«Однажды дочь ушла из дома. Ей было 15 лет»: что такое плейбэк-театр и почему красноярцы там откровенничают

Это такой культурный досуг — прийти посмотреть что-то новое, интересное, дерзкое. Не классическая постановка на сцене, плэйбэк-театр играет в баре, арт-пространстве или в ресторане. Артисты в черно-бело-полосатом, минимальный реквизит, но самое главное — отсутствие заготовленного сюжета. Есть только тема, даже не тема, а скорее состояние: «Про любофф», «Без соплей», «Шепотом», «Абонент недоступен» — а дальше… Расскажите историю, которая ассоциируется у вас с этими словами? Про то, как тебя бросили или бросил ты, как однажды было так смешно, про маму, которая говорила шепотом, когда злилась. Про сокровенное. Про то, что еще никто не знает. Про личное, про твое. Красноярская журналистка Александра Славецкая специально для NGS24.RU поговорила с артистами плейбэк-театра и рассказывает, что же это такое.

Плейбэк-театр немного похож на сессию у психолога, но участники очень не любят, когда перформанс сравнивают с терапией. Если в труппу попадет человек с психологическим образованием, ему придется научиться разделять роли: задача не лечить, не просвещать, а просто выслушать рассказчика и вернуть ему историю, стать эмоциональным зеркалом. Перформанс открывает ведущая — она задает тему вечера, раскрывает ее вопросами-ассоциациями: «Когда это было с тобой? А помнишь, это когда?»

Происходит почти волшебство: незнакомые люди объединяются переживаниями. И, кажется, что нет особой разницы между мужиком в кожаном пиджаке с татуировкой на затылке и мной, учительницей из средней школы. И я, и он влюблялись. И он, и я проживали моменты, когда нельзя кричать и даже говорить — можно только шепотом…

— Зрители иногда делятся, что за полтора часа стали друг другу будто родными, — говорит Елена Абрамова, актриса плэйбэк-театра. Елене 47 лет, она яркая, харизматичная, по профессии — хореограф, ее пластика — органичная и сильная — в каждом номере.

Впрочем, здесь не «номера», а истории. Зрители поднимают руку и рассказывают историю на заданную тему: про себя, про то, что на самом деле случалось и с набором важных подробностей:

— Как тебя зовут?

— Валя.

— О чем твоя история?

— Однажды моя дочь ушла из дома. Ей было 15 лет. Она сидела на качелях и поняла, что не хочет идти домой, — рассказывает зрительница. Ей 50+, пришла на перформанс с друзьями и коллегами. — Она ночевала у друзей, оставалась у них на пару дней. Я знала, что со ней все в порядке. Могла отследить, но домой она так и не шла.

— Она звонила от друзей?

— Мне звонили их родители. И говорили: «Да, Оля была у нас!», «Оля ночевала».

— Что было в этот период в вашей семье?

— Я так много работала. Была занята собой. И все мы что-то делали, делали. А моя дочь не захотела идти — и не пошла. Сделала то, что хочет.

— Увидим! — предлагает ведущая.

И на сцене появляется «Валя», «ее дочь», «качели», «работа мамы», «тревога мамы», долг, поиски, тоска, декларация: «В Красноярске найдена семья, в которой люди делают то, что хотят». Историю из жизни Вали увидели все. Валя заплакала и засмеялась. Зрители присоединились. Актеры сыграли импровизацию.

— Для меня самое главное в наших выступлениях — это когда мы заставляем себя послушать других. Мы все хотим говорить, а послушать — сложно. И когда один человек начинает рассказывать, вначале кажется: «Ну, зачем это мне?!», а потом «это» становится новым времяпрепровождением — люди с интересом слушают! Они соотносят с собой, — говорит Елена Абрамова.

— Я поняла, как мы все похожи, — говорит Ирина Лукьянова-Лукасик, образователь плейбэк-театра в Красноярске. — Пропустив через себя, не знаю сколько тысяч историй, я каждый раз нахожу что-то общее с рассказчиком. Мы все по-разному про одно и то же.

Не все истории грустные. Бывают, смешные, непонятные, глупые, абсурдные. История может быть любой, ее прямо здесь и сейчас разбирают на роли и представляют зрителям и рассказчику. Это возможность буквально посмотреть в зеркало, которое отражает тебя и твою жизнь чуть художественно. С юмором и теплом. В плейбэке не высмеивают, но замечают наши противоречия, то, о чем мы молчим, но оно есть: «Я люблю моего мужа, но он неприятный человек. Хотя и я тоже. Не очень», «Я хочу близости, но открываться не готов. Пусть она открывается», «Вообще-то я самый умный. Я так считаю», «Я классная, понятно?»

Мы сами рассказываем про себя самое главное: то, что может помочь стать счастливее, но часто не слышим своих слов. Смысл теряется. Плейбэк останавливает моменты нашей биографии, актеры говорят: «Посмотри!»

— Как вы думаете, почему люди не стесняются рассказывать о себе? Рассказчики обязательно находятся в каждом вечере.

