Коллекция ретроавто с машинами Годенко и как у Никулина достанется Москве? Как красноярские власти убили уникальный в России музей

В Красноярске после 13 лет существования закрывается уникальный музей ретротехники, который создал один из основателей династии перевозчиков — 72-летний Александр Кнапнугель. Здесь собраны автомобили, которых больше нет нигде в России: «Победа Спорт», автобус из «Кавказской пленницы» и машина самого Годенко. Причина — полное равнодушие власти и холодные стены с дырами, где зимой плюс пять. Редакция NGS24.RU побывала в музее перед закрытием — показываем, какой уникальный объект теряет город.

Музей на улице Парашютной просуществовал всего три года, хотя коллекцию Александр Эдуардович собирал с 2013-го. Идея принадлежала бывшему мэру Красноярска и ныне депутату Госдумы Сергею Ерёмину.

— Я собрал одну машинку для себя, для деревни. Он увидел и пригласил заняться музеем, — рассказывает Кнапнугель, поглаживая кошку Мусю, которую называет «замдиректора». — Я занялся, а он в кусты. Даже не приходит сюда. Одному такую ношу в моем возрасте тащить невозможно.

Создатель музея не скрывает горечи: его уговаривали, обещали муниципальное финансирование, но 13 лет спустя он остался один на один с сотней машин и продуваемым всеми ветрами сараем.

— Ерёмин сказал: будет муниципальный, будет финансироваться. За 13 лет сменилось пять губернаторов, пять мэров. Все были здесь, все в ладоши хлопали, все обещали. Результат налицо. Никому ничего не нужно.

Коллекция музея уникальна даже по меркам Москвы и Санкт-Петербурга. Здесь нет простых «Жигулей» или «Москвичей» — только спецмашины, которые в СССР нельзя было купить в личное пользование.

— Вот автомобиль из «Кавказской пленницы». Единственный в России. Больше нету, — ведет экскурсию Кнапнугель, показывая на легендарный «Адлер». — Я ездил на нем прошлым летом. Останавливаюсь на светофоре, мужик из «Газели» открывает окно, говорит: «Дед, эта машина должна в серванте стоять, а ты ездишь на ней».

Вон «Победа Спорт» — их всего две в России. Это машина для кольцевых гонок. Она ещё не ездила по городу. 2 февраля мы закончили собирать её, а 7 мая она ездила на выставку в Политехнический институт.

Автобус голубенький — их два: в Сочи и у меня. «Виллис» — четыре штуки.

Вот этот автобус — единственный в России, потому что сделано всего восемь штук на заказ. Он деревянный, а металл прикручен саморезами.

Вот эти три москвича не дожили до нашего времени. Мы делали их, получается, по чертежам завода-изготовителя.

— Их было выпущено всего 2 000 штук. Вот таких вот. Это после войны, 49-й год. Металла не было. Шасси выпускали на Московском заводе, а деревянную часть — на авиационном заводе. Вот мы повторили такую же машину, — рассказывает Александр Кнапнугель.

Александр Эдуардович ведет нас дальше и неожиданно кивает в сторону.

— Это вот там вон сосиски стоят.

Журналисты переглядываются, а он уже объясняет, что это за «сосиски» и при чем тут главный универмаг. Оказывается, перед нами редчайший автомобиль, который выпустили специально для торговли.

— Это в 53-м году, когда открывали ГУМ, — рассказывает Кнапнугель. — ГУМ заказал 20 машин таких.

Александр Эдуардович водит гостей по стендам, увешанным фотографиями, и как по пунктам перечисляет всё, что музей сделал для города бесплатно.

— Вот это мы ездили, возили машину на выставку. Это на День города. А это — в детский дом ездили, — комментирует он снимки, попутно отмечая, что именно его колонна ретроавтомобилей открывала движение по Николаевскому мосту.

Он рассказывает, как они выступали на Ярыгинской набережной, выезжали на все Дни Победы и городские выставки.

— Это вот на Емельяново мы ездили. Мы участвуем в общественной жизни города, — подводит итог Кнапнугель, и тут же его голос срывается в горькую усмешку. — И при этом город не поддерживает. Вы думаете, хоть копейку заплатил?

Создатель музея поясняет, что за все эти годы власти лишь хлопали в ладоши и давали обещания, но ни рубля на содержание или ремонт уникальной коллекции так и не выделили.

Особое место — «Чайка», на которой ездил легендарный хореограф Михаил Годенко. Её подарили ему после поездки в Америку, когда он прославил Красноярский край на весь мир.

В 1991 году Годенко умер, но «Чайка» ещё какое-то время выезжала на линию. В 2007-м, вспоминает создатель музея, в город приезжал Филипп Киркоров, его возили на этой машине, и певец… обморозил ноги.

— Её поставили, замотали в целлофан — и она сгнила. 23 года стояла на улице! — возмущается Александр Эдуардович и цитирует свой разговор с чиновниками. — Я говорю: «У вас совесть есть? Давайте её хоть в помещение перетащим».

