«Это страшно — в глухой темной тайге бродить». Какие промахи были при поисках семьи Усольцевых и что можно исправить?

На днях председатель поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт» в Москве Григорий Сергеев на форуме в честь 15-летия организации рассказывал, что поисковики обошли 4600 километров в тайге в Красноярском крае, когда искали пропавшую семью Усольцев. Говорил, о том что было сделано и что «некоторые задачи по этому поиску невыполнимы в зимних условиях». Никаких следов пропавшей семьи обнаружить так не удалось. Корреспондент NGS24.RU Алексей Тайганавт также работал на территории исчезновения семьи Усольцевых и как журналист, и как волонтер, задействованный непосредственно в поисках. Он много общался с красноярскими добровольцами, спасателями и местными жителями. У него сложилось свое мнение, что можно было бы улучшить в работе поисковиков на местах.

«Я увозил в лес волонтеров в пять часов вечера. Говорю им: „Вы куда собрались, через час уже темно будет?“ Они в ответ: „Да мы сможем, сможем“. А через пару часов выходят на связь, чтобы их срочно забирали. Они поняли, что это страшно — в глухой темной тайге бродить. Или приезжают люди под ночь, все такие „заряженные“ просят, чтобы штаб „ЛизаАлерт“ им дал задание. Их собирают. А я сразу говорю: „Не повезу их никуда! Вы что делаете? Вы головой думаете? Они что искать там будут в темноте? Только ходить, под себя фонариком светить“ — возмущался красноярский спасатель, когда в кромешной темноте вывозил нашу группу из тайги.

Это было, когда после десятичасового поиска, мы вышли из квадрата, который нам обозначили в штабе «ЛизаАлерт».

В мой материал про последний день поиска семьи Усольцевых тогда это не вошло. По понятным причинам. Уставший за две недели работы спасатель ругался искренне и непечатно. Он хорошо знал эти места и то, что работать «напролом» в горной тайге неэффективно. Опасно. И считал, что так искать нельзя.

Особенно в межсезонье, когда быстро темнеет, когда уже лег снег. Курумник в лесу и летом-то труден для переходов. А в зиму становится экстремальным: скользкий, с незаметными для глаза провалами и ловушками.

Искать в таких условиях нормально, ничего невыполнимого. Обыденно. И делается это даже в самых жестких обстоятельствах и с риском для жизни. Но если речь идет об экстренном поиске живых людей.

В других ситуациях — соблюдая четкий регламент (например, по часам и расстояниям поиска). Имея опыт и реально подготовку. Иначе задачи поиска отходят на второй план, там уже речь про выживаемости и сохранность самой группы.

Здесь было все несколько иначе.

Наверное, сказался масштаб поисков. За все время (семья ушла в лес 28 сентября, а искать их начали 1 октября) в поиске поучаствовали около 1500 волонтеров.

Из разных регионов России, с различным уровнем подготовки. Или вообще без таковой. С первых дней их обеспечением (от питания до раций и навигаторов и т. п.) и координацией, взаимодействием с МЧС, полицейскими, властями занимался ДПСО «ЛизаАлерт».

Центр управления волонтерами в рабочем составе прилетел из Москвы. Ребята реально проделали супер огромную работу, все возможное для того, чтобы найти семью Усольцевых живыми. Если бы не они масштаб поисков, их слаженность, скорость решения срочных текущих вопросов, само собой, были бы на порядки ниже. Здесь никаких вопросов. Но есть несколько нюансов, которые, могли бы увеличить КПД.

• Управляли процессом люди сильно приезжие. Было впечатление, что они не очень понимают всю сложность рельефа и особенности передвижения в условиях поздней сибирской осени. Ориентируются на свой богатый опыт работы в городах и более равнинной части России.

Сужу об этом по заданию, которое выдали нашей группе волонтеров: свыше 6-километровый подход к курумнику + несколько км его обследования + спуск на берег местной речки Ангул. По которому мы должны были пройти еще 15 км до места эвакуации. По большей части без троп. За один короткий световой день. Нереальное. Конечно, никто палкой тебя не гонит по этому маршруту. Сам выбираешь, когда повернуть обратно. Мы так и сделали, собственно, когда начало темнеть повернули назад — в ночи ищут, когда есть надежда спасти живых людей. Но не следы. Велик риск травмироваться участникам поиска и тогда ресурсы придется тратить на другое.

Красноярские волонтеры на условиях анонимности рассказывали мне, что в какой-то из дней одна из групп едва не потерялась в тайге ночью. И сидя в нагретой палатке, внизу, люди реально переживали не за результаты поисков, а сможет ли народ выйти из леса без потерь.

• В последние дни поисков координаторы особенно звали помочь альпинистов, скалолазов, спелеологов. Многие из красноярских откликнулись. В нашей команде были эксперты в этой области, например, Юрий Раилко, Максим Прохорчук. Пришли со снаряжением. Логично отправлять такие группы туда, где нужна скальная подготовка: смотреть, пусть даже и пройденные волонтерами места, но с плохо обследованным курумником (а хорошо обследовать его обычному туристу там сильно сложно) и скалами.

  По отзывам знакомых волонтеров, участки зачастую прочесывались не цепью, когда внимательно осматривается каждый метр, а люди просто шли друг за другом. Это не потому что ленились, а как раз из-за сложностей рельефа. И отсутствия навыков. А особенность ландшафта там такая, что человек может в метре от тебя лежать в расщелине, за камнем или поваленным стволом деревом и ты его не заметишь.

В нашем случае мы полдня потратили на подход к точке — вместо детального обследования скальной местности. Двигались частично по тропе, которую уже пробили до нас. По сути, на поиски в новых, необследованных местах времени у нас почти не осталось, ночевку там не предусматривали.