— Все любят истории: «Рэмбо» со Сталлоне, «В поисках Немо», «Ревизор» Гоголя. Везде случается завязка, и интересно, как разрешится ситуация — кто что сделал, сказал, куда вляпался. И через истории мы объясняем себе жизнь — все должно сойтись, стать понятным, либо забыться. Если в твоей жизни завязались такие узлы, случилась встреча, ставшая поворотной — ну вот случайно работу предложили, или друга выручил сам того не ожидая, или пять раз избежал смерти в путешествии — тем более интересно это пережить еще раз, — говорит Роман Минеев. Роме 37 лет, он работает в музее, создает экскурсии, программы для детей, а еще он мультиинструменталист: играет на гитаре, флейте, клавишах в плейбэк-театре, создавая музыку под разворачивающуюся историю на ходу.

— Как удается импровизировать?

— Один путь — довериться своей моторике и интуиции. Тогда из-под пальцев выходят мелодии, ритмы, грувы, которые диктует ощущение от сцены. Такое потом сложно повторить, если специально не разучивать. А бывает, что из своего сундучка достаешь три блатных аккорда, шпионскую тему из сериала «17 мгновений весны» или блюзовую пентатонику. Главное — вовремя менять темы, не увлекаться. Большая проблема — закончить сцену, когда все уже сказано. Мы увлекаемся.

— Что вы поняли про себя на этой работе?

— В жизни возможно всё. Иногда слушаем — в жизни людей встречается от чуда до полного ахтунга. И спасибо, что они про это рассказывают, — отвечает Елена Абрамова.

— Я понял, что люди не плоские картинки, а такие же глубокие интересные талантливые, как и я, — говорит Павел Бороздов, актер плейбэка, музыкант, педагог по гитаре.

— Мне интересно от плейбэка получать ответы на вопросы, которые меня мучают. Почему случается так, а не иначе. Я бы хотел увидеть историю о случайности — откуда она берется, и как человек ее преследует, и что из этого выходит, — говорит Роман Минеев.

Красноярский плейбэк-театр — это шесть человек, у которых есть еще одна работа, личная жизнь, много дел и забот, а еще они репетируют, обучают плэйбэку и дают два выступления в месяц. И ради чего? Зачем? Может быть, чтобы наш город наконец-то стал разговаривать? Люди в нем не только жили на одних и тех же улицах, но еще и были близкими?

— Для меня успешный перформанс — это когда рождаются следующая, следующая и следующая истории. И люди говорят: «Я вспомнил это!», «Я подумал еще и об этом!», это значит, что самое важное случилось. Мы разбудили мысли и чувства, которые будут со зрителем, когда он поедет домой, этим вечером и не только. Самое главное — фокус настроился на себя, — рассказывает Татьяна Николаевская, ведущая перформансов, актриса плейбэк-театра.

— Некоторые зрители пишут об изменениях, которые происходят с ними после того, как они рассказали историю. Они вспомнили что-то, поделились и в этой сфере вдруг стали происходить стремительные события. Девушка рассказала про бывшего, встретила новую любовь. У другого человека — произошли положительные сдвиги в достижении цели, — рассказывает Елена Абрамова.

Как будто плейбэк — это про безопасную откровенность, когда быть собой — не страшно. Никто не будет высмеивать, скажут: «Будь!».

— У нас нет цели вскрыть что-то болезненное, надавить или вывести на чистую воду, — говорить Павел Бороздов. — Мы бережно возвращаем человеку рассказ о нем же. Помогаем увидеть себя. Я очень люблю, когда происходит замедление: один из нас, кто находится в центре прожектора внимания, вдруг начинает говорить тихо и медленно. Так происходит кульминация истории.

Плейбэк — это большая система со своими законами и работа, актеры регулярно обучаются, проходят тренинги и не пропускают репетиции.

— Самое главное — чтобы люди пообщались, даже те, кто ничего не рассказал. У них произошло общение с самим собой, с историями других людей, — говорит Ирина Лукьянова-Лукасик, — иногда к нам приходят с ожиданием чего-то другого или они вообще не хотели приходить, жена привела. Такие люди зевают. И страдают. И мы заканчиваем перформанс с ощущением — что вот его мы больше не увидим, а он берет и приходит! Что с ним произошло? Настоящая магия для меня, когда рассказчик говорит: «Я же вам про это не говорил! Как вы узнали эту деталь?! И даже музыка совпала!».

— А между нами, актерами, тоже происходит магия. Идет вброс, мы друг друга подхватываем так, что история становится не просто рассказом, а объемной иллюстрацией со внутренними связями. Мы находим метафору, она рождается сама по себе, — говорит Татьяна Николаевская.

Плейбэк — это про взаимосвязь. Тебя и меня. Актера и зрителя. Нас. Ребята проводят репетиции, где каждый желающий может прийти и попробовать поиграть. Актерские упражнения, разминки, рассказы и разыгрывание историй — можно почувствовать, как это.

— Есть желание, чтобы люди посмотрели на себя внутри, послушали других и, возможно, чуть-чуть поделились — а что с ними происходит? По сути, вся наша жизнь соткана из историй, и когда люди чуть-чуть пускают в свой внутренний мир, мы соприкасаемся. Не в телефонах, а вот здесь — рядышком. И мы осознаем, что жизнь наша идет: в ней было и то, и это! Она не проходит мимо, — подытожила Елена Абрамова.