Сидели семьями, если доживали: что скрывает подвал красноярского СИЗО № 1, где отбывали срок Сталин и Дзержинский

«Проспект Свободный в Красноярске начинается с тюрьмы» — над этим ироничным наблюдением посмеивается уже не одно поколение красноярцев. СИЗО № 1 — одно из самых старинных каменных зданий в городе. Его построили в XIX веке руками ссыльных сибирских арестантов. Сюда они приходили в основном из европейской части Российской империи. Их кандальный путь начинался от Санкт-Петербурга и занимал около 2,5 лет пешком. Дойти до Красноярска означало получить медицинскую помощь, которая полагалась по закону. Исправительное учреждение работает и по сей день; за почти 200 лет оно обросло пристройками и корпусами, но одно из помещений — подвал — отдали под историю. Внутри побывала журналистка NGS24.RU Мария Зарукина.

— Я тут сам только один раз был и то фотографировал, особо ничего не посмотрел, а так хоть с вами послушаю, — делится с журналистом NGS24.RU один из двух сопровождающих сотрудников ГУФСИН.

Тюремный Замок — так называется один из самых интересных подведомственных музеев города, находится он прямо на территории действующего СИЗО № 1. Попасть в музей может каждый, за исключением разве что самих заключенных. «Им не полагается», — коротко бросил сопровождающий. Для визита гражданских же нужно заранее собрать организованную группу и согласовать свой визит здесь.

Преодолев все двери, металлодетекторы и пропускные пункты примерно за час, мы попадаем во дворик следственного изолятора. Здесь нас встречает Мария Карьева, инспектор отдела кадров и работы с личным составом следственного изолятора № 1. Мария водит экскурсии в «Тюремном замке» уже 11 лет, с 2014 года.

Музей находится прямо за кинологической службой с 2009 года. Расписная стена у входа в Тюремный замок сразу бросается в глаза на фоне почти бесцветных построек и корпусов СИЗО. Для того, чтобы попасть в музей, нужно спуститься в подвал одного из корпусов. Сразу на входе — огромный барельеф с арестантами, шагающими в кандалах.

— Здесь изначально находилась пересыльная тюрьма. Люди шли сюда пешком от двух до двух с половиной лет. Мужа отправляли в ссылку, жена собирала вещи и шла за мужем, следом на телегах перевозили больных и немощных, а также кормящих матерей. Все они шли этапом за ссыльным, — начинает экскурсию Мария Карьева.

Любопытно, что в XIX веке пересыльная тюрьма находилась в центре Красноярска, где сейчас стадион «Локомотив». Однако в 1927 году губернатор Енисейской губернии Василий Падалка (1800–1865 гг.) распорядился вынести тюрьму за город. Красноярск с тех пор менялся и застраивался. Спустя почти 200 лет Тюремный замок всё равно находится практически в самом центре.

Судя по сохранившимся документам и фотографиям, территория пересыльной тюрьмы занимала две улицы, вплоть до берега Качи. Здесь находились больница, конюшня и собственное производство в виде огородов. Тогда главный корпус, где содержали заключённых — чуть ли не единственное каменное здание в городе. Кирпич для тюрьмы делали сами арестанты. Все остальные постройки, включая бараки, где проживали сотрудники тюрьмы, были деревянными. Здания следственного изолятора постоянно выкрашивали в белый цвет, из-за этого жители города прозвали изолятор «Белым лебедем». Его было видно со всех сторон города, и создавалась оптическая иллюзия парящего замка.

Подземные тоннели соединяли тюрьму с главным управлением. Это здание в Красноярске тоже остаётся действующим по сей день, сейчас там находится суд Центрального района. Расстояние подземного прохода измеряется в четырёх современных остановках, правда, по уверению сотрудников ГУФСИН, сейчас тоннелями не пользуются.

При поступлении в учреждение арестантов регистрировали в специальной книге. В ней отмечали пол, возраст и социальное происхождение. Поскольку во время этапирования документов не было, заключённых обривали на одну сторону, так можно было отличить судимого за тяжкое преступление от лёгкого. Данных о том, какая именно сторона к какому преступлению относилась, — не осталось.

Ещё одна возможность идентифицировать преступника — это клеймо на лице. Маленькие печатки с иголками в форме букв нагревали на огне и прижигали щёки и лоб. Три буквы «ВОР» или «КАТ» — каторжанин. Позже прижигание на лице отменили, метки стали ставить на предплечья. Когда отменили и там, арестанты сами стали набивать себе наколки. Тогда татуировки ещё не были мейнстримом.

Одновременно в тюремном замке могло находиться больше пятисот человек. Мест в камерах на всех не хватало, поэтому арестанты часто жили в коридорах. Это кажется даже удобнее, потому что в маленькой камере (примерно 10 квадратов) могло содержаться одновременно до 10 человек, при этом нары были только одни, осуждённые спали по очереди. Для экономии места нары можно было откинуть. Поскольку постельного белья не было, стелили своё нательное бельё, из-за чего оно быстро изнашивалось. Так как ссыльные приходили семьями, до появления в Красноярске дома малютки (в 1933 году), несовершеннолетних по просьбе заключённых на ночь запирали в переполненных камерах вместе с родителями.

