Красноярка бросила преподавание и теперь делает фарфоровых зверей с золотом

В мастерской красноярской керамистки Кати Замковой, которую она снимает в центре города, вместо привычных столов — средневековые гобелены, а на полках вместо посуды — улыбающиеся лисы с золотыми рожками. Ее бренд «Дивнолесье» — это попытка спрятаться от реальности в сказку. Ту самую, где есть Skyrim, «Властелин колец» и волшебная палочка из деревяшки. Корреспондент NGS24.RU побывал в этом мире, и узнал, почему его создательница сбежала из Томска, сколько зарабатывает на фантазиях и почему тряпичный заяц стоит 7500 рублей. От живописи к глине и рыба фугу как манифест Когда заходишь в мастерскую Екатерины, сразу теряешь чувство реальности. Вместо строгих столов — средневековые гобелены, на полках — улыбающиеся лисы, единороги с бородами и светильники-луны. — Всю жизнь я творческий человек, — рассказывает Катя, поправляя корону, которую мы ошибочно приняли за ободок. — Я художник-живописец по первому образованию. Но меня всегда привлекало что-то объемное, что можно потрогать. В керамике я могу реализовывать всё: и рисовать, и лепить, и создавать свой мир. Но первое, что приковывает взгляд в центре мастерской, вовсе не эльфийские броши. Здесь воцаряется рыба фугу. Созданная из керамики, она парит в воздухе, лишенная привычного дна, будто вынырнула из сюрреалистического сна. — Какая рыба угарная! Зачем вот эта рыба? — искренне удивляемся мы, застывая перед арт-объектом. С виду хрупкое, но прошедшее огонь создание — не серийный товар, а учебный проект. Это чистый выплеск фантазии автора. — Я делаю то, что мне нравится, в кайф, — пожимает плечами Катя. — И не чувствую давления, что я обязана стать великим художником. Изразцы для кухонного фартука и экскурсия по «Дивнолесью» Красота в мастерской «Дивнолесья» рождается не по расписанию, а в гуще творческого хаоса. В день нашего визита мы застали Катю вовсе не за росписью нежных фей, а за созданием облицовочной плитки. — Что делаешь? — поинтересовались мы. — Изразцы, — улыбнулась художница, ловко орудуя стеком. — Это плитка, которая облицовывает всякое. Оказалось, что сказочные звери — не единственная страсть мастера. — Вот у меня спрашивают, — рассказывает Катя, кивая на готовые образцы. — Кто-то хочет вмонтировать прямо в кухонный фартук. Кто-то — для каминов. Катя не ограничивается одним материалом. — Я работаю с разными глинами. Сейчас в основном на российских производствах, — поясняет мастер. — Но если говорить о фарфоре, то это английский фарфор. У нас его не производят в стране. Закончив с изразцами, Катя отряхнула руки. — Фоткайтесь, там у меня зона тоже с изделиями. Художница перелетала от стеллажа к стеллажу. — А здесь у меня украшения, всякие штучечки. Мы вертели в руках фарфоровых котиков с крылышками, разглядывали крошечные пуговицы с лесными зверями. — Блин, какие классные! — только и успевали повторять мы. Почему Красноярск и первые шаги в керамике Путь к глине был извилистым. До переезда в Красноярск девушка жила в Томске, преподавала рисунок и живопись. Два года назад она решилась на перемены. — Изначально у меня была цель поступить в институт именно в Красноярске. Во-первых, в Сибири это ближайшее место, где есть специальность «керамика». Во-вторых, я люблю этот город. Здесь горы рядом. Томск я не люблю всей душой. Красноярск — в тысячу раз лучше. До того как в мастерской появились две печи, Катя осваивала керамику вслепую. — Я начала учиться самостоятельно в Томске, — вспоминает она. — Ходила в студию-коворкинг. Там мы лепили сами собой, каждый сам за себя. Два месяца пробовала, набивала руку. Полепила для себя — и потом вышла на первый маркет. Сначала были стандартные тарелочки, повторение чужого. Когда только начинаешь, у тебя ещё нет концепции. А потом постепенно всё переросло в то, что я с детства любила. Почему «Дивнолесье» Когда мы спросили Катю, как родилось такое необычное название, она улыбнулась. — Сначала бренд назывался просто моими инициалами, — признается она. — Но потом я поняла: хочется чего-то более сказочного, лесного. Художница перебирала варианты, и вдруг её осенило. — Я подумала: есть же Дивногорск, прикольное название. Слово «дивный» — чудесный, удивительный. И лес. Вот и получилось «дивный лес» — Дивнолесье. Катя признается, что ей нравится эта отсылка к русским топонимам — городам из двух слов: Красноярск, Белогорск, Нижний Новгород. — Это как название какой-то вымышленной страны или локации из фэнтези, — объясняет она. — Но при этом звучит по-русски, по-родному. Мне кажется, отлично получилось. «Я уходила в игры, чтобы забыться» За улыбчивой и