«Это не мошенничество. Мы просто нерационально вели бизнес»: инвесторы пожаловались на долги популярной красноярской бургер-сети

В конце весны в Красноярске почти полностью перестала работать одна из первых сетей крафтовых бургеров «Бургеркит». Летом в редакцию NGS24.RU обратилась одна из членов Клуба инвесторов «Бургеркита» и рассказала, что дело касается не только ресторанов, но и производства готовой еды, которую компания делала для сервисов доставки и заведений общепита. У компании накопились долги перед инвесторами, клиентами и поставщиками. Рассказываем, что привело к краху популярной сети, а также приводим ответ ее основателя.

В начале июня 2025 года Мария вступила в клуб инвесторов «Бургеркита» — популярной красноярской сети крафтовых бургеров. Рекламные листовки с предложением вложиться лежали прямо на столах в одной из бургерных.

— Мы с мужем просто зашли в ресторан поесть и увидели эту рекламную брошюру, — вспоминает Мария.

Они изучили такое же предложение на сайте «Бургеркита» (там говорится про инвестиции от 50 тысяч до миллиона рублей и годовые в 18-24%), проконсультировались с юристами и решили вложить деньги.

Сумму предлагалось инвестировать не в сами бургерные, а в расширение параллельного проекта — фабрики-кухни «Кит Фуд». В объявлениях с вакансиями от ноября 2025 года ее описывали как «активно развивающуюся производственную группу компаний», которая готовит кулинарию и выпечку для партнеров — самыми крупными назывались сети «Пятерочка» и «Самокат».

К тому моменту у проекта было две производственные базы — в Красноярске и Новосибирске. Создатели «Бургеркита» собирались открыть третье производство — теперь в Ростове-на-Дону. Для этого брали оборудование в лизинг и снимали большое помещение.

В начале июня Мария с мужем вложили в проект первые три миллиона рублей. Они заключили договор инвестиционного займа с компанией «Дарк Китчен» и договор поручительства. Директор и владелец компании Сергей Рыжкин выдал расписку на свое имя (копии документов есть в распоряжении редакции).

В сентябре того же года представители «Бургеркита» предложили Марии вложиться второй раз под расширение производства. А в декабре — в третий и уже под более высокий процент.

— Сказали, что деньги нужны срочно для запуска Ростова. У нас были свободные средства, поэтому мы заключили третий договор, — утверждает девушка.

Два последних инвестиционных договора при этом Мария заключала уже с другой компанией — «Китфуд». Ей с начала 2025 года руководит и владеет Иван Малинов, он же указан и в договорах, которые подписывала Мария. А вот расписки по обоим этим договорам выдавал Тимур Алмабеков — основатель «Бургеркита». И «Китфуд», и «Дарк Китчен» при этом зарегистрированы в Элисте — столице Калмыкии.

Судя по копиям договоров, Мария с мужем инвестировали семь миллионов рублей (три плюс два плюс два миллиона) под 2,5% и 3% годовых. NGS24.RU девушка говорит, что в целом в фабрику-кухню они с мужем вложили около девяти миллионов. Поначалу проценты, по словам Марии, выплачивали вовремя.

Так было до новогодних праздников в начале 2026 года.

— В январе они написали, что из-за длинных выходных не могут вывести деньги. Мы ответили: хорошо, тогда начисляйте проценты за просрочку, как предусмотрено договором. После праздников они действительно заплатили, — вспоминает она.

Однако Марию насторожило, что компания заранее не подготовила деньги для расчетов с инвесторами. Переломным месяцем стал апрель. Тимур Алмабеков сообщил инвесторам, что один из их крупнейших заказчиков расторг договор поставок, так что выплаты инвесторам прекратились.

Со слов Марии, оказалось, что предприятие задолжало налоговой до 60 миллионов рублей и налоговики арестовали счета компании. По данным сайта арбитражного суда, в марте 2026-го налоговая служба Калмыкии подала иск к компании «Дарк Китчен» о банкротстве за долг в 52 миллиона рублей. Его, правда, сначала оставили без движения, а потом вернули УФНС, так как та неправильно подала заявление и не исправила нарушение.

Инвесторы в ответ на объяснения Тимура потребовали вернуть вложенные деньги.

— Мы сказали: верните нам тело займа и проценты, а свои проблемы решайте сами. Нам ответили, что счета заблокированы, денег нет, «Самокат» больше не платит, — вспоминает Мария.

По ее словам, сейчас им должны более 10 миллионов рублей: около девяти — основного долга и полтора миллиона рублей начисленных процентов. Мария говорит, что представители «Бургеркита» первое время оставались на связи с инвесторами.

— Они говорили: «Мы же никуда не уезжаем, не теряемся». Всё обещали, что вот-вот получат деньги и начнут рассчитываться.

Со слов девушки, им объясняли, что часть бизнеса продают неким инвесторам из Москвы, за что рассчитывают получить 50 миллионов рублей.

— Нам рассказывали, что нашли покупателей, уже получили первый транш в пять миллионов. Из них нам перечислили 30 тысяч, это всё, что было с апреля, — описывает Мария. — Потом они должны были получать еще по пять миллионов каждую неделю, но опять что-то не получилось.

