Швея рассказала, как создает одежду из крапивы

49-летняя София Мельникова-Медведева из Барнаула в своем ателье создает сюртуки, платья и другие вещи из крапивного полотна. Вместе с партнером Ириной Шеменковой они делают ставку на натуральные ткани, экологичность и возвращение к истокам. О ценах, конкуренции с китайским массмаркетом и сакральных знаках на одежде читайте в материале NGS22.RU. «Вещь отпечатывает твой внутренний мир» София увлеклась шитьем еще в раннем детстве. Все познания и накопленный опыт — это самообразование. За плечами — годы работы на дому, пошив головных уборов в 90-е и наконец открытие собственного ателье 12 лет назад. С крапивой швея стала работать только в последние годы — после того как встретила Ирину Шеменкову. — Это такой симбиоз. Я без нее бы не сделала, а она без меня. Она до этого искала мастеров, с кем только не пробовала. А у нас просто вместе получается, — поделилась мастерица. Вместе они создают сюртуки, рубашки-пиджаки, женские платья и другую одежду. В основном из натуральных тканей: льна, хлопка, крапивы, из последней сейчас сделана примерно половина всех вещей. София творит, а Ирина занимается продажами, ездит с вещами на ярмарки в Горный Алтай, в Москву и Санкт-Петербург. — До этого я шила женские костюмы в мужском стиле. Столько их сделала, что даже смотреть на них не могу. А тут совсем другое, какой-то колорит этнический. Ирина, прежде чем поселиться в Горном Алтае, проехалась по разным странам и там ухватила этот кайф какой-то, легкость от этнического. Всё то, чего нам не хватает, — рассказала София. По словам мастера, крапива по свойствам недалеко ушла от льна, но у нее есть свои преимущества. Она хорошо впитывает влагу, пропускает воздух и даже обладает лечебными свойствами, пусть не такими, как жгучее растение, но свои качества у ткани есть. — Все знают, что палец крапивой лечили. А вообще это сложный материал. Когда его носишь, он не имеет постоянной структуры. Может немножко подходить. Но он дышит. Он живой. Это факт, — уверяет мастерица. София уверена, что, когда носишь вещь долго, она отпечатывает твой внутренний мир, становится оберегом и энергетической защитой. — Одна женщина приехала на отдых в Горный Алтай, увидела сюртуки из крапивы и заказала белый — с вышивкой. Вышивка была выполнена вручную. Там были фольклорные сакральные знаки, которые обозначали материнство и женскую силу, — вспоминает швея. По словам нашей собеседницы, на момент заказа клиентка не была замужем и детей у нее не было. Однако через год она приехала на Алтай уже с ребенком и в браке. — Сюртук она носила постоянно: и на праздники, и просто на улицу. Вот так работает сакральное. Когда мы надеваем на себя знаки, мы программируем себя и окружающее на определенный лад, — считает София. «Москвичам это недорого» Так началась любовь Софии к необычному материалу, текстуре и энергии крапивы. К этому она старается приобщать и своих клиентов. — Когда люди надевают такую одежду, они будто дышать начинают по-другому. Мы очень нуждаемся в этом, но нам страшно. Люди заходят ко мне, видят сюртуки и говорят: «Ой, вы в какой-то театр шьете, что ли?» Нет, люди носят, но не здесь, не в городе, а, например, в Горном Алтае, на праздник или ярмарку. Местные тоже интересуются, но пока еще никто не заказывал, — говорит швея. Средняя стоимость платья из крапивы — от 5 до 10 тысяч рублей. Сюртук может стоить до 30 тысяч в рознице. — Москвичам это недорого. В магазинах там цены — 28–30 тысяч. И люди спокойно покупают, — пожимает плечами София. Почему так дорого? Потому что ткань импортная, ее делают в Китае. Там власти дают производителям льготные кредиты, субсидируют развитие текстильной промышленности, а в России такого нет. — Оптовая цена ткани — от 800 до 1000 рублей за погонный метр. Плюс логистика. На одно платье уходит 2,5–3 метра. И это только материал. Работа, аренда, налоги — всё остальное. Наша одежда дорогая, потому что мы выживаем как можем, — объяснила швея. Клиенты Софии — взрослые обеспеченные женщины, которые уже прошли стадию бездумного потребления. — У юных девушек в большинстве своем нет такого опыта. Вот мои дети, если им надо что-то толковое, приходят ко мне шить. Потому что знают: такого не купишь, — говорит она. По мнению Софии, индивидуальный заказ — это не просто вещь. Это «родная оболочка». — Когда надеваешь вещь, которая сшита на тебя, она по цвету, по тактильным ощущениям, по посадке — всё твое. И эти вещи можно носить годами. Они дороже и дороже становятся, — добавила мастер. «Это делает меня личностью» Однако на одних индивидуальных заказах, как признаётся София, ателье бы просто не выжило. Основной доход приносит ремонт одежды, а также заказы, которые поступают от бизнес-партнера. — Индивидуальных заказов становится всё меньше и меньше. В прошлом году еще куда ни шло, а в этом совсем мало. Кризис, уход клиентов на маркетплейсы — всё это ударило по бизнесу. Поэтому ремонты в этом плане спасают. В такой работе, конечно, кайфа нет, но деньги есть, — вздыхает София. При этом София не скрывает, что без Ирины — своего партнера по бизнесу — ей было бы гораздо тяжелее. Именно она обеспечивает сбыт — вывозит вещи на ярмарки в Горный Алтай, где их охотно покупают. Сама мастерица сидит за машинкой. — Я считаю, что про бизнес надо говорить по-другому. Я люблю шить. Я заряжаюсь от этого. Когда человек занимается своим делом, он тратит энергию, но и получает обратно. Утром встаешь и идешь с удовольствием, потому что знаешь: ты будешь делать не рутину, а что-то живое, — объяснила она. Сейчас София мечтает о возможности реализовать весь свой накопленный творческий потенциал. А еще о том, чтобы на Алтае возродилось производство натуральных тканей. По ее словам, раньше в регионе выращивали лен и работали ткацкие производства. — Лен-долгунец выращивали. Вот если бы сформировать группу, которая поехала бы в Белоруссию, Китай, Италию учиться технологиям, а потом внедрять их здесь. Но для этого нужны вложения и государственная поддержка, — считает она. А пока София продолжает шить, браться за новые заказы и держать свое ателье на плаву. — Это дело — не только про деньги. Это про мое бытование. Оно меня питает, развивает, делает личностью. Поэтому сохранить это очень важно, — говорит она.