Машину перенесли, но, сетует Кнапнугель, денег на восстановление памяти о великом человеке никто так и не нашел.

— А никому не стыдно. Все же видели — и губернаторы, и министры. Все были в этом музее. 23 года — и никому ничего не нужно, — заключает он, разводя руками.

Отдельная история — автобус, найденный на берегу Енисея.

— Вот в таком виде я его нашел. Морда обрезана, трактор его как вагончик для рыбаков таскал. Я выкупил, отремонтировал. Сейчас на ходу. Раньше их тысячи были.

Среди экспонатов есть машина, которую Кнапнугель показывает с особым чувством, — «Волга» ГАЗ-22, имеющая прямое отношение к легендарному артисту Юрию Никулину. Александр Эдуардович поясняет, что это не обычная «Волга», а уникальная спецмашина, которая не продавалась в личное пользование.

— Никулин подписывал бумагу у самого Брежнева, что ему надо возить реквизит, — пересказывает историю создатель музея. — Ему продали единственному такую «Волгу».

Он проводит рукой по кузову и с гордостью добавляет, что подобных машин в стране единицы, и большинство из них давно утрачено.

— Вот это наша история, — говорит Кнапнугель, — а чиновникам на неё наплевать.

Отдельного внимания, по словам Кнапнугеля, заслуживает машина, которую в народе боялись как огня.

— А вот та последняя машина — это гроза всех пьяниц была, — указывает он на неприметный фургон. — Это спецмедслужба. Которая ездила, собирала пьяных.

Александр Эдуардович вспоминает, что такие автомобили даже попали в кино — в фильм «Высота» про скорую помощь. Он рассказывает, как эта машина колесила по городу и собирала «улов».

— Вот такие сообщения были руководителю предприятия: «Доводим до вашего сведения, что такой-то работник…».

Создатель музея поясняет, что для советского человека попасть в такой фургон означало заиметь серьезные проблемы.

— Ну, это было сразу лишение 13-й зарплаты, перестановка в очереди на квартиру и так далее. Наказание-то было, дай Бог, — усмехается Кнапнугель.

И тут же добавляет из личного опыта:

— Я вот жил здесь, на Предмостной, рядом магазин, где водку продавали. Как только такая машина подъезжает — все в кусты!

Музей ютится в здании автобазы 1967 года постройки.

— Окна видите? Этой зимой здесь было плюс пять. Ветер гуляет — стены разошлись, — показывает хозяин на щели, сквозь которые видно улицу. — Я туалет сам сделал, кабинет — сам. Воду сливал с машин, чтобы не замерзли. Я бегал с паяльной лампой. Я их прошу: вы сделайте здесь тепловой контур, сделайте окна, отмостку, потому что всё провалилось. Заделайте эти щели. И на этом, в этом году это хватит всё.

Недавно у музея появился шанс. В ноябре 2024-го губернатор Михаил Котюков дал поручение проработать вопрос о передаче коллекции в муниципальную собственность. Кнапнугель за свои деньги, 400 тысяч рублей, заказал оценку в московском институте.

— Оценили в 56 миллионов. Это очень мало, но я согласился, — говорит Александр Эдуардович. — А они прочитали цифру и сказали: «Мы не будем покупать». Я спрашиваю: «А почему я заплатил 400 тысяч?» — «Это ваши проблемы». Всё.

— Как вам аргументируют отказы власти? — спрашиваем мы.

— Игнорируют, — пожимает плечами создатель музея. — Министр транспорта Зотин мне сказал: «Александр Эдуардович, вы знаете, что такое чиновник. Что губернатор скажет, то и делаю». Я ему ответил: «Чтобы быть министром транспорта, надо носить голову, в которой есть мысль, как улучшить работу транспорта. А вы чиновник? Какого хрена вы сидите?»

О закрытии Александр Эдуардович объявил две недели назад. Реакции от министерств транспорта, культуры и краевой администрации нет.

— Ни одного звонка! — разводит он руками. — Хотя сейчас распиарено всё, что угодно.

Очередь за уникальной коллекцией — в музее 120 единиц техники — уже выстроилась.

— Новокузнецк приезжал: «Всё оптом заберём». Из Москвы звонят: «Будешь продавать — завтра прилечу». Из Владивостока, — перечисляет Кнапнугель. — В интернете наш музей на четвёртом месте по России после краеведческого. А чиновники говорят: «Мы не знали».

Сам он ещё не решил, продаст ли коллекцию по частям или полностью, но одно ясно: в Красноярске этого чуда больше не будет.

— Я правильно делаю, что закрываю? Денег больше нет. Продолжать невозможно, — вздыхает он.

На просьбу журналистов прокомментировать ситуацию в министерстве транспорта Красноярского края ответили следующее:

— Мы совместно с администрацией города прорабатываем вопрос по предоставлению мер поддержки данному музею.

Александр Эдуардович продолжает восстанавливать «Руссо-Балт» 1909 года в мастерской.

— Ну не остановишься, — улыбается он, провожая нас к выходу.