В последние недели, по словам собеседницы, основной владелец «Бургеркита» Тимур Алмабеков перестал им отвечать. В итоге в июне она подала иски в Октябрьский суд к самому Алмабекову, директору «Дарк Китчен» Сергею Рыжкину и директору «Китфуда» Ивану Малинову (1, 2, 3). Предварительные заседания назначены на сентябрь и октябрь.

Из них троих Мария и ее муж не так давно встретились с Рыжкиным, чтобы как-то решить проблему с долгами.

— Он сказал: «Я вообще наемный работник, это всё Тимур», — передает она. — Я отвечаю: «Но ты ведь поручился по сделке, ты лично принимал у меня деньги». Он сказал, что всё понимает: «Это не мошенничество. Мы просто нерационально вели бизнес». Объяснял, что были дорогие ремонты, большие расходы, а решения принимал только Тимур.

Сергей говорил, что основной бизнес «Бургеркита» строился не на ресторанах, а на производстве продукции для сервисов доставки, в которое и вкладывались инвесторы.

— Он прямо сказал, что рестораны почти ничего не зарабатывали, а основные деньги приносило производство продуктов, — пересказывает Мария. — Рестораны были скорее витриной бизнеса.

Девушка считает, что пострадавших инвесторов значительно больше. В чате Клуба инвесторов в телеграме, судя по скриншоту, писали, что вложившихся — около 70 человек.

— Нам говорят разные суммы — кто-то про 100 миллионов рублей [общих вложений], кто-то про 120, — перечисляет она. — У нас, например, номер последнего договора — 89, то есть очевидно, что инвесторов было немало.

Проблемы затронули не только инвесторов. По информации Марии, у компаний группы «Бургеркита» крупные налоговые долги, сотрудники идут в суд из-за невыплаты зарплаты, а руководителей вызывают на проверки. О проблемах сети «Бургеркит» NGS24.RU сообщал в конце мая.

По данным «Контур.Фокуса», к компании «Дарк Китчен» за последний год в арбитражный суд в целом подано 55 исков на общую сумму в 80 миллионов рублей (в том числе и тот самый от налоговой на 52 миллиона). К «Китфуду» — семь на 8,8 миллиона. В основном это дела о нарушении договоров поставок.

Основное юрлицо «Бургеркита» сейчас, судя по сайту сети, — компания «Пищевая цепь», также зарегистрированная в Калмыкии в январе 2024 года. (У Тимура Алмабекова с 2014 по 2018 год была еще одна компания с таким же названием).

Еще одно юрлицо, входящее в группу, — ООО «Бургер» (да, тоже из Калмыкии). Им владеет и руководит некий Федор Бойко с ИНН, полученным в Красноярском крае. С середины 2025 года к компании «Бургер» подали шесть исков о взыскании трех миллионов рублей долгов (в том числе от банка «Точка», который требует 2,2 миллиона рублей по кредиту).

У всех компаний и у ИП Тимура Алмабекова приостановлены операции по счетам.

После блокировки счетов и остановки производства на фабрике-кухне арендодатель опечатал производственную площадку на Южном берегу в Красноярске, а лизинговые компании изъяли оборудование, рассказывает Мария.

— Производство полностью остановилось. Всё оборудование, которое было в лизинге, забрали. Осталось только какое-то недорогое имущество, которое арендодатель оставил себе в счет долгов, — перечислила девушка.

В Красноярске закрылась и большая часть ресторанов «Бургеркит», писал ранее NGS24.RU. По словам Марии, из семи ресторанов работают лишь два, «производства нет, бухгалтерию распустили, офиса тоже больше нет». Помещение закрытой точки на Театральной площади, например, также с начала июня опечатал владелец. На входе с тех пор висит объявление от ресторана:

«Привет, друзья! Сегодня мы закрыты — извините, что так вышло. <…> Заглядывайте к нам в другой раз — будем рады видеть вас».

Из-за отсутствия собственного производства, утверждает собеседница, в бургерных ухудшилось и качество продукции:

— Теперь они покупают всё готовое. Булки другие, мясо другое, ассортимент сократился буквально до трех-четырех бургеров.

По словам Марии, сейчас инвесторов уже мало интересуют обещанные проценты: «Нам хотя бы вернуть основной долг, — поясняет она. — Деньги были от продажи родительской квартиры. Сейчас ни денег ни квартиры. Хотели подкопить и дом купить. Тимур и другие говорят, что хотят заново запустить производство. Но мы уже четыре месяца ждем».

NGS24.RU обратился за комментариями к Тимуру Алмабекову, Иван Малинову и Сергею Рыжкину с такими вопросами:

• Сколько всего инвесторов участвует в программе? Какую сумму они вложили Скольким из них вы должны деньги?

• Из-за чего у «Бургер Кита» начались проблемы?

• В каком состоянии сейчас сеть, а также производство еды?

• Каков общий долг всех ваших юрлиц?

• Какие планы на будущее?

