«Варя, цветы отдавай, отдавай цветы!» Как в умирающей деревне единственная первоклассница в школу пошла

На первое сентября корреспонденты NGS24.RU Алексей Тайганавт и Маша Ленц отправились в Манский район в исчезающую деревню. В местной школе всего 28 учеников и один первоклассник. Даже по сибирским меркам поселок находится в глухомани. Смотрите как выживают люди. Всего в полутора сотнях километров от краевого центра.

С утра не выспавшийся, из-за дождя серый — как в черно-белом телевизоре — город провожает нас мутными потоками в окна из-под колес проезжающих машин. Водители особенно нервно сигналят, выскакивают на перекрестках. Будто это они сегодня, 1-го сентября, опаздывают на свою первую линейку в школе.

Ладно: у горожан обострение из-за неожиданно нагрянувшей грязной осени.

Она, спокойная — умытая, цветная и в туманах — за городом. Куда мы наконец-то вырываемся. Едем за 150 км от Красноярска в Манский район, в таежный поселок Орешное.

До развала в середине 1990-х — он процветающий за счет мощного леспромхоза. Сейчас — пенсионер на дожитии, как и многие сотни других в регионе.

Вокруг все меньше полей, тайга теперь чаще обступает дорогу. Стирает время. Это у Эйнштейна оно зависит от скорости. В России от пространства: чем дальше вглубь, тем больше оно замедляется. Где-то уже растворяется. Прошлое оказывается реальнее настоящего.

И вон тот броневик времен Гражданской с красным флагом и надписью: «За Родину», справа перед мостом в поселке Нарва, уже не вызывает никаких вопросов. Ни «Аурусу» же тут стоять за Родину.

Мы сворачиваем с главной в совсем уже лес. Предгорье Саян.

Орешное расположили в котловине. От остального мира его надежно укрывает горная тайга. По верхам которой, дымятся клочья тумана, а в поселок она стекает дождями. Топит. В наш приезд речки Степной Баджей и Таежный Баджей вышли из берегов, залили участки и погреба.

На улицах пустынно. Навигатор к местной школе ведет через мост. Но на нем «кирпич» и экскаватор, надежно подпирающий ковшом землю. Возле грейдера одиноко бродит рабочий, кажется, он тоже уже давно потерял время. Время ремонта переправы, точно.

Пока ищем объезд среди больших луж и подтопленных берегов, мимо старых тракторов и «камазов» у заборов, забредаем в тупиковый поворот.

Нас спасает Роза. Пенсионерка, хозяйка ухоженного дома с палисадником. Его другая половина, где раньше жили соседи, стоит в руинах. Рассказывает, как проехать до школы и попутно, как выжить в этом месте.

— Нас каждый год заливает. С горы сюда через нас идет. Всё подполье постоянно полное. Весной обычно. Потом все лето сушим. В этот раз и осенью — видели, речка страшно разливается. А так у нас огороды садят хорошо, — говорит Роза.

Огороды тут действительно большие, густо засаженные, почти у каждого дома дрова на зиму. Перевести жилье на отопление углем в поселке смогли позволить себе немногие.

— За счет огородов люди и живут. Так-то больше негде работать. Была пилорама, да хозяин умер и все встало. Жизнь такая: тяжелая. А если уж с умом люди, вот они уезжают в город, — продолжает Роза Маташкова. — У меня вот внук сейчас девятый закончит. А потом и до армии недалеко, с армией-то уже где-то в городе пристроится, а здесь делать нечего.

— Вокруг лес сплошной, работай «не хочу».

— Лес-то давно уже не наш. В аренде у предпринимателей. Теперь и дров просто так не возьмешь. Благо, что у нас все свое, а то, как посмотришь цены, особенно у вас в городе… Я вообще-то сама горожанка, 37 лет в Красноярске прожила, но переехала сюда. Все тут мне нравится, природа такая, тайга, с мужем ходим — грибочки, ягодки. Одно страшно: медведей тут полно. Виктор Яковлевич (глава сельсовета — Прим. Ред.), молодец, сделал нам водокачку, а то воды не было, с речки таскали. У меня пенсия всего 18 тысяч, я никак не накоплю, чтобы скважину пробурить. А так — хорошо всё. Пойдемте в дом, чайку попьем.

Вежливо отказываемся. Скоро линейка: счастливые родители, озадаченные дети, цветы, первый звонок, школьная суета.

Объезжаем лужи неизвестной глубины по грязи вперемешку с коровьими лепешками, по дороге вдоль потемневших от времени деревянных опор ЛЭП. Наконец замечаем двухэтажное здание орешенской основной школы.

Время к линейке, но вокруг тишина и никого. Если не считать упитанных свиней, которые резвятся возле калитки школьного забора. Два столпа, вокруг которых еще как-то теплится жизнь в забытой богом деревне — школа и домашняя скотина.

