«В семье глава должен быть одна»: большое интервью с женой мэра Красноярска Ириной Верещагиной

Ирина Верещагина — бизнесвумен, мать четырех сыновей и жена мэра Красноярска. И таких открытых первых леди красноярцы не видели, возможно, со времен Людмилы Пимашковой. К 8 Марта Ирина Сергеевна согласилась ответить на вопросы корреспондентов NGS24.RU.

— Где вы учились? Расскажите нам немножко об этом.

— Родилась я в Канске, мама и папа были педагогами. Молодые еще, родили меня в институте и доучивались, поэтому растили меня в большей степени бабушка и дедушка. Когда мне было шесть лет, мы переехали в Зеленогорск. И — так сложились кружева судьбы — пригласил нас в Зеленогорск именно папа Сергея Викторовича [Верещагина]. На нашей свадьбе он смеялся: говорил, что присмотрел тогда себе невестку.

Отцы наши играли в волейбол. У меня папа был лучшим игроком канской команды, а Виктор Николаевич собирал команду в Зеленогорске. Он организовал папе работу, потом нам дали жилье, и в школу я уже пошла в Зеленогорске. Мы с Сергеем ровесники и учились в соседних школах.

— То есть вы с детства друг друга знали?

— Не сказать, что мы дружили семьями, но родители иногда вместе ездили по грибы, на озера. Я знала, что у них сын Сережа, он знал, что есть я, — вот, пожалуй, и всё тогда.

Чуть поближе мы стали уже в выпускных классах. Мы, как и родители, все в волейбол играли, и он был сильный игрок в своей команде. Мы в нашей школе болели за своих одноклассников, садились даже с девочками перед командой противника, отвлекали их по-всякому. Мы его нашей организованной женской группировкой даже в чем-то ненавидели. Сергей был наш немножко враг, потому что побеждал наших мальчишек (смеется).

— А сейчас вы за него болеете?

— Я сейчас в его команде. И самый главный его союзник. Мы даже целую команду нарожали практически (у Ирины и Сергея Верещагиных четыре сына. — Прим. ред.).

— Как у вас с ним завязались отношения?

— В 17 лет мы приехали поступать в Красноярск, родители поселили меня у родственников в квартире. И вот — тоже ирония судьбы — за мной начал ухаживать друг Сергея и позвал к ним в компанию. Сказал: «У нас тут этаж для студентов, в гостинице заводской, переезжай к нам». И мы с подружкой переехали в эту гостиницу.

Когда мои родители узнали, что я уехала от родственников, папа как-то сразу заявил: «У них с Серегой сейчас любовь начнется». Он отправил сюда маму присмотреть со словами: «Лето, каникулы, смотри за ними, чтобы она хотя бы поступила».

Все жили в одном месте, в одной компании, и постепенно всё развилось во что-то большое. Родители важную роль сыграли в наших отношениях, потому что они сразу начали нас поддерживать. Сейчас один из сыновей встречается с девочкой наших друзей, и мы тоже стараемся бережно относиться с обеих родительских сторон к их отношениям.

— Какой это был год?

— Девяносто второй. И опять же так интересно жизнь спирали вьет. Гостиница наша была на Сурикова, 12, мы ходили там, гуляли по Енисею, первые наши чувства зарождались в этой локации. В день инаугурации [25 декабря] уже в мэрии в окошко с Сергеем выглядываем и видим те самые окна, где у нас всё начиналось.

— Как ухаживал Сергей? Может, как-то старался удивить, подарить что-то необычное?

— Слушайте, мы были студентами, много ли тогда было надо? И много ли могли себе позволить? Я это прекрасно понимала.

Сергей — более практичный человек, чем романтичный. Как-то на 8 Марта он подарил мне порошок «Тайд» и мыло «Камей», как раз в то время это большой дефицит был. Я подумала: «В смысле? Ты бы еще сковородку подарил». А у него всё в дом, всё, чтобы это можно было применить.

— Крепкий хозяйственник…

— Да-да-да. Он, знаете, не про розовых единорогов, не про «Я тебе достану эту звезду» и прочее. Хотя и звезду может. И были в нашей жизни поступки и подарки, от которых дух захватывало.

— С тех пор что-то изменилось или подарки до сих пор практичные?

— Ну чем сейчас уже можно сильно удивить? Из подарков я предпочитаю в последнее время выбирать путешествия, и Сергей дарит мне их. Вот это для меня лучший подарок.

Я из тех людей, которым достаточно простого, человеческого. Материального уже достаточно накопилось, я не тот человек, который за брендами, очередными сумочками гонится. Для меня ценность — это яркие впечатления, эмоции.

— А какую одежду предпочитаете?