спокойной девушкой, которая лепит сказочных зверей, стоит тяжелая биография. Катя редко говорит об этом, но не скрывает: её детство не было безоблачным. — В 10 лет я потеряла одного из родителей, — тихо говорит она. — На меня это произвело очень сильное впечатление, как на ребёнка: «Как так?». Тогда же появился первый компьютер, и 10-летняя Катя ушла в игры с головой. — Я могла реально сидеть по 12 часов, — вспоминает она. — Skyrim, Oblivion, Гарри Поттер — всё это фэнтези. Позже добавились книги, потом — свой выдуманный мир. — Мне хотелось куда-то уйти от реальности, — признается мастер. — Построить его и представлять, будто я живу там, а не здесь. В подростковом возрасте было тяжело: Катя не ночевала дома, ходила по клубам, пила алкоголь. — Был период, когда я была очень нехорошим подростком, — говорит она без прикрас. Всё изменила собака. — Когда у меня появился лабрадор, я стала другим человеком, — улыбается Катя. — Как будто ребенок родился. Я поняла: ответственность. Свой бренд Катя называет фантастическим, сказочным миром. — Меня с детства привлекало фэнтези: Oblivion, Skyrim, «Властелин колец», Гарри Поттер. Я даже делала себе волшебную палочку из деревяшки, — объясняет девушка. — Создать свою вселенную, маленькое волшебство, которое можно забрать домой, — вот моя цель. Микрозвери с настоящим золотом и зайчик, которого больше не будет Особое место в сердце мастера занимают микрофигурки. — Мне нравятся мои микрозвери, — оживляется Катя, вертя в пальцах фигурку размером с ноготь. — Сейчас работаю только с фарфором. Беленькие зверята с препаратом золота — это настоящее золото, которое обжигается при 780 градусах. Все удивляются: «Ой, какая маленькая, у нее есть лапки, носик!». Художница признается: — Мне нравится миниатюра. Копаться почти с лупой. У меня мелкая моторика очень развита. Катя берет с полки мягкую тряпичную игрушку — зайца с длинными ушами и нашитым сердечком. — Вот у меня есть зайчик, — говорит она. — Тоже в одном экземпляре. Такие игрушки мастер не тиражирует. Нашла уникальную ткань — пошила одного. — Ткани были одни, — объясняет художница. — И таких игрушек я уже не смогу сделать. К слову, стоит он 7500 рублей. — Самое дорогое сейчас — игрушки. Вот эти, в одном экземпляре, — кивает Катя на полку. Зайчик стоит 7500 рублей, те, что поменьше — 6500. В игрушках цена складывается из уникальной ткани, ручного пошива и того самого «вложить всё». — Если я делаю кружку, расход материала гораздо больше. А здесь — комочек глины. По сути, основная цена — это чисто моя работа. Рядом — нюхлеры и коза. — В них я вложила всё. Всю свою энергию, интерес. «Всё из головы»: как рождаются формы Катя признается: в работе она почти не пользуется картинками-подсказками. — Я обычно, когда что-то леплю, не обращаюсь ни к каким референсам, — поясняет она. — Всё из головы беру. Чаще всего — да. Единственное исключение — окраска реальных животных. — Если я леплю лису, могу посмотреть, как она выглядит, — улыбается художница. — А вдруг у меня там как-то по-другому?. А вот форма, пропорции, характер — чистая импровизация. — Я всё равно придумываю какую-то свою форму, — рассказывает Катя. — И уже в ней меняю детали. Чтобы не лепить одно и то же по десять раз, мастер использует гипс. — Я создаю гипсовые формы сама, — показывает она на полку с молдами. — А потом в них могу штамповать варианты. «"Почему так дорого?" — это не мой клиент» С каждым маркетом Катя сталкивается с одним и тем же вопросом. Раньше пыталась объяснять про обжиги, золото, часы работы. Сейчас — перестала. — Если мне так говорят, значит, это не мой клиент. Я не буду тратить время на человека, который всё равно не купит. Мастер давно заметила: настоящие покупатели не торгуются. — Они вообще не спрашивают, сколько это стоит. Просто говорят: «Вот это, вот это и вот это». Минута на котика, сутки на обжиг Катя признается: самый быстрый этап — это лепка. Крошечный котик с крылышками занимает 10 минут, если что-то простое — вообще две или пять минут. Но дальше начинается самое долгое. — Самое ответственное — роспись, — поясняет мастер. — И обжиги. Два обжига — почти сутки. Один — 10–12 часов, второй — 14. Если добавляется золото — еще плюс шесть часов. А время самой Кати — это роспись и глазуровка. — В среднем выходит максимум полчаса моего времени на изделие, — подсчитывает художница. — Рука набита, и я чик-чик-чик. Без станков и кредитов и какая она — идеальная кружка Мастерскую Катя снимает с коллегой — тоже художницей, но уже мастером по стеклу. За аренду в центре платят символическую цену. Но большая часть оборудования — своя. — Всё, что здесь есть, — мое, — показывает