«Ставили ему миску с кашей под дверь. Полная чушь!» Красноярский ученый, рассказал о Войно-Ясенецком то, чего вы точно не знали

Имя святителя Луки (Войно-Ясенецкого) в Красноярске, кажется, звучало всегда. Как что-то масштабное, выдающееся и неотделимое от истории города. Памятник архиепископу в центре, культурные и религиозные события посвященные его деятельности. Но на самом деле всего этого могло и не быть, если бы не красноярский ученый, исследователь биографии и деятельности Войно-Ясенецкого — Семен Кожевников. Он не пожалел годы своей жизни, умения, деньги и связи, чтобы о великом хирурге и священнике узнали как можно больше людей. Корреспонденты NGS24.RU Алексей Тайганавт и Маша Ленц пообщались с ним.

Семен Кожевников — ученый-исследователь. Экономист, религиовед. Автор книг. Встречаемся с ним в редакционном офисе поговорить о том, как он возвращал память о Войно-Ясенецком Красноярску.

Из большой сумки он достает паспорт. Показать спрятанный в обложке другой удостоверяющий его жизнь «документ»: маленькую бумажную икону святителя Луки Войно-Ясенецкого.

— Эта иконка симферопольская со мной лет десять-пятнадцать. Мой самый любимый образ: его руки, его взгляд. Фирменный, стильный наклон головы. И это изображение сильно похоже на его красноярскую фотографию — из моей книги. Не знаю, мне кажется, он тут какой есть — настоящий, — ученый Семен Кожевников аккуратно убирает образ обратно в паспорт.

Семен Кожевников мимоходом рассказывает, как учился на архитектурно-строительном, параллельно закончил экономфак. По экономике защитил кандидатскую. Продолжил в академии госслужбы в Новосибирске (бывшая партийная школа). Из последних дипломов — Свято-Тихоновского университета в Москве. Стал магистром теологии. Преподает в СФУ историю религии.

В свои студенческие 1990-е услышал впервые про доктора медицины, доктора богословия, профессора, архиепископа Луку.

— У нас на 5 курсе была лекция по философии и преподаватель рассказала про Николаевскую церковь, где служил врач, философ и священник Войно-Ясенецкий. Был конец апреля и я пошел пешком туда, просто поинтересоваться. Там познакомился со священником отцом Виктором Теплицким — с тех пор это мой очень большой друг — с того момента я с головой ушел во все, что касается красноярского периода жизни и деятельности святителя Луки, — рассказывает Семен Кожевников. — В Красноярске тогда про него немногие знали.

— Интересно, что реально подтолкнуло делать это? В студенчестве сильно другие интересы.

— Та лекция по философии — это формальная причина. А настоящая… это какой-то призыв, может быть, Божья воля. Но в это мало кто верит. Когда об этом упоминаешь, отвечают ну типа: «Ну что-то ты не то говоришь». В общем, я взялся за эту тему. А это был 1997 год, юбилейный: 120 лет со дня рождения Войно-Ясенецкого. И я сразу предложил краевой библиотеке провести небольшие чтения, привезли специалистов по военной медицине, из музея экспонаты тех времен. После решил, что нужно сделать его мемориальную доску на 10 школе, во время войны там размещался госпиталь, в котором профессор работал.

— В 10-й школе, а тогда в госпитале 1515, Войно-Ясенецкий написал небольшую монографию о поздней резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов. Резекция — удаление части органа. А он не ампутировал, как это было до него, покалеченные руки-ноги, а сохранял их. Это была прорывная работа, прорывнее некуда! Пусть, при этом рука не так гнулась, нога была не той высоты, но это были свои конечности. Поэтому, когда он заходил в палату к раненым, они приветствовали его высоко поднятыми руками и ногами. В знак того, что он не удалил их. Его опыт стали внедрять в других госпиталях края и страны, — говорит Семен Кожевников.

— С идеей барельефа я пошел к нашему известному скульптору Борису Ильичу Мусату. Говорю: «Так и так, давайте сделаем». А тогда я был худой очень с длинными волосами. Ну представляете: к заслуженному человеку приходит с улицы какой-то странный тип и что-то просит. Он посмотрел, так, серьезно и на этом все. Потом мы познакомились ближе, все устаканилось. Первое время так было часто на кого я выходил. Но со временем сблизился со многими известными людьми Красноярска, особенно медиками. К тому же, мое предложение понравилось митрополиту Красноярскому и Ачинскому владыке Антонию. Нашли в конце концов спонсора и отлили барельеф.

