«Вот бы ты была моей мамой» — история красноярской барменши, которая стала бизнесвумен и совладельцем заведений

Елена Скрымина одна из самых известных (чуть не написали легендарных, но это в будущем) в городе личностей в сфере барной и ресторанной индустрии. Начинала барменом в популярных красноярских заведениях, открывала бар в Камбодже, работала управляющей, создавала крутые проекты и концепции в общепите. Теперь она совладелец баров в центре Красноярска, продюсирует события на своей площадке. Корреспонденты NGS24.RU Алексей Тайганавт и Маша Ленц сходили к ней в гости, попили чай, поговорили и узнали ее историю успеха.

На первый взгляд вся городская жизнь кипит здесь: у фасадов центрального проспекта. Где «ночь фонарь, аптека» поток машин, гололед на тротуарах. Пешеходы и экстрим-доставщики еды на скутерах и уже русскоговорящие о мечтах потребителя вывески на магазинах и заведениях.

Но на самом деле настоящая жизнь разворачивается и переплетается в странных взаимосвязях событий, вещей и дел во дворах.

В центре один из таких — за бывшим «Детским миром». Заходишь, а там встречает, кажется несменяемая вывеска политической партии, бары и настенная живопись с «Купанием красного коня». Только купальщик одет и с рюмкой — в Сибири все-таки. Еще больше переплетается внутри бара. Заходим.

— Так, подождите, надо голову ей получше приделать, — говорит на ходу хозяйка бара Елена Скрымина.

На тактильно-вкусной кирпичной арке она поправляет глиняную фигурку своей тезки по рангу — Хозяйки медной горы.

Творение еще советских времен. Когда-то она и еще с десяток таких фигур из сказок долгие годы висели на стенах соседа — «Детского мира» в центре города. Рождали в детских сердцах веру в чудо и потребительский спрос.

Теперь тех же, но уже сильно подросших детей они продолжают радовать в баре «Второе дыхание». Под настойки и пельмени. Все закономерно.

— Как они у тебя оказались?

— Классные же они?! Когда закрывался «Детский мир» получилось, что фигурки особо никому не нужны. Часть новые владельцы отдали куда-то на хранение. Часть выпросили мы. Восемь штук таких.

— Чуть позже узнала, что их сделал знаменитый красноярский керамист, создатель своей школы в скульптуре Алесь Мигас. Позвала его к нам, рассказать историю, и он охотно отозвался. Договорились с ним, что он отреставрирует их у нас и мы, кстати, отдельную памятную доску по этому поводу сделаем.

— Хорошо. Зачем это все в баре?

— Это в концепции заведения. Сначала решали, что пойдет какая-нибудь мексиканская тема. Потом прикинули: не, не реально со всеми этими санкциями на импортный алкоголь и продукты. Лучше на отечественном. Настойки — на основе нашего алкоголя (вторая жизнь, практически); мебель — с Авито; какие-то полузабытые детали интерьера. Вот, например, эти отреставрированные стулья из ночного клуба «Гавана». Многие его помнят. В зале комод: его мы с Краза привезли, сделали его частью барной стойки. В общем, даем вторую жизнь напиткам, вещам, предметам и историям.

— А еще так называлась легендарная рюмочная в Москве — в ней собирались все: от интеллигентов до маргиналов. (Кстати, когда ее в 2016 году закрывали у нее были шикарные «похороны»). Ну и потом: всегда же нужна точка контакта с гостем, то есть, о чем мы можем поговорить, о чем рассказать. И тут это можно сделать с пол-оборота, — говорит Елена Скрымина.

— Но лучше с меню.

— Ингредиенты из домашней сибирской кухни я вводила, когда это еще не было мейнстримом. Лимонад из черемухи, из сосновых шишек и вот одуванчики. Тогда я сама собирала одуванчики, готовила варенье, а сейчас мама у меня поставщик. Я люблю всякие душевные нотки, типа вот маме дать задачу приготовить одуванчиковый сироп и потом всем говорить: «Мама сделала!» Ну или просто, знаешь, соберешь крыжовник на даче, ранетки и кучу разного всего, расставишь на столы — у тебя в баре пахнет яблочным садом. Это все особую атмосферу создает.

— Сказывается твое северное деревенское детство?

— Красноярск — это часть пути любого жителя из периферии (края). Я выросла в поселке Стрелка, который расположен в месте слияния Енисея и Ангары. В 17 лет приехала сюда учиться. Поступила сначала в финансово-экономический колледж, а потом в красноярский госуниверситет, тоже на «эконом».