Катя на две муфельные печи. — Маленькая стоила 44 тысячи вместе с доставкой, большая — за сотню. Это российский производитель. Среди фарфоровых зверей в мастерской притаилась странная гипсовая форма. — Это моя идеальная кружка, — улыбается Катя. Художница долго мучилась: ручная лепка и гончарный круг не давали нужного результата. Хотелось высокую, но легкую, 400 миллилитров. — Я нарисовала эскиз, потом обратилась к 3D-моделлеру. Дальше — печать, гипсовая мастер-модель и литье в полуфарфоре. С помощью литья кружка получается легкой и изящной. Пуговицы для мастеров и творческие покупатели Кто же покупает всё это волшебство? — Мне кажется, мои клиенты — в основном такие же творческие люди, — говорит она. — Те, кто тоже что-то хочет делать своими руками. Но есть и неожиданная категория. — Помимо изделий для обычных людей, я делаю вещи для мастеров, — поясняет художница и высыпает на стол горсть керамических пуговиц. — Те, кто шьют, занимаются вышивкой, покупают у меня пуговицы. Пришивают их куда-то, добавляют в браслеты мои бусины. Покупатели «Дивнолесья» — чаще всего творческие, любят фэнтези. И мужчины не устают удивлять. — Парни просто тащатся от моих рыб! — смеется Катя. — Я перестала их делать — это была психологическая травма. А они всё просят: «Рыба! Давай рыбу!». Плагиат и воры Несмотря на сказочную атмосферу, бизнес остается бизнесом. — Я выпустила рилс про игрушку-козу, набрала 40 тысяч просмотров. Смотрю — одна девушка-керамистка отписывается от моего канала. Захожу к ней, а она скопировала моего барашка один в один. Даже сердечко пришила такое же. И продает в два раза дешевле. Кражи случаются и в магазинах. — Один раз украли на пять тысяч. А самое обидное — люди разбивают кольца и просто кидают обратно на полку. Даже не подходят. «Меня бесят эти тренды» Катя не из тех мастеров, кто промолчит, когда речь заходит о безвкусице. Художница признается, что намеренно обходит стороной то, что тиражируют сотни других. — Меня бесят тренды, которые расхайпили. Кокошники, леденцы, петушки, — честно говорит она. — Я намеренно не делала ни матрешек, ни валенок, ни этих петушков. Её раздражает не только повторяемость, но и некачественная работа. — Есть мастера, которые создают что-то неаккуратное, с косяками, — Катя морщится. — А я перфекционист. Если у меня кружка с дефектом, я её не продаю. Оставляю себе, пью из неё сама. «Сейчас упадок, но я выхожу на Ozon» Её бренд — единственный источник дохода. — Условно, 50 тысяч в месяц у меня всегда есть, — прикидывает Катя. — Это с продаж, когда я не участвую в маркетах. А за один маркет могу привезти от 20 до 60 тысяч сверху. Но это не чистая прибыль. Уходят аренда мастерской, материалы, оплата участия. — В прошлом году я посетила около 24 маркетов, — подсчитывает она. — Половина бесплатных, но на участие всё равно потратила тысяч сто за год. А выручка с маркетов — допустим, 500 условно. Сейчас, по сравнению с прошлым годом, сильный спад. — Особенно после Нового года. Чтобы выжить, мастер осваивает маркетплейсы. «Я вышла на Ozon, продаю пуговицы. Очень нравится. Но сложно с накрутками: Ozon делает скидку 30%, надо выставлять цену так, чтобы хотя бы не в ноль. «Я никогда не работала в найме» Когда спрашиваешь у мастера творческого бренда о кризисах, обычно слышишь: «Бывало, хотелось всё бросить». Катя отвечает иначе. — У меня бывают спады и подъемы, — признается она. — Но творчество — единственное, что меня спасает. У неё нет «запасного аэродрома» в виде офиса. — Я никогда не работала в найме, — говорит она твердо. — Только в студиях, когда вела занятия. У меня не было никаких работ, не связанных с творчеством. Многие мастера с образованием экономиста или менеджера могут позволить себе колебания: «Сегодня позанимаюсь, а завтра передумаю и вернусь на старую работу». У неё такой роскоши нет. — Я всю жизнь в этом плаваю, — пожимает плечами Катя. — И мне кажется, я найду способ вырулить из любой ситуации. «Хочу дом в деревне и гусей» Несмотря на упадок продаж, плагиат и вороватых покупателей, Катя смотрит в будущее с улыбкой. — Хочу дом в деревне, — мечтательно говорит она. — Завести гусей. Не на еду, а просто так, чтобы бегали. Рядом с домом — сад, мастерская, а еще — целая творческая коммуна. — Я была на Алтае в поселке Аскат, — вспоминает Катя. — Там живут творческие люди и тут же продают свои изделия. Это идеально. Девушка не исключает, что когда-нибудь создаст нечто подобное — поселение, где керамисты, художники и стеклодувы работают и живут вместе. — Но это не быстро, — смеется она. — Сначала надо купить квартиру в Красноярске, прописаться… А там видно будет.