Страна и мир Переезд: все за и против интервью

«В Красноярск не вернусь»: красноярка — о жизни в Израиле, пособии по безработице и войне

Пять лет назад Евгения Стороженко уехала лечить папу от рака и не хочет возвращаться

Бат-Ям — израильский город, где Евгения живет со своей семьей

Палестино-израильский конфликт продолжается с середины прошлого века, израильские евреи десятилетиями живут с постоянной угрозой ракетных обстрелов и терактов (как и палестинцы). Решения конфликта нет и в ближайшее время не предвидится, но это не останавливает русских мигрантов. Евгения Стороженко пять лет назад переехала в Израиль из Красноярска лечить отца от онкологии и осталась там жить вместе с семьей. В прямом эфире нашего Instagram мы поговорили с ней о жизни в пустыне, поддержке мигрантов государством, путях миграции и ракетных обстрелах.

Лучше жить под обстрелами, чем под «черным небом»

— Мы переехали в Израиль абсолютно случайно — решение приняли за один день. Папе поставили страшный диагноз, который в Красноярске ему не оставлял шанса. Сначала мы приехали вдвоем с папой, и я поняла, что здесь можно жить и продолжать лечение. Вот уже шестой год мы здесь живем, многие знакомые обращаются за советом, как можно иммигрировать в Израиль, и я помогаю, как могу.

Тут был пост из социальной сети,
признанной экстремистской организацией на территории РФ

Мы сильно скучаем по Красноярску, родители особо тоскуют — у них там осталось всё: и животные, и дома. Но та экология... Я не видела столько людей с онкологиями в других городах, сколько обращаются из Красноярска. Это огромное количество детских лейкозов. Это очень страшно. Я не хочу возвращаться туда только из-за экологии.

Пути миграции

Сначала папа получил гражданство, потом мы с детьми получили. Израиль абсолютно адаптирован для репатриации русского населения — здесь очень много русскоговорящего населения. В городе Бат-Ям, где мы живем, вообще 90% русскоязычного населения. Очень многие живут в Израиле по 30 лет и не знают иврита.

Когда ты приезжаешь сюда, государство помогает финансово. Чтобы родителям не было скучно, я даже помогла с репатриацией их друзьям. До пандемии мы занимались туризмом, но коронавирус перекрыл все границы (пускают только онкологических больных), поэтому мы безработные. Мы получаем пособие, которого хватает на комфортную жизнь, — это 6 тысяч шекелей на человека (более 135 тысяч рублей по текущему курсу), государство выделяет тысячу шекелей в месяц на съем жилья. Для понимания: тысячи шекелей в неделю на двух взрослых и двоих детей хватает на то, чтобы покупать кушать буквально всё, что захочешь.

Есть три пути для миграции в Израиль. Первый — иметь еврейские корни. У меня бабушка — еврейка. Ты восстанавливаешь до третьего колена историю родства (если по мужской линии), по женской линии — еще проще. Я буквально это сделала по телефону за несколько дней, мне все документы со всех архивов отправили в Москву, все шли на уступки, потому что у папы серьезная онкология. Нас быстро оформили, папу бесплатно прооперировали и продолжают оказывать помощь. Его лекарство — одна капельница на три недели — обходится в миллион рублей. В Красноярске нам бы пришлось продать буквально всё, чтобы получить только аналог такого лекарства (оригинала в России нет).

Еще простой путь — жениться или выйти замуж за гражданина Израиля. Третий способ — получить гражданство с помощью гиюра (обращение нееврея в иудаизм). Процесс достаточно сложный, но выполнимый. Фактически стать гражданином Израиля может любой человек.

Люди привыкли к взрывам, но живут без страха

За всё время я застала три бомбардировки со стороны Газы. Вчера вечером (11 мая. — Прим. ред.) начали бомбардировки Тель-Авива, Бат-Яма. Нам никогда не было страшно, но вчера наш ребенок остался дома один — мы ехали от родственников, попали под обстрел по дороге. Мы зашли к друзьям, в бомбоубежище. Связи не было — не могли до него дозвониться. Но сын знал, что надо делать, в какой комнате укрываться. В каждой квартире есть комната безопасности, как правило, там обустраивают детские. В каждом доме есть бомбоубежище.

