Семья из Красноярска усыновила пятерых детей разных возрастов

Число приемных семей в Красноярском крае стабильно растет. По статистике Краевого центра развития семейных форм воспитания, в 2002 году в регионе было всего две приемные семьи, сейчас их свыше 2200. За последние 19 лет количество анкет малышей на сайтах опеки сократилось с восьми до двух тысяч. Медленно, но верно усыновление перестало казаться чем-то недосягаемым. Многодетная семья Колесниковых из Красноярска воспитывает пятерых приемных детей. Мама большого семейства рассказала, как решилась взять подростка и насколько легко малыши уживаются с родными детьми. Семья Колесниковых живет в Октябрьском районе Красноярска. У Владимира и Валентины девять детей, пятеро из которых — приемные. Трое находятся под опекой, а двое уже усыновлены. По документам они ничем не отличаются от родных — взяли отчество главы семьи, а также общую фамилию. Большую часть времени проводят на даче в Минино — там и дом больше, и бассейн построили. Решение взять ребенка из детдома взяла на себя Валентина. Шел 2014 год, у пары уже родились Петя, Полина, Родомир, младший Руслан пошел в первый класс. — Я всегда хотела приемного ребенка и сильно захотела еще одну дочь. До этого спрашивала мужа, он был против. А тут согласился. Как сказал позже — потому что дети подросли и перестали так сильно в нем нуждаться. Старшие ребята сначала не поверили, — вспоминает Валентина. Первой в семье появилась Ярина. Двухлетнюю девочку мама выбрала из каталога на специальном сайте, где хранятся портфолио живущих в детском доме детей. Сейчас девочке 10. Правда, самой младшей она оставалась недолго — уже через год в семье появился еще один сын. — В 2015 году снова оформили документы — так у нас появился второй приемный ребенок, Влад. Он у нас самый сложный по здоровью. По ночам у него могут быть остановки дыхания, причину до сих пор врачи не нашли. Ему 7, но разговаривает он плохо, — объясняет многодетная мама. Еще через три года, в 2018-м, в опеке сами вышли на пару и предложили обратить внимание на 8-летнюю Алину. После смерти мамы девочку забрал дальний родственник, но остаться у него она не смогла. Нужно было быстро действовать, иначе девочка попала бы в детский дом. Так семья выросла еще больше. — Через еще какое-то время Яриша сказала: «Хочу маленькую сестренку». Открыли федеральный сайт. Девочка ткнула на экран и выбрала Софью — сказала, что она будет ее сестренкой. Всей семьей съездили в дом ребенка, познакомились с ней. Так у нас появилась Софья, а у Ярины — младшая сестренка. На этом большая семья решила остановиться. Двое старших, как называет их Валентина, кровных детей уже съехали от родителей — поступили в учебное заведение и начали строить свою жизнь. — В 2019 году, еще до пандемии, случилось так, что одна знакомая пара собрала документы и хотела взять под опеку ребенка из Сосновоборского детского дома. Попросили устроить детям праздник, чтобы прийти и познакомиться. Нас от опеки тоже пригласили — я отказалась туда ехать сразу, тяжело всё это. Но в последний момент та пара передумала и отказалась. Всё было уже организовано, дети ждали — и тогда позвали нас с мужем просто поддержать. Мы приехали. Так у нас в семье появился подросток — 15-летний Кирилл, — разводит руками мать. Сначала был уговор — парень останется и проведет с семьей одно лето. Но осенью в детский дом подросток не вернулся. Оказалось, что Кирилл на 4 года задержался в 5-м классе — его сверстники уже учились в 9-м. — Ему собирались поставить умственную отсталость. У нас он за год сдал экзамены и получил аттестат за 9-й класс. В этом году он сдал экзамены за 10-й класс и перешел в 11-й, — гордо поделилась Валентина. Все дети в семье Колесниковых находятся на семейном образовании — это значит, что они приходят в стены школы только сдавать экзамены. Знания у «семейников», как правило, проверяют каждый год. — Родомир, учась в 7-м классе, в один прекрасный день пришел и сказал: «Я в школу больше не пойду». Не было конфликта. Он просто не системный ребенок, не может жить по графику. Он творческий художник, сам себе режим определяет, ставит задачи и, как он выражается, дедлайны, — рассуждает Валентина. — Моя задача — разбить им предметы на мелкие части. Я им даю задание, они их выполняют. А что касается социализации — гимнастика, танцы, киношкола. На вопрос, есть ли строго отведенное время на учебу в расписании дня, Валентина ответила сходу: — Нет. У меня строго отведенные вопросы. А за уроки они садятся тогда, когда считают нужным. Дети-«семейники» быстрее учатся организовывать свое время. У них выбора нет. Могу сказать так — уровень знаний одинаков, а затрат на обучение намного меньше, — подсчитала мать. Признается, что все дети самостоятельные. Каждый, кроме самых младших, может приготовить обед, постирать и погладить свои вещи. Опыт Валентины в усыновлении как малышей, так и подростков помог ей понять, что, как бы