Школу в Орешном открыли в 1930 году. В ней был интернат, сюда привозили детей с окрестных поселков. Леспромхоз щедро приносил деньги в казну, хватало содержать и ее, и детский сад, и большую, по местным меркам, больницу. До распада СССР успели в 1990 году построить новое школьное здание на 80 учеников и обеспечить всю материальную базу.

Ближе к нашим годам школу модернизировали. Поставили новую котельную, а еще пристроили модуль с благоустроенным туалетом. Старый деревянный — местная достопримечательность, как самый больший сортир на селе — теперь стоит закрытым на заднем дворе школы.        

На входе нас встречает гардеробщица и вахтер, Валентина Буршина или баба Валя как ее все тут называют. Общий стаж работы в сельской школе у нее 24 года.

Пока не пришли дети, она вместе с разнорабочим Денисом — ее сыном по совместительству — надувает шарики. Последний штрих к праздничной линейке в спортзале.

— Я орешинская, здесь родилась, у меня все братья мои родились здесь, училась еще в старой школе, — рассказывает баба Валя. — За ту школу у меня до сих пор душа болит. Мы в 1974 году кончали, у нас выпуск был 48 человек. А теперь на всю школу 28 детей.

Валентина вздыхает и бросается помогать раздеться первым ученикам, которые заходят в школу.

— Дети у нас все свои. Я им помогаю одеваться, они у меня тут в раздевалке могут посидеть, подождать, когда школьный автобус придет. В гости ко мне домой приходят. Просто так. Цветы приносят. Мне нравятся цветы, не знаю, может возраст такой уже.

Деревянные стены школы наполняются шумом. Дети постарше слоняются по коридору первого этажа в ожидании звонка. Почти не поднимаясь на второй. Там красивые потемки в коридоре: часть классов давно уже не востребованы. «Мы их используем под разные нужды, например, в одной из них плетем сети для СВО», — поясняет мне кто-то из учителей.

— Сорок лет назад, когда пришла работать в школу — у нас были классы и «А» и «Б», параллели. А теперь всего ничего. — рассказывает директор орешенской школы Мария Коваленко. — Нет детей в поселке. Работы нет, вот и уезжают молодые. Ну это не только у нас. В других так же. Скорее всего, придем к тому, что укрупнят и будет здесь всего лишь филиал школы. Без административного корпуса. Вон район наш присоединили к Уярскому, теперь мы Манско-Уярский округ. И, значит, центр будет там.

Это наиболее вероятное будущее, тем более, что в коллективе теперь едва ли не больше персонала, чем учеников.

Всего же в школе девять классов. По одному человеку в первом и третьем, во втором и четвертом — по двое. Самый многочисленный — пять человек, это старшеклассники.

Директор ведет нас по зданию. Все почти по-семейному. Как в большой коммунальной квартире. Классы, небольшой кабинет директора, столовая.

— Из 28 детей у нас только двое будут питаться за деньги. Остальные — льготники. Из малообеспеченных семей, многодетных, начальные классы, дети участников СВО, — продолжает Мария Коваленко.

К началу торжественной линейки в школу приводят единственную в этом году первоклассницу — Варвару Проценко. Она тут всех уже давно знает, но все равно теряется от излишнего внимания

— Да она прямо с удовольствием пошла. Очень хочет. У нас как бы садика нету в деревне, ребенку скучно. Поэтому пусть учится, — говорит мать первоклассницы Вера Проценко, она школу знает хорошо. Сама работала здесь поваром, тут же учились ее старшие дети.

«Алло, Таня, где твои дети? Всё, ждём, ждём, твоих деточек» — это уже учителя в коридоре вызванивают опаздывающих на линейку.

В спортзале, который преподаватели разукрасили как могли, дети почти уместились в один ряд поперек.

На них пришли посмотреть несколько родителей, сотрудница полиции, представитель районного управления образования. И местная власть: глава сельсовета Виктор Коваленко, по совместительству муж директора школы. Единственной первокласснице школы он традиционно уже подарил шоколадку «Аленка» и школьные принадлежности, за свой счет.

Полчаса торжественной линейки дети выдержали как могли. Мяли в руках яркие букеты с огородов. Переминались, пытались слушать.

«Варя, Варя, цветы отдавай, отдавай цветы» — кричит мать своей растерявшейся первокласснице, когда по сценарию все дети уже вручили учителям свои букеты.

А пока бодро звучат напутствия.

«Поздравляю вас с днём знания всех вас, бесконечных побед вам желаю! И вперёд! Добрый путь, добрый час! Не стонать и не отступать!»

Почти как вечное российское «не верь, не бойся, не проси». Взрослые-то уже в курсе, что в нашей действительности есть вещи поважнее знаний.