— Потом был памятник святителю Луке перед храмом Иоанна Предтечи, в центре.

— Да, как раз на открытии барельефа удалось пообщаться с мэром Петром Ивановичем Пимашковым, сказал ему, что надо ставить памятник. Первый вопрос, конечно: «А где деньги брать будем?» Я создал благотворительный фонд по увековечиванию памяти выдающихся деятелей Красноярского края. В его совет вошли митрополит, Виктор Петрович Астафьев, президент Ассоциации хирургов Красноярского края Александр Швецкий и многие другие известные люди.

— Сколько искали деньги?

— Начал в 1999 году. Это был тяжелейший процесс. У меня рабочий день начинался в 6 утра — надо было еще успевать учиться в институте — и заканчивался за полночь: кидал пиджак на стол и укладывался спать. И так три с половиной года. И постоянно отказы. У меня мать шутит, что была моим секретарем — телефоны тогда были только домашние и она сидела на звонках, если меня не было. И еще постоянные переписки (не в мессенджерах, их тогда не существовало) по почте. Вот такими стопками письма отправлял. Но письмо — это ерунда, всегда нужна личная встреча. 15 ноября 2002-го памятник мы открыли.

Потом у Семена Кожевникова был небольшой перерыв, и уже ближе к 2010 годам он стал писать о святителе. На сегодня вышло 45 публикаций, включая 4 книги. Последнее издание вышло в прошлом году и стало книгой года в России в номинации «Лучшее издание духовной и историко-религиозной литературы». Ученый в частности изучил и вернул «в свет» настоящие проповеди святителя Луки, а не те, которые были изданы раньше с искаженными редакторскими правками. Открыл новые факты из биографии святителя и об условиях его работы. узнал о том, как писали доносы на великого хирурга, и следили за ним. Теперь вся научно-достоверная информация размещена на сайте Семена Кожевникова, посвященному Войно-Ясенецкому.

— Например, раньше тиражировали — и даже до сих пор иногда рассказывают — что святитель Лука жил в каморке школьного дворника, голодал, а сердобольные санитарки ставили ему миску с кашей под дверь. Полная чушь! — говорит Семен Кожевников. — В каморке он действительно жил, но это было недолго. В 1942-м ему дали квартиру на территории 10-ой школы. Пользовался он пайком городского торгового отдела. Еду профессору готовили на госпитальной кухне, а если была необходимость, он звал на обед своих коллег. То есть он не бедствовал, какая миска с кашей? Вот таких вещей, несостыковок удалось очень много найти.

— Правда, что вы кредит брали, чтобы издавать книги?

— Было, две книги выпустил за свой счет. Они были небольшого тиража. Так что не то, чтобы там глобальный кредит такой. А как еще?

— Вы верующий?

— Когда начинал заниматься всем этим и уже барельеф поставили, не был даже крещен. В 1999 мой друг отец Андрей Казанцев меня крестил. Я посещаю богослужения, в них, естественно, разбираюсь, поскольку я магистр теологии. Но в этом плане я не фанатик.

— Хорошо. Что тогда движет человеком, который большую часть своей жизни посвятил изучению работы религиозного деятеля?

— Святитель Лука относительно близкий и поразительный пример, как человек может невероятно глубоко проживать свою жизнь. Сотни и тысячи спасенных жизней. 55 научных трудов. 1250 проповедей, 750 из которых записаны. 12 толстых машинописных томов. Два философско-теологических трактата о Духе, душе и теле, о науке и религии. И при этом: 11 лет лагерей и ссылок! В которых, он не отчаялся и не опустил руки.

— Да, великая работоспособность.

— Для меня это до сих пор загадка. Вот мы существуем в стандартном времени, а он жил в растянутом: в повседневном ритме успевал делать в разы больше, чем обычный человек. И дело не в трудолюбии, таланте, «тайм-менеджменте» или каком-то таинственном распорядке. Это нечто иррациональное, что не объяснить физикой, понимаете? И знание о Войно-Ясенецком — оно поддерживает и укрепляет по жизни. Это же ориентир. Мы любим жаловаться, любим гундеть, простите за такое не литературное слово. А трудности всегда преодолимы. Иногда в той или иной ситуации я себя спрашиваю: «А как бы на моем месте поступил святитель Лука Войно-Ясенецкий»?