ни старались приемные родители, детский дом всё равно наложит свой отпечаток. И уже не важно, сколько времени он там прожил. — Они всегда будут помнить детский дом. Это всё равно останется с ними, независимо от возраста. Могу пример привести с моим первенцем, кровным ребенком. В 1996-м была еще советская система, когда ребенка сразу после рождения забирали от мамы и приносили только через несколько дней. Три дня я не видела своего новорожденного сына. Вот эта травма, эти трое суток ему аукались очень долго. Пожалуй, последствия этого остались до сих пор. Он очень тревожный, всегда очень боялся от нас оторваться, куда-то отойти. Был капризный, плаксивый. А в 1999 году я рожала дочь — и разница была огромная. Мне ее сразу приложили на живот, она была со мной с первых дней. И у нее такой тревожности нет, — объясняет многодетная мать. — Чем меньше ребенок, тем больше кот в мешке, наверное, так могу выразиться. Не возраст детей влияет, а отношения внутрисемейные. Кирилл, которого мы взяли уже в 15 лет, в относительно благополучной семье рос — с мамой случилась трагедия, а отчим не смог забрать его из-за проблем со здоровьем. Алина пришла к нам в 8,5 лет. И она, пожалуй, самый сложный ребенок. В ее родной семье были свои сложности. Все приемные дети в семье Колесниковых знают о своем прошлом и учатся принимать его. Бывает, сами подходят, спрашивают какие-то подробности своей жизни. Мама терпеливо рассказывает. — Самое тяжелое, с чем я столкнулась и чего я не ожидала, — быть приемным родителем намного тяжелее, чем кровным. И это растянуто в годах. Когда мы рожаем ребенка, сначала он беззащитный, потом садится, ползает, начинает ходить. Мы объясняем ему про острые предметы, розетки, высокий этаж. И постепенно руку отпускаем, годам к пяти базу заложили и чему-то важному научили. А здесь контроль, как в первый день. Каждый день. На протяжении уже 7 лет. Вот это пока для меня самое тяжелое, — признается мать. Еще один важный урок, который из своего опыта вынесла Валентина, касается соотношения родных и приемных детей в семье. — Когда приемный ребенок один попадает в семью и она его окружает, он перенимает ценности этой семьи. А когда приемных детей больше, чем родных, они начинают влиять друг на друга. Отзеркаливать поведение. И такие дети чувствуют других людей, которые жили в детском доме, представляете. У нас был случай. Когда мы Яришку забрали в 2015 году, мы с ней поехали к моей маме в Алма-Ату. Мы встретились с моей подругой в кафе, с ней был ее приятель. Яриша стала странно себя вести — начала заикаться, у нее стал косить глаз. Начала вести себя так, как будто только что вышла из детского дома, хотя уже тогда прошло время. Я не могла понять, что происходит. А потом парень этот говорит: — А мы с ней друг друга чувствуем, она же у вас приемная? Я сам в детском доме вырос. То есть ребенок, сам того не осознавая, на каком-то уровне почувствовал себя в окружении человека, который тоже рос без родителей. И это проявилось физически, тело само среагировало. — И также они ведут себя в семье, если приемных детей не один, а несколько. Они впитывают не наши ценности, а ценности друг друга. Поэтому другим я бы посоветовала окружать приемного ребенка родными детьми. Чтобы кровных детей было больше, чем приемных. Признается, государство достаточно помогает многодетным семьям. — У нас транспортные карты бесплатные! (Смеется.) Кстати, без шуток — у них много тренировок, разъезды постоянно. Компенсация проезда выручает. С 7 до 18 лет выплачивают около 13 тысяч на ребенка. Ну и там по возрастам. Поскольку мне приходит кучкой, я не могу точно сказать, сколько на каждого. Плюс еще идет «зарплата по опеке» — на 4 детей 9 тысяч получает муж, 9 — я. Плюс у нас муж работает. Нам хватает, — улыбается Валентина. Если вас давно посещают мысли взять в семью ребенка из детского дома, задать все вопросы можно в Краевом центре развития семейных форм воспитания, где работает Школа приемных родителей. Теперь в обязательном порядке все усыновители края начинают свой путь именно отсюда. — На занятиях мы подготавливаем будущих родителей к приему ребенка в семью информационно, юридически и психологически. До 2012 года обучение будущие приемные родители могли пройти по желанию, теперь подготовка обязательна для всех, кроме кровных бабушек и дедушек, братьев и сестер ребенка. Но и они могут посетить курсы, если захотят, — объясняет директор Центра Ольга Абросимова. Супругам, которые планируют усыновить, а не взять ребенка под опеку, Школу нужно проходить обоим. Опекуны, оформляющие документы на себя, могут проходить обучение единолично. На вопрос, будет ли семья Колесниковых еще расти, когда младшие подрастут, многодетная мама махнула рукой: — Всё, теперь уже только внуки. Колесниковы — не единственная семья в Красноярске, которая практикует домашнее обучение. Мы писали про многодетную маму, которая сделала детей отличниками на домашнем обучении.