Несколько кругов по залу первоклассницы с колокольчиком и вся немногочисленная школа расходятся по классам. Баба Валя нажимает кнопку старого выключателя и звонок особенно гулко трещит в пустых коридорах двух этажей.

Первоклассница Варвара теперь будет учиться в одном классе с двумя четвероклассницами. И только математика и русский у нее будет отдельно. А пока знакомится со своим классным руководителем: учителем начальных классов Галиной Жабиной.

— Я уже увольнялась, потому что возраст большой, мне 75 лет. Пора отдыхать. Меня просто-напросто уговорили выйти, так как в нашу деревню маленькую никто не едет учителем, — рассказывает нам Галина Николаевна. — А вообще первый раз в моей практике, чтобы одна ученица с 1-го была. По пять-шесть человек обычно набирается все равно.

— Как вы ее вместе с четвероклассниками будет учить?

— Ну как? Варя будет по-своему учебнику, они по-своему. Да, одновременно. Это, конечно, плохо, в началке классы должны быть раздельные. Пусть по 5 человек, но все по одной программе…Это же не труды.

— В таком режиме школа не долго просуществует.

— У нас каждый год говорят: «Все, Орешнинскую школу закроют». Приходит 1 сентября — нет, оставили еще.

На втором этаже у старшеклассников идет «Разговор о важном». Стол пенсионера,  а здесь учителя математики Николая Шалака завален сентябрьскими букетами. У него сегодня многолюдно — целых восемь человек за партами.

— Вот я работал в Шушенском районе: там меньше 24 учеников в классе не было. И скажу, что в большой школе работать намного интереснее. Потому что знаешь, что вот они где-то есть звездочки и всё прочее. А в малокомплектных намного тяжелее, выбор тут невелик, — говорит Николай Шалак. — Опять же я как учитель, сторонник советского периода и мне не нравится все эти ЕГЭ, ОГЭ. Какое-то отмывание денег. Мне говорят, сделай анализ экзамена. Как я могу сделать анализ, если я не вижу работы детей? И не могу понять чья недоработка — моя, как педагога, или ученика.

— А бывает, что учебников у нас тютелька в тютельку дают. Вот в союзе было всегда еще с десяток лишних, а тут приходится школам друг друга выручать. У нас, допустим, в этом году меньше человек пришло в 5-ый класс. Мы можем поделиться излишками литературы с другими сельскими школами, — продолжает Николай Шалак. — Вроде в тайге живем, как говорится, но бумаги на учебники сделать не можем.

Звонок собирает всех с перемены на урок. Нам пора.

На улице дождь заливает и без того грустную деревню. Кажется, местный потоп навсегда, так же, как и ремонт центрального сельского моста.

На выезде из поселка еще одно большое двухэтажное здание. Когда-то здесь была больница. Теперь уместились сельсовет, почта России, музей и кажется, еще какие-то специалисты. Баннер от «Единой России» на фасаде второго этажа сразу поздравляет всех «С праздником». Каким именно — неизвестно, все скрывает завернувшийся угол. Хочется думать, что с не прекратившимся пока праздником жизни в отдельно взятом селе.

Чуть ниже еще вывеска, уже с конкретикой «С новым годом». Первый этаж пестрит местной наружкой: административными табличками, расписаниями и различными объявлениями.

Есть даже почему-то стихи Омара Хайяма. В глухой сибирской деревне только мудростью великих и приходится утешаться.

В поселке живут около 400 человек, 70% из них пенсионеры. Говорят, скоро — после объединения с Уярским районом — за всеми документами им придется ездить за 100 км до Уяра. С которым из Манского сообщения нет, кроме железной дороги. Здесь собирали подписи против. Но не сработало.

— Вы повесили Омара Хайяма? — спрашиваю у главы Орешенского сельсовета Виктора Коваленко

— Я. Просто попало мне на глаза, — какой целевой аудитории было направлено послание Виктор Коваленко объяснять не стал, вместо этого сказал. — А мы нынче клуб ремонтировали, своими силами пристройку сделали. Можем сходить, посмотреть.

Мы отказываемся.

— Я с 2008 года здесь главой. Тогда желающие были на пост. А в последний вот этот срок у нас и кандидатов не было. Я и сам хотел уходить. Доработаю еще год и все. Да и по новым правилам главы не будет в поселке, — продолжает Виктор Коваленко. — Специалисты какие-то останутся, что ли.

Поднимаемся с ним на второй этаж. В одном крыле там сельский музей, собирали своими силами: от каких-то советских мотоциклетных касок, крынок, инструментов до магнитофонов и ранцев. Старые вещи, ценность которых только для самих селян и осталась. Вспомнить, как когда-то было хорошо и этому «когда-то» теперь место лишь в музее.

Мы уезжаем. За спиной остается изрешеченный местными стрелками указатель «Орешное». За первым поворотом поселок с его 1-ым сентября полностью скрывается из виду. Вокруг только тайга.