«Ты уже пеленки гладишь?» Красноярке отказали в опеке над сестрой приемной дочери — почему разлучают кровных сестер

В редакцию NGS24.RU обратилась красноярка Мария Терещук, мама 10 детей, четверо из них родные. Женщина рассказала, что является опекуном семилетней девочки, кровная мама которой в феврале родила еще одну девочку и оставила ее в перинатальном центре. Мария говорит, что хотела забрать младенца, но его уже пристроили в приемную семью. Почему женщина обвиняет органы опеки в халатности и почему хочет забрать младенца в семью, где уже восемь несовершеннолетних — в материале NGS24.RU.

С октября 2024 года в Красноярском крае реализуется программа «Вызов» от уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка Марии Львовой-Беловой. Вместе с Красноярским краем туда вошли еще 13 регионов. Задача проекта — внедрить семьесберегающий подход и сократить число детей в учреждениях на 25 %, чтобы ребята жили приоритетно в родной семье.

Именно «Вызов» упоминает в разговоре с корреспондентом NGS24.RU Мария Терещук, в прошлом сотрудник органов опеки, ныне старший инспектор по делам несовершеннолетних, объясняя важность сохранения кровного родства между детьми. Вместе с мужем они воспитывают 10 детей: четверо — родные, остальные приемные и усыновленные. Из них двое уже совершеннолетние: старший (родной — Прим. Ред.) сын Марии находится на СВО, еще один родной сын проходит срочную службу в армии. Еще один сын (усыновленный ребенок — Прим. Ред.) учится в кадетском корпусе. Дома живут остальные семеро детей, как рассказывает Мария, детям от семи до 14 лет.

— У нас многодетная семья. Мы с 2017 года приемные родители. Первый у нас приемный ребенок — это была девочка. Своих у меня четыре сына. Девочка была сначала под опекой, потом мы ее удочерили. Потом у нас в семье было два приемных мальчика. Тоже сначала были под опекой, потом мы их усыновили. Потом мы вот взяли Яну (имя изменено — Прим. Ред.), получается. Старший сын у меня на СВО. Он уже взрослый, ему 21 год. Второй сын у меня в армии.

Усыновленный ребенок заканчивает кадетский корпус. Вот, остальные дети ходят школу, Яна ходит в сад. Муж у меня работает педагогом в аграрном техникуме, в селе Миндерла. Я семь лет проработала сама в органах опеки, сейчас я работаю в МВД, — рассказывает Мария.

— А кем?

— Я старший инспектор по делам несовершеннолетних. С 2007-го по 2011-й год я работала в милиции и приняла решение вернуться в погоны. Мне предложили строчку старшего инспектора, так как была уже и выслуга в МВД, и плюс юридическое и педагогическое образование у меня высшее, — говорит Мария.

Мария Терещук говорит, что совершенно случайно узнала о том, что родная мама Яны родила еще одного ребенка. Но такой информацией скорее всего могли обладать либо близкие знакомые биологической матери, либо сотрудники органов опеки, ведь женщина решила оставить малышку в перинатальном центре и ранее ее лишили родительских прав, информация об этом должна быть у органов опеки.

— Мне просто позвонили вообще по другому вопросу, проконсультироваться там юридически. Я не знаю, откуда этот человек узнал, потому что мы не общаемся близко, мы не друзья, не товарищи. И просто в ходе беседы меня спросили: «Ты, наверное, уже пеленки гладишь?» Я говорю: «Какие пеленки?» Мне говорят: «А ты что, не в курсе, что Янина мама родила еще одну девочку и оставила в перинатальном центре?»

Сказали, что ее передают под опеку. Я сказала, что в первый раз об этом слышу. Ну и человек понимает, что он проговорился, и эту тему закрыл. И всё. Как только 10 февраля мне стало известно, я позвонила сразу в органы опеки Октябрьского района, потому что перинатальный находится на территории Октябрьского района и сказала, что я опекун старшей кровной сестры. Я говорю: «Я бы хотела этого ребенка принять в свою семью. Почему меня не уведомили? Почему не выяснили моё мнение? Желаю я или не желаю?» — возмущается женщина.

Также Мария рассказала Яне, что у нее родилась сестренка.

— Она говорит: «Да, а где она?» Ну, мы пояснили, что она пока еще в больнице, но на тот момент она действительно еще была в перинатальном центре 10 февраля. Она говорит: «А как её зовут?» Я говорю: «Ну, пока не знаю, имя ещё не придумали». Ну и все, она: «А когда она приедет, мы её заберём?» Я говорю: «Ну, конечно, мы её постараемся забрать». Мы в этот же вечер сели со всеми детьми переговорить, потому что это же решение семейное, чтобы потом не было никаких вопросов, не было негодования.