— То есть сразу была заряженная на бизнес?

— Я иногда думаю, что вообще «не заряжена». Мне кажется, я очень ленивый человек. Вроде того что: «ну если надо что-то поделать так и быть, пойдем поделаем что-нибудь».

— Во сколько лет ты начала «что-нибудь» делать?

— Я поздно пришла к какой-то адекватной рабочей жизни. Кажется, в 26 только начала свою карьеру в общепите. Барменом в «Харатсе».

— Своеобразный выбор.

— Мне нужно было, так скажем, пережить определенный период в личной жизни. И показалось, что это место мою самооценку укрепит прямо как надо. Я смотрела на ребят, которые носятся за барной стойкой, и они такие волшебные мне казались: шутят, что-то на скорости делают. Прошла курсы, практику и устроилась. И да, в те времена женщин-барменов в городе было по пальцам пересчитать.

— Про «женщин на корабле» тебе говорили.

— Ну да, первое время так относились: «Баба на корабле — быть беде». Мальчишки меня не любили.

— Казалось бы, должно быть наоборот.

— Там как раз менялись собственники, какие-то пертурбации, не помню сейчас точно. Думаю, они посчитали, что меня взяли, как человека, который будет всех сдавать. Ну потом, дошло до них, что я работаю наравне со всеми; я такая же, как они. Но недолго это все продлилось, поменялось руководство и почти всю нашу команду уволили. Дальше — в «Теленке табака», потом — «Нет проблем». Там у меня уже была десятипроцентная доля в учредительстве. И это сильно мотивировало, конечно.

— То есть по классике: от простого бармена до совладельца собственного заведения в центре города. Сейчас встаешь за стойку?

— Иногда, чтобы создать определенную атмосферу. Последний раз было, когда делали «Зачетный вечер» на День студентов в баре. И я выдавала зачетки и принимала шуточные экзамены. О, вот еще классная история была. Когда мы только открывались (бар открылся в июле 2022 года — Прим.Ред.) я тогда работала за стойкой очень плотно, каждую пятницу были смены. А до этого у меня был молодежный проект «Вписка». Где ценз от 18+. В общем, приходят девочки к нам и с ходу узнают: «Вы же Лена, со „Вписки?“» Мы здороваемся. И она продолжает: «Вот бы ты была моей мамой»…

— Хороший комплимент?

— Да, это самый странный комплимент в моей жизни, который я получала. Думала: «Неужели я дожила до этого момента?» (смеется). На самом деле в такой творческой движухе люблю участвовать непосредственно. Кажется, есть определенная энергия, которую я привношу своим присутствием.

— Так, что за энергия?

— А я сама не понимаю. Может быть, вместе придумаем ей название? Раз за разом, в каких-то барах и проектах мне удавалось создавать определенные комьюнити. Тот же «Нет проблем», считаю нашим успехом, хотя многие не верили в то, что это возможно. У нас была «война» по поводу формата, убирали одну мебель, другую, оформление. Повар Миша Михайлов — сейчас суперлегендарный, а тогда он только начинал — сделал там все, что захотел. И это был первый бар в городе с офигенно хорошей кухней.

— Давай вспомним офигенно хорошую историю из тех времен.

— О, моя любимая история, как в «Нет проблем» мы закрыли чуваков. В общем, когда замыкаешь помещение, нужно было обязательно проверить маленькую комнату сбоку: там стояли диван и плазма с икс-бокс. Бармен говорит: «Все ок, я проверил». Ладно, уезжаем. Проходит час-полтора, мне звонят: «Чо за фигня, вы там нафига людей заперли». Оказывается, бармен ничего не смотрел, а там на диване после очередной «лимончелы» заснули американец какой-то с девчонкой переводчицей. Приехали их выпускать, а ребята там уже освоились — винишко из холодильника достают. Ну я им, конечно, пообещала в счет все это включить. Переводчица сильно возмущалась, а иностранец кайфовал от всей этой ситуации.

— Возникает у тебя желание бросить все, сказать: «Да пошло оно…»

— О, конечно, всегда! Всегда хочется это сделать. Также, как и желание продолжать. Можно смотреть, исходя из усталости. А можно — из потенциала, который удается реализовать. Я могу осуществлять все, что захочу. Надо — сделаю поэтическую движуху, позвать какого-то художника или диджея — значит зовем. И много-много что еще… Но вообще, я и бросала все.

— Потом передумала?