У арабов нет серьезных ракет. Максимум, что они могут, — пробить стену дома с южной стороны. Над Израилем — «Железный купол». Это специальная система ПРО, сбивающая ракеты, летящие со стороны Палестины. Ракеты сбиваются, но какие-то из них долетают, обломки сбитых ракет падают на жилые районы. За эти дни бомбардировок погибли пятеро человек. Но вот что скажу: те, кто соблюдал правила, не находились на улице, все они живы-здоровы.

В каждом городе есть сирены оповещения, они срабатывают задолго до начала обстрела. Есть приложение, которое информирует и показывает количество секунд, когда ракета долетит до местоположения пользователя, — даже на карте показывает положение ракеты. Вчера нас ракеты застали врасплох: мы стояли в машине в частном секторе, кругом заборы, скрыться негде, и ракеты стали сбивать прямо над головой. Слышно было, как падают обломки, но мы нашли место, где спрятаться.

Но хуже бомбардировок — погромы. Бат-Ям — преимущественно русский город, но в городах, где живут арабы, уже третий день беспорядки. Они громят машины, полицейские автомобили, магазины закидывают камнями, ищут евреев. У нас здесь не сильно страшно.

Немного о жизни

Израиль — социальное государство. Бесплатная медицина, бесплатное образование, бесплатные государственные садики. Единственное, что в садиках и школах не организовано питание — надо давать ребенку еду с собой. Как я уже говорила, государство дает пособие на квартиру — около 20 тысяч рублей в месяц. Мы живем в центре, у моря — здесь дорогая недвижимость, в арабских районах недвижимость очень дешевая. Мой сын в 7 лет пошел здесь сразу во второй класс, потом уехал в Красноярск и пошел в первый класс, а вернувшись в Израиль — сразу в четвертый. С ним проводят уроки в «Зуме» каждый день, учат ивриту, но никто его не напрягает, все без проблем адаптируются.

Тут был пост из социальной сети,
признанной экстремистской организацией на территории РФ

Все, кто работает, могут себе позволить жить у моря. Работая здесь, жить намного проще, чем в Красноярске. На пособие можно путешествовать лоукостерами, а в Красноярске ты будешь сидеть и копить деньги целый год. Пособия по безработице хватает, чтобы снимать 4-комнатную квартиру у моря на первой линии. Самая минимальная зарплата тут — 30 шекелей в час (677 рублей по текущему курсу. — Прим. ред.). То есть кассир в магазине зарабатывает не меньше 6–7 тысяч шекелей в месяц. Обычная зарплата человека без образования — 10 тысяч шекелей в месяц (225 тысяч рублей по текущему курсу).

У нас здесь ставят прививки от коронавируса, дают «зеленый паспорт», который позволяет ходить в рестораны, на вечеринки, летать в другие страны без отбытия карантина. В пандемию здесь всё было закрыто, государство раздавало людям пособия и пайки. Родители у меня получают пособия по старости, не пенсию, потому что они тут не работали. Этих денег им хватает, чтобы снимать небольшую квартиру. Папе сделали инвалидность — соответственно, еще небольшая доплата. Папе, как онкобольному, выделили из больницы человека, который за ним ухаживает, ходит для него за продуктами.

Для меня единственный минус здесь — это жара. С остальным можно справиться.

После интервью

После эфира мне писали, что я обманываю, но у меня правда так. Тут не сказка. Но тут правда лучше. Я очень люблю Красноярск, но я не хочу себе и детям онкологию. Возможно, это моя фобия. Папа умирает, но я ему боюсь это сказать. Но я благодарна этой медицине за эти 6 лет его жизни!

ПО ТЕМЕ
Лайк
LIKE0
Смех
HAPPY0
Удивление
SURPRISED0
Гнев
ANGRY0
Печаль
SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
0
Пока нет ни одного комментария.
Начните обсуждение первым!
Гость
войти
ТОП 5
Рекомендуем
Знакомства