Сергей Рыжкин отказался от комментариев. Тимур и Иван согласились ответить, только если их совместный комментарий опубликуют полностью. Вот он:

— Мы получили запрос от СМИ и не будем от него уходить.

Да, инвестиционная программа работала на привлечение финансирования с 2023 года до весны 2026 года. Как только мы осознали масштаб проблемы, мы прекратили привлечение новых средств, понимая, что новые обязательства мы точно выполнять не сможем.

Да, на сегодняшний день, мы временно не исполняем обязательства перед инвесторами.

Мы не прячемся за обтекаемые формулировки и называем всё прямо, потому что за каждым договором стоит реальный человек, доверивший нам свои деньги.

Мы несем полную ответственность за все обязательства по этой программе. Не перекладываем ее ни на партнёров, ни на обстоятельства. Люди поверили нам — значит, отвечаем мы, и никто другой.

Что произошло. Мы привлекали средства, чтобы строить компанию, — и строили ее на эти деньги, а не выводили их куда-то на сторону. Для нас это был единственный источник финансирования, доступный на тот момент. Мы сделали сайт и рассказали про бизнес и что мы предлагаем. Бизнес развивался, и люди начали проявлять интерес.

Три года мы исправно платили проценты по данным договорам инвестиционного займа. Благодаря инвесторам мы смогли построить одного из лидеров производства готовой еды с тремя производствами на юге России и в Сибири. Из маленькой сети бургерных мы выросли в среднего регионального производителя готовой еды.

Мы росли очень быстро и успели наделать немало ошибок. Весной 2026 года, из-за стечения обстоятельств и принятых ранее неверных решений, мы практически за несколько дней лишились всего основного бизнеса. Часть контрагентов разорвали контракты, мы остались без выплат по старым поставкам и не смогли продолжить деятельность. Это специфика бизнеса — ежедневная большая потребность в деньгах: закупка сырья, оплата счетов чтобы осуществлять деятельность и прочее.

У нас были активные переговоры с пулом инвесторов по быстрому восстановлению (на условиях передачи части бизнеса в обмен на ресурсы для восстановления), и мы на это очень рассчитывали, от чего совершили еще одну ошибку — мы искренне верили сами, что восстановимся быстро и открыто про это говорили. Мы ошиблись в сроках — но не в намерениях. Переговоры сильно затянулись и только сейчас дали минимальный результат.

Это не снимает с нас ответственности — никто кроме нас в текущей ситуации не виноват — это честный ответ на вопрос, что стало с деньгами: они не исчезли, а были вложены в бизнес, который в одночасье потерял опору.

И вот что важно понимать про эти деньги. В программу вкладывались не только сторонние инвесторы, которые пришли с сайта. Свои средства вложили и наши самые близкие — мамы, папы, тещи, братья, сестры, не говоря уже про близких друзей. Никто не строит обман на деньгах собственной семьи. Мы верили в проект настолько, что привели в него дорогих нам людей, — и сегодня несем перед ними ровно ту же ответственность, что и перед всеми остальными. Мы не наблюдаем за чужими потерями со стороны. Мы потеряли вместе со всеми.

Сейчас ситуация действительно тяжелая, и мы этого не приукрашиваем. У каждого из нас большой минус на счетах, у компаний тоже. Но у нас есть план восстановления, и мы уже три месяца по нему работаем. За это время мы сделали самое главное: выжили, и сформировали пошаговый план как оттолкнуться от дна и постепенно восстановиться. Мы убрали все расходы, без которых можно существовать. Работаем на всех позициях снова сами.

В работе сейчас два основных направления: перезапуск одного из производств и частичное сохранение, с дальнейшим развитием сети «БургерКит». К возврату средств инвесторам мы планируем перейти ориентировочно в течение шести месяцев, по мере восстановления выручки. Мы сознательно не называем более ранних дат, которые не сможем выдержать: подвести людей очередной раз мы не имеем права.

Что мы делаем для инвесторов уже сейчас. Мы открыты к прямому диалогу с каждым. Все контакты есть у инвесторов. Готовы показать реальное положение дел без прикрас более подробно, чем здесь. Если вы вложили средства — напишите нам, если мы еще с вами не общаемся. Мы отвечаем каждому лично.

И о главном. Мы понимаем и уважаем право каждого инвестора защищать свои интересы любыми законными способами. Но у нас с вами одна общая цель — вернуть вложенное. И достижима она только в одном случае: если компания продолжит работать и снова начнет зарабатывать. Остановленный бизнес не возвращает долги — их возвращает бизнес работающий. Поэтому мы ежедневно делаем и будем делать всё, чтобы компания встала на ноги и оставалась реальным источником возврата ваших денег. Это единственный честный путь, и мы по нему идем.

Мы не снимаем с себя ответственности и не просим о снисхождении. Мы просим о времени — и наполняем его ежедневной работой, а не обещаниями. Мы отвечаем за свои слова и готовы отвечать за них перед каждым, кто нам доверился.

Мы благодарны каждому, кто проявляет терпение и остается с нами в диалоге. Мы понимаем и тех, кто зол, — их право и мы это уважаем.