Мы переживали, как отнесутся старшие дети. И когда мы озвучили, реакция нас немножко удивила, они были очень рады, особенно старшая дочь. И все приняли, поддержали, все сказали: «Да, давайте». И ребенок (Яна — Прим. Ред.) периодически спрашивает: «А когда она приедет?» Я говорю: «Ну, должна уже скоро приехать». Надеюсь. Говорю: «Сейчас ее полечат, она приедет». То есть мы не говорим, что она где-то там в приемной семье, что вот это все происходит. Мы просто обозначили, вот она есть, но пока она находится в больнице, — рассказывает красноярка.

Поскольку Мария долгое время работала в опеке, она разбирается в юридических тонкостях оформления опекунства.

— Когда кровные братья и сёстры, у нас даже по статье 145 СК РФ, приоритетная форма усыновления идет. Но там прописано, если старшие братья и сестры имеются у ребенка и воспитываются под опекой или в приемных семьях, суд выясняет мнение. Было ли тому опекуну предложено взять этого ребенка и усыновить его. То есть органы опеки Октябрьского района должны были сделать запрос по месту жительства ко мне, выяснить мое мнение.

Для этого есть официальный бланк заявления, в котором я пишу, что я являюсь опекуном вот такого-то ребенка и желаю или не желаю принять его в семью. Если я пишу, что я не могу, я обосновываю причину, почему я не могу. Если я говорю, что я могу, значит, работа происходит дальше со мной. Но органы опеки Октябрьского района должны были получить эту бумагу. Тем более у них, по 44 — ФЗ о ведении регионального банка данных, есть реестр лишенных родительских прав.

Им было достаточно забить фамилию, имя, отчество мамы, дату рождения. И они бы увидели, что у мамы есть еще старший ребенок, — объясняет многодетная мама.

С того дня, как Мария узнала о рождении девочки, она начала обращаться в разные ведомства, чтобы ей помогли.

— 11 февраля я позвонила в Министерство образования, объяснила эту ситуацию. Министерство образования мне говорит: «Мы будем разбираться». После обеда они мне позвонили часа в три, наверное, говорят: «Мы свою позицию высказали октябрьской опеке», что они не правы. Ну, говорит, там уже вроде как распорядительный акт о передаче ребёнка в семью.

Я позвонила опять в опеку, говорю: «Я к вам завтра утром приеду с заявлением». Я написала заявление на имя главы района, что прошу приостановить передачу ребенка третьим лицам, так как у нее есть кровная сестра, воспитывается в моей семье, и я хочу принять этого ребенка. Но я узнала, что ребенок 11 февраля уже был передан [другим опекунам], — удивляется действиям опеки женщина.

Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, откатить назад процесс передачи ребенка другим опекунам у Марии не получилось.

— Когда я задала вопрос начальнику опеки, я говорю: «Вы почему передали? Вы 10-го числа узнали, что я есть, что есть сестра». Вместо этого они не приостановили, а ускорили процесс. Я говорю: «Я не буду скрывать от своего ребенка, что у нее есть сестра». Потому что очень много на практике, даже на моей практике было ситуаций, когда дети становятся подростками и начинают искать своих братьев и сестер.

Они начинают в какой-то степени обвинять опекунов, задавать вопросы: «А почему ты ее не забрала?» И мне была маленько непонятна позиция опеки, когда их интересовал больше всего вопрос, откуда я узнала об этом ребенке — это тайна. Я говорю: «Я очень удивлена, что я от вас об этом не узнала».

Мне сказали, что решение уже принято, мы всё отработали по закону. Я вышла, перезвонила в Министерство, сказала: «Я оставляю за собой право обратиться в вышестоящие инстанции». После этого Елена Альбертовна [Доронина, руководитель опеки Октябрьского района Красноярска] мне позвонила, извинилась, сказала, что они были неправы, свою вину признают. Говорит: «Дайте нам сутки всё исправить». Я говорю: «Каким образом?» Она мне пояснила, что это семья, куда отдали девочку, она не единственный ребенок у них, они у них действующие опекуны, там есть еще дети под опекой. И что они их уговорят написать заявление об освобождении.

Ну, 13-го я позвонила в опеку, мне сказали: «Нет, опекуны ничего писать не будут. Всего доброго». После этого я пошла дальше.

