О, Красноярск, я за тебя краснею снова! Три разных мнения о проблемах города

В Красноярск мы, конечно же, зазываем всех своих друзей. Приезжайте, гости дорогие! Но знайте, что в этом городе, как и во всех остальных, есть свои косяки. Нам самим стыдно, так что давайте без осуждения. Итак, за что нам стыдно в городе, который мы любим всем сердцем — три разных мнения журналистов NGS24.RU.

Бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и на то, как у нас запустили исторические объекты.

Я уже бесилась из-за рассыпающихся зданий и замены вывесок, теперь дошла очередь до переходов. Взять, например, арку с проспекта Мира на Диктатуры Пролетариата, где ТК «Эверест». Она снизу доверху исписана и изрисована. Настолько, что мы можем опубликовать всего одну ее фотографию — вся арка в непристойностях, а цитаты, строчки из песен, стихи и чьи-то признания любви можно пересчитать по пальцам одной руки. Казалось бы, мест для новых строчек уже нет, но вандалы, а зачастую это подростки, все равно пихают их туда и делают безобразную из-за них же арку еще безобразнее. Хотя куда еще безобразнее…

А арка, на секундочку, часть такого объекта культурного наследия, как здание Духовного братства (ныне Сибирский государственный институт искусств имени Д. Хворостовского). Даже соответствующая табличка об этом есть — также на здании.

Делают ли с этим что-то те, кто в ответе за такие объекты? Сильно сомневаюсь, ведь арка в таком виде пребывает уже не первый год. Даже в онлайн-справочнике есть снимки с этими исписанными стенами.

Поскольку к внешнему виду исторических объектов слишком много требований, то хотелось видеть их хотя бы в чистом состоянии. А пока они выглядят как подростки с «партаками», которые им сделали за бутыль хмельного в подъезде.

Есть у нас у журналистов такая привычка — на работе допоздна засиживаться. Глаза от текста оторвал, а там уже 22 часа. Миллионы на такси я пока не заработала, а автобусы, представьте, в это время уже не ходят! И я говорю даже не о полуночи, уже в десять вечера их можно пересчитать по пальцам одной руки. Многие не едут до нужной остановки, другие и вовсе уже встали в автопарк.

И вот каждый раз, сидя на остановке поздним вечером, я думаю: «А как уехать домой?». Раньше я думала, что это касается только жителей правого берега, которые пытаются добраться туда с левого берега. Ан-нет! В субботу мой друг хотел уехать в Октябрьский район из центра. Открывает карту, смотрит, а автобусов нет. Вот вообще ни одного, ни «пазика» тебе, ни троллейбуса, ни-че-го!

Такси, к тому же, летом каких-то бешеных денег стоит. Поездка 10 минут? С вас 500 рублей. А что вы хотели? Лето, да еще и вечер, да вы еще и в центре! И ладно я взрослый человек, а дети?

Когда-то на остановке со мной решил заговорить мальчик, он рассказал, что вынужден ездить с остановки «улица Перенсона» на правый берег, поскольку у его родителей нет машины и нет денег на такси. А сюда он ездит на тренировки. И что делать ребенку, у которого денег с собой только на дорогу туда-обратно? Телефона у него с собой не было, забрать некому. Вот и думай, а потом смотри на объявления волонтеров, которые детей ищут.

Это не единственная проблема транспорта в Красноярске, количество и качество водителей, состояние автобусов. Но после работы поздним вечером ты уже готов ехать хоть на повозке с конями, лишь бы до кровати добраться. Однако такой транспорт в Красноярске еще не запустили.

Хочется, чтобы транспорт в Красноярске ходил до 23:00 (если уж не до заявленного времени — 22:17). А то стоишь на остановке, твой троллейбус приезжает, а на табло другая конечная остановка.

Пока красноярцы изрисовывают нехорошими словами объекты культурного наследия, перекопанные улицы застыли в ожидании ремонта, а крысы продолжают вальяжно прогуливаться по центральным улицам, Красноярск теряет огромную часть своих зеленых насаждений. Возле «Академии кофе» на Луче спилили все.

Как мне стыдно за Красноярск! Мы зовем сюда в гости туристов, чтобы показать чудесную природу, имея в виду Столбы, а сам город в это время укатывается в бетон. Мы занимаемся нелепой обрезкой деревьев весной, чтобы летом на месте тополя с листьями, дающими тень и фильтрующими воздух, стоял эдакий нелепый «чупа-чупс» — голый ствол и куцая шапочка из листьев, от которой ни тенечка, ни очистки воздуха, ни эстетического удовлетворения не чувствуешь. Меня просто шокировала обрезка сосен (!) возле перинатального центра на Киренского. Да тополек-то жалко, а тут сосна!

Я прекрасно понимаю, что в городе идет благоустройство, мы готовимся с помпой отметить 400-летие уже через три года. Это весьма малый срок для того, чтобы все успеть, но, друзья, вы зачем пилите живое? Зачем вы сносите те деревья, которые уже есть? Почему не сохранить то, что предыдущие поколения высаживали, думая и заботясь о нас? Стыдно и перед ними.

Может быть стоит в этой благоустроительной гонке стараться сберечь зелень в Красноярске? Дерево возле «Академии кофе» вообще было мое любимое. Вот оно (спасибо читателям за фото):

Я разделяю негодование наших читателей, которые присылают в редакцию NGS24.RU такие фотографии. Люди реально переживают за каждое дерево в городе не на ровном месте, их действительно рубят. Ну вот, посмотрите на следующее фото. Как вам?

Вообще-то там было несколько деревьев. А еще под ударом деревья с другой стороны Дзержинского, если их еще не спилили:

Честно скажу, прогуливаться по улицам Красноярска приятно, когда есть деревья, город с ними выглядит уютнее, они придают какую-то особую настоящесть. Когда идешь среди серого бордюрного камня и пустоты, чувствуешь себя паразитом на теле Земли.

А знаете, наверное, мы это заслужили. История про потребительское отношение: да и фиг с ним, посадим новое, будет расти (сарказм). Во-первых, если саженец на этом месте и будет, то наверняка малюсенький, совсем не таких размеров, как уже было, во-вторых, не факт, что новое приживется, в-третьих, это деньги из бюджета, которые потратили потому что сами же все спилили. Ну и на добивочку — да кому оно мешало???

И еще, красноярцы, если вы видите, что деревья сажают, присылайте такие фотографии тоже. Хочется понимать, прибыло ли там, где убыло.