— Я за то, чтобы поддерживать наших российских производителей, в том числе и локальных. Тут ты знаешь людей, ты понимаешь, какие они, и какие-то вещи даже передают их энергетику. Плюс мне близка тема осознанного потребления. Ты понимаешь, когда вещей уже достаточно, у меня даже дети, бывает, донашивают друг за другом.

— А как они к этому относятся?

— До младшего всё было хорошо. Вот четвертый у нас с особым своим вкусом.

— Сколько ему лет?

— Ему через неделю будет 12, уже в переходном возрасте. Он последний малыш в семье, и все к нему уже так снисходительны. Очень любвеобильный, тактильный. Ну уже начинает ершиться, где-то дверями хлопать. Мы уже проходили подростковые кризисы, понимаем, что это просто пора такая у ребенка, мы над этим иногда немного шутим.

— Насколько отец включен в воспитание?

— Отец бывает дома чаще всего, когда дети уже спят или еще спят. Папа у нас фигура авторитарная, авторитетная и пример для мальчишек. Они к нему с большим пиететом относятся.

— А кто главный в семье?

— У нас с Сергеем последнее время шутка такая: «В семье глава должен быть одна».

Есть разделение в семье: эта зона ответственности мужская, эта — женская. Во всём, что касается внешней, стратегической, социальной жизни, материального обеспечения, безопасности, я ему всецело доверяю. Если он заговорил о каком-то возможном назначении, я знаю, что он уже миллион раз об этом подумал и это уже, скорее, конечное решение. Спрашивает: «Как ты на это посмотришь?» — советуется. Ну не было такого случая, когда бы я ответила: «Нет, это ерунда полная».

Моя зона ответственности — женская, бытовая, рутинная, домашняя. Я четвертого ребенка хотела рожать дома, и Сергей долго сопротивлялся. Мы месяца два вели беседы: «Я тебе доверяю в твоих вопросах. Почему ты мне не доверяешь в моих? Я внутренне готова и хочу получить этот опыт, поддержи меня».

— Внезапный вопрос, но был ли Сергей на родах?

— На первых нет, это уже давно было, тогда и речи об этом еще не вели. А когда рожали второго сына, я попросила присутствовать. Сказала: «Рожаю я хорошо, мне не надо тереть спинку и держать за ручку. Но я хочу разделить этот момент счастья невероятного. Пойдем со мной за этим». Он вроде как не собирался, но, когда схватки начались, спросил: «Ну где там твой кулек, который ты для меня в дорогу собрала?»

Сергей снял тогда на видеокамеру крупным планом, как сын первый раз глаза на мир открыл, как вздохнул, как чихнул. И теперь этот шедевр Сергея Викторовича каждый год мы пересматриваем в день рождения. Участие в партнерских родах было хорошим опытом для мужа, поэтому дальше уже и вопрос не стоял, пойдет он на роды или не пойдет.

Третьего сына мы рожали, когда Хлопонин назначил Сергея министром (в июле 2008 года губернатор Александр Хлопонин сделал Верещагина министром внешних связей и инвестиционной политики края. — Прим. ред.). Тогда как раз большой апгрейд правительства провели. И вот 12-го числа мы узнали о назначении Сергея на должность, а субботним утром 13-го начались роды.

В понедельник, когда Хлопонин приветствовал новый кабинет министров, он отдельно сказал: «Берите пример с Верещагина. Его в пятницу только назначили, а к понедельнику он уже многодетный отец». От Александра Геннадьевича был еще большой букет и слиточек золота, мы еще шутим, что у сына первое приданое — от Александра Геннадьевича.

— Расскажите, на кого вы учились в Красноярске и какой была первая работа?

— Я менеджер по образованию, окончила экономический факультет. Тогда это был первый выпуск, когда специальность «экономика предприятия» переименовали в менеджмент. Еще, пока мы учились, я пошла работать в торговую компанию друзей администратором, а Сергей — в банк кассиром-операционистом. Потом я занималась маркетингом в этой же компании, откуда ушла в первый декрет.

Вышла из декрета, поработала два года, тут начался экономический кризис, и компания закрылась. Я ушла на госпредприятие, тоже занималась маркетингом, потом ушла во второй декрет и следом — в третий. Мы переехали в Москву, но там было уже нереально работать с таким количеством детей.

— Сейчас у вас медицинский центр в Красноярске. Как вы решились открыть бизнес?

— Я и не решалась. Дело в том, что клинику изначально открыл наш друг. Это центр эстетической и лазерной косметологии и гинекологии. Он с семьей уехал в другой город и несколько лет удаленно всё курировал. Дальше они собирались эмигрировать, и друг попросил: «Присмотрись, может, себе возьмешь».