— Нет, бросила все и уехала открывать бар в Азии.

— В общем, навалились проблемы со здоровьем, а тут еще морозы, черное небо до кучи. Нужно было менять климат. До этого была в Камбодже и там сильно понравилось. Буквально: приехали туда на экскурсию и мне захотелось пройти по земле босыми ногами, почувствовать, что же, блин, это за земля такая… Они сильно отличаются от Таиланда, совершенно другая инфраструктура туристическая. И там очень легко было заходить на рынок. И в 2016 году мы туда поехали.

— Как оформлялись?

— Приходит чувак, показывает «корочки» на своем языке и у нас такой диалог:

— Окей, я налоговый инспектор, вы будете платить 40 долларов в месяц.

— Как 40 в месяц? У меня же вот всего там пять столиков, да и сезон низкий.

— Ну ладно, давайте 20 тогда.

Он потом просто заходил, забирал эти доллары и больше ничего не спрашивал. С лицензией на бизнес что-то похожее. Приходит человек, фотографирует тебя, ты платишь 100 долларов, через неделю он приносит тебе ламинированную бумагу и все. Можешь заниматься любым бизнесом.

— «Нет проблем» в камбоджийском разливе.

— Да, филиал практически. Я сделала аналогичные шоты, там были очень приятные цены, потому что безакцизная зона; адаптировали меню под местные продукты.

— И для кого бар был?

— Мы, конечно, хотели, чтобы он зашел по туристическому трафику, но сезон, правда, был низкий. Так что и это все-таки было для экспатов. Ребята приезжали, потом в какой-то момент начали работать на завтраки: нам как-то отправляли тушенку, мы готовили тушенку со сливочным маслом и бутерброды с сыром. Ездили на рынок, закупали продукты, готовили, обрабатывали, встречали гостей. Еще у нас хостел был, ребята жили. Было прикольно.

— К вам только русские ходили?

— Почему, и китайцы ходили. Всегда звали меня и мою компаньонку замуж. Говорили, что самые красивые дети — это метисы.

— Как местные к вам относились

— К русским, к европейцам они со всей душой. С этим точно никогда проблем не было. Да, еще они очень детей любят. С нами был ребенок — 2,5 года, они обожали его просто. Он в какой-то момент начал понимать кхмерскую речь и тянулся к няне, они его там называли по-своему как-то. В общем, классно было.

— Какой сейчас средний чек в баре?

— В районе тысячи рублей. У нас бар достаточно бюджетный, на эти деньги можно выпить настойки, пива, поесть пельмени, бутерброды. Ну, чтобы весь вечер пятницы куролесить — этого не хватит, само собой. Например, в среднем цена за рюмку настойки 200-250 рублей. Когда мы открывались цены были как минимум в полтора-два раза ниже. Сейчас весной будет еще повышение. Небольшое.

— После всех эти «танцев» с увеличением НДС, о закрытии объявили или задумались многие предприниматели.

— Да, Авито сейчас завален объявлениями по продаже небольших кофеен. Ну, мы пока держимся, все в порядке. Нам хватает ресурсов.

— Тема с барами в Красноярске — продолжает развиваться?

— По моим ощущениям есть стагнация. То есть, мы все замерли в том, что есть, и будем пытаться сохранить это. Мне кажется не стоит ждать каких-то ярких открытий в обозримом будущем. Потому что все равно чувствуется снижение гостевого потока.

— На сколько снизился?

— Думаю, если брать в среднем по рынку, то на четверть где-то. Есть изменение потребительского поведения. Люди стараются экономить, опять же статданные говорят, что народ стал больше тратить на продукты.

— Есть такой маркетинговый термин — синдромы помады. В кризис женщины начинают покупать себе помаду, потому что ты уже не можешь позволить себе купить новое платье, туфли, а порадовать себя любимую хочется: идешь, покупаешь помаду. Если коротко.

— По барам: Красноярск или Новосибирск?

— Плохо знаю Новосибирск, поэтому не сравню. Красноярск сам по себе крут в этом отношении, куча интересных концепций, реализаций, участия в движухах и тусовках барменских.

— Что дальше будет с барами, с ресторанами со всеми этими делами общепитовскими, как ты считаешь?

— Не знаю. Правда. Не берусь давать прогнозы. Я-то вообще верю в то, что капиталистический мир скоро закончится. Он видоизменится и буквально на будущий год мы будем жить уже какими-то новыми ценностями, которые нам еще неизвестны. А пока здесь и сейчас делаем то, что умеем.