Гремячей Гривы, ни Татышева — всего этого Екатеринбург предложить не может.

Кроме того, Екатеринбург устроен центростремительно: главные достопримечательности, лучшие рестораны, ключевые точки досуга — все в центре. Вне его ходить, по сути, некуда. Красноярск распределен равномернее: интересные точки разбросаны по всему городу, а не сконцентрированы в одном квадрате.

Чтобы разгружаться, я регулярно ездил в Красноярск. Ходил на Столбы, бродил по Татышеву, гулял по историческому центру. Многие красноярцы попросту не осознают, насколько уникален их город. Сохранившийся исторический центр. Рестораны, в которых вкусно. Природа прямо в черте города. Красноярск сильно недооценен — вероятно, из-за географической отдаленности и недостаточной медийности.

Переезд из Красноярска в Екатеринбург — это во многом шило на мыло. Ехать имеет смысл за конкретным образованием, конкретной работой, более развитой сферой услуг. У Красноярска более старинный, культурный «вайб»; у Екатеринбурга — более массовый и поп-культурный. Это два разных города по атмосфере. Не лучше и не хуже — просто разные.

Несмотря на все нюансы, Екатеринбург остался у меня в сердце и стал по-настоящему вторым домом, где я познакомился со многими интересными и важными для меня людьми. Уральская открытость помогла и мне самому стать более открытым человеком.

Если ехать в Екатеринбург туристом — то на день-два. Попробовать знаменитую шаурму с Уралмаша, съесть шаньгу, выпить кофе в «Симпле», запутаться в лабиринтах «Гринвича», полазить по Каменным палаткам на Шарташе. И домой, в Красноярск.

Тем временем сами красноярцы разносят стабильно разносят город в пух и прах и находят минусы там, где их, возможно, и нет. Обсудили уже, кажется, почти все. Но и нашли за что похвалить.