Зима, темнота и советская архитектура: фотограф путешествует на 30 тысяч в месяц и делает волшебные снимки

Раньше я не любил городскую зиму: в панельных районах она кажется настолько унылой, что два шага — и депрессия. Но пару лет назад случайно подписался на фотографа с ником Northern Friend: он снимает постсоветскую действительность зимой, в сумерках и смоге, но снимает так, что воспринимаешь ее как форму искусства. Не меньше поражает география его путешествий: Сахалин, Узбекистан, Мурманск, Норильск, Балканы, Крым... Когда я узнал, что Арсений Котов приехал в Челябинскую область, пригласил его в редакцию 74.RU, тем более находится она на 16-м этаже и открывает вид на наш мрачноватый постсоветский город — всё, как он любит. Обойдя этаж по кругу, Арсений оценил вид на гаражно-строительный кооператив позади бизнес-дома «Спиридонов» и снимать его начал уже после заката, он вообще избегает солнечных дней и ясного неба. Меня поражает, что, проводя в дороге 10 месяцев в год, Арсений умудряется тратить на всё около 30 тысяч рублей в месяц, включая и проживание, и само перемещение. Где-то, как в Киргизии, он останавливается на месяц, где-то проводит несколько дней. Из-за подобной экономичности его инстаграм с 300 тысячами подписчиков не пестрит рекламой, но ошеломляет широтой географии — почти весь континент, от Европы до Дальнего Востока. — Мне много не надо, — объясняет Арсений. — Я где-то езжу на поезде, если нет вариантов, могу и автостопом. Ночую иногда у подписчиков: просто заранее публикую пост, что еду в такой-то город, и обычно находятся люди, готовые принять меня. В Челябинск из Магнитогорска приехал утром на попутной машине, сегодня же уезжаю: спешу домой. В этот раз фотографировал только трамвайное депо № 2. Большое путешествие Арсения началось девять лет назад. Инженер по образованию, он три года работал на одном из ракетных предприятий родной Самары, но в какой-то момент перестал чувствовать перспективу. Его потянуло в дорогу. — Удалось сдать квартиру, появились деньги, и я решил потратить их на свое первое большое путешествие, — вспоминает он. Профессиональным фотографом Арсений не был, но поездки дарили большое количество возможностей снимать архитектуру и людей, и он стал выкладывать их в инстаграм: — Я не учился специально, просто смотрел, что делают другие люди, и пытался делать так же. Постепенно у фотографа появился свой узнаваемый стиль: снимки Арсения всегда сдержанные по цветам, холодные, но при этом в них всегда есть капля оптимизма или юмора. Самый очевидный путь для тревел-фотографа — снимать бесспорные красоты, чтобы много зелени, неба и улыбающихся лиц. Почему Арсений избегает этого? — Не знаю, мне так нравится. Я люблю снимать зимой, потому что день короткий и часто туман или дымка. А летом световой день — 12 часов, я всё это время гуляю по городу и жду сумерек, что утомляет, — объясняет он. — И я люблю север, поэтому мои любимые города — это Воркута, Норильск, Магадан, Мурманск... — А почему объектом съемки ты выбрал советскую архитектуру? С точки зрения инсты вроде как не самое очевидное направление — не котики и не Исландия. — Просто я вижу ее вокруг с самого детства, как и ты, наверное. Меня привлекают какие-то моменты: допустим, свет в окне зажигается, и особо уютно становится. Или в снегопад дымка сгущается и на заднем плане такая недосказанность, огоньки светятся... Я вижу, что это красиво, и стараюсь это передать. Иногда подолгу жду, чтобы в кадр зашел человек или животное, стараюсь так скомпоновать снимок, чтобы на одном плане были, например, многоэтажные дома и градирни. — При этом многие считают, что в позднем Советском Союзе особенного стиля в архитектуре не было, а была лишь унылая однообразность... — Нет, это некорректное мнение, — возражает Арсений. — Может быть, так люди выражают свое отношение к политической системе «всё ужасно, всё плохо». Мне нравится советский модернизм, который появился после 60-х годов. Допустим, сталинский ампир был более классическим, но не очень рациональным, не массовым, рассчитанным больше на элиту. А советский модернизм был очень экономным — это простые кубические формы. Арсений добавляет, что сам по себе модернизм был интернациональным стилем: — Советские архитекторы тогда шли в ногу со временем, — убежден он. — Мне нравится, что советские города того периода выглядели единообразными, аккуратными, в них хотелось находиться. И сейчас мы недалеко от этого стиля ушли: просто дома стали красить в разные цвета и лепить их всё ближе и ближе друг к другу, отчего всё меньше социальной среды, всё меньше инфраструктуры. Как раз сейчас они выродились в коробки для жилья, а от модернизма мы по большому счету так и не ушли. Многие снимки Арсения сделаны с высоких точек: он рассказывает, как при планировании поездок обязательно ищет «стратегические высоты» — дома, на которые потенциально можно забраться, или выйти на общедоступный балкон. Каждая его поездка тщательно готовится, и объекты для съемок выбираются заранее, хотя всегда остается и простор для экспромта. Один из самых занимательных его вояжей последнего времени — месячный тур в Норильск. Арсений рассказывает: — Давно слышал о Норильске, видел чужие фотографии: советский город там полностью сохранен, офигенные пейзажи, заброшки, занесенные снегом по третий этаж. Но билет Москва — Норильск в один конец — порядка 20 тысяч рублей, это почти что мой месячный бюджет. А тут один товарищ рассказал, что его супруга работает в отделе кадров строительной компании и его самого отправляют в Норильск, а он не хочет. И я попросил устроить вместо него меня: пошел работать бетонщиком. Мне купили билеты, устроили на какую-то квартиру с зеками, и так я отработал неделю в ночную смену — тяжело, конечно, но зато попал в Норильск. Потом уволился по состоянию здоровья, получил даже 30 тысяч рублей за эту неделю, и еще лишние 20 дней, чтобы поснимать город. Зарабатывает Арсений не столько за счет рекламы в Инсте, сколько благодаря сопутствующим активностям. Две трети его подписчиков проживают за границей, хотя многие из них являются иммигрантами или их потомками. На паях с европейской фирмой фотограф продает бывшим согражданам постеры: стоимость большого формата доходит до 100 евро, и поскольку спрос неплохой, Арсений только на этом зарабатывает около 30 тысяч рублей в месяц — как раз бюджет его поездок. Кроме того, иностранные издательства выпустили две его иллюстрированные книги — «Советские города» и «Советские сезоны», которые отлично продаются, и потребовали даже дополнительного тиража. Российские издательства сначала вроде бы заинтересовались его работами, но едва дошло до подписания контракта, отказали — мол, отдел маркетинга не согласовал. Впрочем, о деньгах Арсений думает в последнюю очередь: — За годы путешествий я уже научился ездить экономно, поэтому не чувствую потребности в дополнительном заработке. В эту поездку Арсений посетил Сатку, Златоуст, Миасс, Магнитогорск и Челябинск, пробыв на Урале около недели. Снимки он выкладывает не сразу, так что результат мы увидим через месяц-другой. Из Челябинска он на день вернулся в родную Самару, чтобы наутро оказаться в Каире. Подобный ритм для него естественен, и когда я прошу Арсения перечислить поездки 2021 года, он вздыхает: «Ну ты озадачил...» — Мурманск, Череповец, Тихвин, Вологда, Петрозаводск, Воркута (месяц), Салехард, Стерлитамак, Кировск, Йошкар-Ола, Казань, Киргизия (месяц), Турция, Армения, Грузия, Краснодарский край, Дагестан, Москва, Питер, Крым, Тольятти, — вспоминает он. — Я, наверное, половину городов забыл упомянуть. Опыт Арсения вдохновляет. У многих из нас есть список городов, которые хотелось бы посетить, но порой нет куража. Останавливают множественные сложности, в том числе финансовые. Ведь считается, что путешествия по России — это огромные бюджеты, и «дешевле в Турцию». Отчасти это верно, и хороший сервис в России зачастую требует непропорциональных расходов. С другой стороны, правильно организовав поездку и научившись быть неприхотливым, можно увидеть гораздо больше, чем позволяют стандартные туристические маршруты и бюджеты — Арсений доказывает это ежемесячно. Вечером я подвожу Арсения на вокзал, возле которого вздымается спорная пирамида «Синегорья». — Мд-а, не самый шедевральный пример челябинской архитектуры, — говорю я. — Пройдет лет тридцать, и мы посмотрим на него другими глазами, — отвечает он. И укатывает в Самару на боковой полке плацкарта.