Я сначала года два работала там просто управляющим, потом на меня ее переоформили. За эти годы, как я стала директором клиники, мы поменяли помещение, переехали, сделали ремонт, обновили оборудование, открыли некоторые новые направления. Вообще, за это время пережили и пандемию, и санкции, когда пришлось новых поставщиков препаратов и расходников искать. Там процесс налажен, у меня очень крутая команда, мне очень везет всегда на людей.

— Как вы узнали, что Сергей станет мэром и как восприняли эту новость?

— Я тогда была на отдыхе в другом городе. Он мне звонит и спрашивает: «А как ты отнесешься к тому, если я из правительства края перейду в город?» Ну это всё воспринималось как шутка. Вообще он часто шутит, это его базовая комплектация.

День, когда прошли первые публикации о том, что мужа выдвигают на должность мэра, сложился интересно. Муж утром прилетел из Москвы, и мы толком не успели пообщаться. Я спешила на демографический форум, где выступала, и очень волновалась. Он должен был туда приехать на пленарное заседание позже. Я выступила, выдохнула. И тут начали приходить сообщения и скрины из статей о том, что мужа выдвинули на должность главы Красноярска. Когда мероприятие закончилось, к нему подойти было сложно, потому как его атаковали корреспонденты с расспросами об этой новости. И тут я поняла, что шутки закончились, дело серьезное. Честно говоря, эта новость была шокирующе неожиданна.

Дети отреагировали на новую должность по-разному. Старшие, конечно, не то чтобы обрадовались: «Ну капец! А зачем папе это надо?» Зато младший сказал: «Как здорово, папин портрет теперь в школе висеть будет».

Мне кажется, важно, что Сергей — отец в семье, и он сейчас как отец для города, как хозяин семьи. Просто его качества и обязанности масштабировались. Они проявились еще в молодом возрасте. Мой папа погиб, когда нам было по 28 лет. И Сергей сразу же сестру, маму мою взял под свое крыло. Потом и своих родителей, когда те на пенсию вышли. Сейчас у старших парней появились девушки, и наш папа уже и их готов опекать.

— Перевернулась ли жизнь с новой должностью? Стали ли Сергея узнавать на улице, повысилось ли внимание?

— Да нет, пожалуй, как она могла перевернуться? Единственное пока, что было, — перед Новым годом, когда мы пришли в торговый центр, люди подходили, здоровались. Продавцы вели себя активнее.

— Что в Красноярске вы всегда хотели поменять, улучшить и ощущаете ли вы, что сейчас у вас реальная возможность на это повлиять?

— Первое, что я сказала Сергею 23 декабря [когда горсовет согласовал его кандидатуру]: «Ну теперь ты просто обязан сделать красивыми клумбы, где кольца на развязках дорог». Чтобы это было не заросшее одуванчиками поле, а что-то эстетичное, как-то поработать с ландшафтом.

Есть еще две вещи, которые, мне кажется, нужно сделать в городе, — крематорий и хотя бы при одном родильном доме платное отделение. Отношение к рождению и к смерти — это две темы, по которым можно судить, насколько общество цивилизованно. Красноярск — большой город-миллионник, но мне кажется, мы не умеем встречать жизнь и не умеем проводить человека в последний путь.

В других городах у рожениц есть возможность иметь альтернативные условия для родов. Это большой спектр услуг, начиная от комфортных палат совместного пребывания семьи до возможности выбрать специалистов, с которыми женщина хочет рожать. У нас в городе этого нет. Допустим, к маме, которая готовится родить ребенка, но при этом еще кормит предыдущего, нельзя приводить покормить старшего, хотя бы даже раз в сутки.

У нас нет возможности, чтобы к женщине после родов в палату приехал муж, мама, старшие дети, хотя бы просто навестить, не говорю уже про переночевать. Отцу было бы полезно в первые дни побыть в этом пространстве вместе с мамой. Просто чтобы по-человечески разделить эти моменты счастья, теплоты. Я думаю, что у нас и разводов столько в том числе, потому что женщина одна весь треш пережила, пока муж в это время с друзьями рождение отмечал, потом ему просто «кулек» вручили.

— Когда вы переехали в Москву и когда вернулись?

— Туда мы уехали в 2010 году. Обратно в Красноярск я с детьми приехала в 2016 году, Сергей — в 2017-м.

— В соцсетях и СМИ как раз после согласования Верещагина нашли старый ваш пост, где вы писали о переезде в Красноярск, который вы якобы назвали «тотальным разрушением жизни». Расскажите, что вы тогда имели в виду?

— После рождения нашего четвертого ребенка к нам в Москву приехала жить моя мама — проходить лечение. В 2016 году она была уже в тяжелом состоянии и периодически лежала в больнице. Мне было сложно справляться: мама, дети — да и большого смысла оставаться в Москве уже как будто не было. Мама просилась сюда, в Красноярск, и было понятно, что болезнь ее забирает.