Почему органы опеки обошли семью Марии, где воспитывается кровная сестра новорожденной девочки, Мария не знает.

— Это остается загадкой для меня. Вот на этот вопрос не могу ответить сколько ломала голову, то есть для того, чтобы меня найти, нужно было просто зайти в их единую базу. И там было бы все видно. Я так и не могу получить на это ответ. Тут не мои права нарушены. Тут права нарушены моего ребенка. И того ребенка — жить и воспитываться вместе.

Мария Терещук в ходе разговора с корреспондентом NGS24.RU сообщила, что обращалась в прокуратуру Красноярского края, в министерство образования региона, в опеку Октябрьского района Красноярска, а также обращалась к уполномоченному по правам ребенка в Красноярском крае.

— Понимаете, я была к ней записана. Я же 12-го числа, когда поехала на прием в опеку Октябрьского района, я позвонила помощнику [уполномоченного по правам ребенка в крае], объяснила ситуацию. Они мне сказали, что да, опека Октябрьского района тут не права. Они говорят: «Давайте дождемся результата беседы». Я вышла, позвонила, говорю: «Беседа не получилась». Но вот буквально через час начальник опеки мне перезвонила, давай извиняться, что да, были неправы, постараемся все вернуть.

Наверное, через час еще я сама позвонила опять помощнику уполномоченного, я говорю: «Мне вести вам заявление?» Они говорят: «Нет, давайте подождем». Вроде как вот октябрьская опека все осознала и поняла. Я говорю: «Всё хорошо, давайте подождём». И когда 13-го числа мне опека сказала, что ничего не будут делать, я позвонила опять помощнику уполномоченного по правам ребенка, чтобы привезти заявление.

И Валентина Яковлевна, я так поняла, это помощник Мирошниковой, мне сказала, что они больше не могут давать мне никакие консультации. Якобы опека Октябрьского района сказала, что там объявилась мама. Говорят: «Если у вас есть вопросы, разговаривайте с опекой Октябрьского района». Я говорю: «Хорошо, я вас услышала. Тогда на прием не поеду, жалобу я привезу». И вот 13-го числа я привезла жалобу в министерство, зарегистрировала ее и отдала.

Мирошникова в курсе о действиях органов опеки Октябрьского района и что нарушены права детей. Я просила разобраться и помочь с тем, чтобы дети воспитывались вместе.

Журналист NGS24.RU связался с уполномоченным по правам ребенка в Красноярском крае Ириной Мирошниковой, вот что она сказала:

— Я ситуацию знаю, но я не могу сейчас разговаривать, у меня прием граждан. Если вас интересуют какие-то вопросы, давайте разговаривать все-таки так, как нам предписывает закон. Вы делаете запрос, мы в установленный законом срок отвечаем. <…> Тогда вернее вы получите ответ.

Редакция NGS24.RU направила запрос на официальном бланке, несмотря на то, что устный запрос журналиста имеет такую же силу, как и письменный, согласно закону о СМИ. Мы опубликуем ответ, как только он поступит в распоряжение редакции. Для ответа у ведомства есть семь дней.

Также мы обратились за комментарием в администрацию Октябрьского района, нам пообещали ответить, как только специалисты подготовят информацию.

В прокуратуре Красноярского края сообщили, что Мария действительно обращалась к ним, ее заявление перенаправили в министерство образования Красноярского края.

В министерстве образования региона корреспонденту пояснили, что сама Мария к ним не обращалась:

— Я в курсе этой темы. Давайте я вам сразу объясню, что все вопросы к опеке города Красноярска. У нас нет полномочий влиять на решение муниципалитетов. У муниципалитетов есть свои органы, которые принимают соответствующие решения по данным вопросам. Это органы опеки и попечительства.

— А заявление, которое Мария Терещук писала в прокуратуру Красноярского края? Там сказали, что перенаправили его к вам.

— Я сегодня со специалистами разговаривала, никакого запроса нам еще не поступало, — ответила представитель минобра края.

26 февраля назначено судебное заседание, на котором должны рассмотреть законность действий органов опеки. А пока маленькая Яна в саду уже разболтала подружкам, что у нее есть сестренка и скоро они будут жить вместе.

— Я не знаю, чем у нас решится весь этот вопрос. И потом я думаю, что если вдруг что-то пойдет не так, я не смогу объяснить [Яне], а почему так получилось. Поэтому я сейчас стараюсь эту тему сильно с ней не затрагивать. Я же не могу знать, что суд вынесет. Но пока нет решения суда, я ни в чем не уверена.