Нарушителей тюремного порядка запирали в карцере, места там ещё меньше. На особо буйных надевали смирительную рубашку, но не такую, как мы привыкли видеть в кино. До 80-х годов рубашка была резиновой и около трёх метров в длину. Находиться в ней можно было не больше 15 минут, иначе передавила бы сухожилия. Плотная резина сдавливала тело ещё сильнее, если её намочить. По свидетельствам, уже на 10-й минуте пребывания в таком одеянии заключённые опорожнялись прямо под себя. На стене в карцере висела инструкция в рамочке. В ней перечислены два способа надевания рубашки. Делать это мог только специально обученный и якобы только в присутствии медиков. Соблюдалось ли это условие — проверить невозможно.

Практиковались тут и пытки: подвешиванием, каленым железом и лишением сна. Оригинальные приспособления для пыток занимают в музее целый коридор. Поскольку тюрьма была исполнительной, здесь приводили в действие смертельные приговоры. Тех, кто не умер в пути, выжил в красноярской тюрьме и не был повешен, этапировали на лодках на Крайний Север в Туруханскую тюрьму.

Для смертельных приговоров на территории замка работал палач. Его выбирал на конкурсной основе из числа самих арестантов начальник тюрьмы. Если обычному арестанту выделялось в сутки 3 копейки, то палачу платили от пяти до восьми и выделяли отдельную камеру. По сохранившимся архивным данным палач был повешен прямо в тюрьме, но сотрудниками или заключёнными — неизвестно.

— Он прижигал заключённых различными средствами. Например, клали животом вниз на круглую скамейку, ноги и руки связывали, на спине кожа натягивалась и каленым железом уже прижигали до такой степени, что кожа просто трескалась до костей, — объясняет очаровательная Мария Карьева.

Ещё одно средство для пыток называется рогатка. Это тяжёлый кованый ошейник с железными иглами внутри и снаружи. В нём человека могли оставить на несколько суток. Заключённый не мог ни прилечь, ни прислониться к стене — так у арестантов пытались выбить показания или добиться признания.

Каждого арестанта пытались вылечить трудом. Выделяемых государством трёх копеек не хватало на то, чтобы прокормить всю семью, идущую следом за ссыльными. Заведующий крепостью вынужден был разрешать заключённым, у которых не было средств на пропитание, выходить за пределы тюрьмы и просить подаяния у жителей города.

В замке также существовали целые цеха: плотницкие, гончарные и кузнечные. Кому-то удавалось даже рисовать. Мебель, одежду и обувь вскоре горожане стали заказывать у заключённых, продукцию ценили за высокое качество. Но для того, чтобы работать в мастерских, нужны были определённые навыки, поэтому большинство сидельцев убирали улицы от нечистот и привлекались на частные заказы горожан.

В распоряжении заключённых имелись кухня, баня, прачечная, больница. Хлеб выпекали пресным, а соль выдавали арестантам на ладошки. Больница была рассчитана на 80 коек. Возглавлял её в то время известный врач Павел Иванович Мажаров (1832–1892 гг.). Из-за шикарной кучерявой бороды Мажаров имел среди арестантов прозвище — Дед. Ссыльные поддерживали друг друга в долгом кандальном пути. Они надеялись, что скоро доберутся до Енисейской губернии, и там Дед обязательно вылечит. С тех пор сохранилось больничное меню. В него входили: молочная продукция, овощи, крупы. Поскольку арестанты доходили в тяжелом состоянии, им даже полагался стакан красного вина.

Надобность в пересыльной тюрьме пропала, когда через Красноярск провели железную дорогу. После революции короткое время на её месте существовал концентрационный лагерь. В советскую эпоху здесь появился следственный изолятор, но назначение Тюремного замка будто бы не поменялось, разве что расстреливать стали чаще. По рассказам нынешних сотрудников, в тот период здесь особенно много пытали и убивали. Изолятор контролировался то НКВД, то МГБ (министерство государственной безопасности СССР). Неудивительно, что комната, посвящённая советскому периоду, начинается с уголка известным людям: Иосиф Сталин, один из самых активных участников восстания декабристов Евгений Оболенский, революционер Феликс Дзержинский, певица Лидия Русланова, артист театра и кино Георгий Жжёнов.

— Очень много музыкантов, певцов, актёров на то время побывали в наших стенах. Про Жжёнова даже приезжали, снимали фильм. Водили их здесь по казематам, — рассказывает Мария Карьева.

В музее особое внимание уделено реконструкции подкопов, чтобы подчеркнуть безнадежность побега. Стены СИЗО выполнены из двойных кирпичных рядов: даже если снять внешний слой кладки, сразу же наткнёшься на металлические прутья — вся тюрьма построена по принципу «Большой клетки», укреплённой кирпичом.

Существует легенда (хотя документальных подтверждений ей нет), что ещё в XIX веке в одной из таких двойных стен заживо замуровали матроса. Некоторые сотрудники до сих пор слышат его стоны по ночам. Прямо над подвалом Тюремного замка расположены камеры современных заключённых. Известен случай, когда один из них попросил пригласить священника для освящения камеры — по его словам, дух матроса до сих пор являет себя и пугает обитателей.

Правда это или вымысел — мы вряд ли узнаем, но стены Тюремного замка хранят память о множестве трагических судеб, переживших пытки и ужасы местных порядков.