Как-то сложилось, что мы очень быстро нашли средним детям школу в Красноярске — старший был уже первокурсником и остался в Москве. С тремя детьми и мамой я переехала. Сергей остался в Москве, так что, по сути, жили мы на два города.

Я назвала то время тотальным разрушением жизни, потому что это был сплошной кризис — и личный, и в отношениях, и бытовые сложности, связанные с переездом, с продажей одной квартиры и ремонтом в другой.

Главное — мама уходила тогда тяжело. Тут же было так, что ты в постоянном стрессе: не знаешь, с чего начнется твое утро, чем закончится вечер, потому что маме могло стать резко плохо, и мы уезжали с ней на скорой… Я потому и уехала в Красноярск: тут были родные Сергея, и было кому помогать с детьми. Бабушка готовила, дедушка возил их по школам, садикам, кружкам, секциям.

— Как на вас повлияло это повышенное внимание медиа в первые дни? Следите ли вы за тем, что о вас пишут, за негативом?

— Если есть на это время. Не скажу, что я прямо специально читаю комментарии с мыслями, кто что про нас думает, а так, чтобы понимать «общую температуру по больнице».

Наверное, какой-то иммунитет к негативу у нас есть. У Сергея родители были достаточно статусными людьми в Зеленогорске, у меня папа в администрации работал. И мы росли в той парадигме, что «кости моют всегда» и надо соответствовать, всегда будет много недовольных, и информацию выкрутят не так. Так-то мы не стодолларовая купюра, чтобы всем нравиться.

Но у меня было, наверное, изумление, когда в соцсетях началась та волна статей про нас. То есть вы вот так информацию берете и ее преподносите? Там же написано вообще про другое. Ладно, когда это простые люди, обыватели, к ним нет вопросов. Но ведь журналисты должны же профессионально подходить к делу, изучать тему, вы же формируете мнение, создаете информационное поле. Почему вы взяли это, вывернули наизнанку и дальше так раскручиваете?

— Сотрудники администрации говорили нам, что, судя по графику, мэр работает без обеда, постоянно чем-то занят и настолько полон энергии, что «хочется нажать на кнопку паузы». Без негатива. Мэр — трудоголик?

— Он так работает с 23 лет, со времен, когда стал руководителем впервые — возглавил филиал ближе к кризису 1998 года. Вот с тех пор он работает допоздна. Мы дома его почти не видим, он всегда вот в таком графике.

Да, он трудоголик, мне кажется, он испытывает удовольствие от процесса работы, когда видит результат. Особенно сейчас он вообще в определенном кураже, заряженный оттого, что есть новые реальные задачи. Ему как чиновнику рекомендовано не выезжать за границу, поэтому он и в отпуск практически не ходит, на больничном Сергей ни разу в жизни не был.

— То есть кнопки «выкл.» у него нет?

— Ну в выходные он «выкл.» Дома он, конечно, одним глазом сериал смотрит, другим — рабочие чаты. Но вообще у него есть правило: двери дома открыл — работа осталась за ними. Зашел, переоделся, я его покормила, у него есть время тотальной тишины для перезагрузки, и только потом мы уже можем обсудить текущие дела, например как прошла встреча с жителями Ленинского района, как накануне.

— А каким-нибудь спортом, чтобы перезагрузиться, мэр занимается?

— Нет, сейчас даже нет времени на спортзал, не то что заниматься каким-либо видом спорта. Из физической нагрузки он может снег бросать зимой, летом — газон покосить. Его любимая «домашняя работа» — чистить бассейн, такое монотонное, рутинное занятие. Вообще удивительно: Сергей хотя и не из рабочей семьи, но рукастый, умеет починить что-нибудь, смастерить.

Вообще, Сергей в быту очень комфортный человек, ни разу за 30 лет он не сказал: «Почему у тебя тут пыль?» или «Почему ужин не приготовлен?» В питании с ним просто, ему всегда всё вкусно. Мы вообще в еде непритязательные, чем проще еда, тем лучше.

— Поскольку у нас 8 Марта, что вы хотели бы пожелать краснояркам в этот день?

— Прежде всего — мира во всём мире. Любая женщина привносит какую-то базовую безопасность в своей семье, для своих детей. Мне кажется, женщины немножко больше переживают, что в мире небезопасно, чем мужчины, потому как они создают собой новую жизнь. Я, конечно, за мир во всём мире, за мир в каждой семье, за мир в самой себе. От того, как женщина себя ощущает, зависит гармония в семье. Поэтому каждой красноярке желаю чувствовать себя счастливой!