Олег Ликонцев получил Золотую звезду Героя России за бой под Бахмутом

Герой России Олег Ликонцев — единственный в стране рядовой, ставший командиром батальона, а затем — командиром штурмовой бригады. Звезду Героя России получил за бой под Бахмутом: тогда в неравном сражении его подразделение остановило наступление. О том, как депутат Канского окружного Совета депутатов фракции «Единая Россия» занимается патриотическим воспитанием детей и молодёжи — в нашем материале. — Олег Валерьевич, как вы заинтересовались военной службой? Это произошло в детском возрасте или уже в результате жизненного опыта? — Мой отец — военнослужащий, моё детство прошло в летном городке, но сам я мечтал стать танкистом. Батя много про свою срочку рассказывал, он служил ещё на Т-34. Оба деда — фронтовики, участвовали в Великой Отечественной войне. Прадед по батиной линии воевал в первую мировую. Казак, полный георгиевский кавалер. И прадед по маминой стороне — атаман. Так что со всех сторон у меня казаки. Я хотел продолжать военное дело своих дедов и прадедов. Всё как в клятве казака: служу Отечеству, казачеству и вере православной. Ничего выдумывать не надо. Каждый мужчина должен защищать свое Отечество. И когда женщина говорит «я за мужем», это означает, что рядом с ней — защитник. — Расскажите, пожалуйста, подробнее про свой подвиг, за который вы получили звезду Героя? — Но это был не мой подвиг, это коллективный подвиг всего батальона, всего подразделения, в котором мне повезло служить. И если я беру конкретно те события — нас было 142 бойца. Настоящих, идейных. Эта война меня научила одному простому правилу: несложно воевать с наемниками. Сложно воевать с идейными — они идут до конца. И здесь мне повезло тем, что со мной те, которые горят, но при этом сделают все ради победы. Так и тогда получилось: 142 против полутора тысяч. Мы забрали их позиции. Сожгли три единицы бронетехники и полностью разбили противника. Там все красавчики, все настоящие, все достойны самых высших похвал и наград. Вы знаете, я пишу стихи, и все они — о моих ребятах. Строки идут из сердца, когда ты прожил это все, когда ты прошел этот ад, который узнал не понаслышке, когда сослуживцы умирают, а ты им не можешь помочь, не можешь даже тело забрать. И вот это — самый большой ад, который только есть. — Где вы переживали больше — в Колонном зале Кремля на награждении или во время боев на передовой? — Безусловно, гораздо легче было в Кремле. Потому что здесь я один и отвечаю за себя, за свои действия. На фронте отвечаю за себя и за своих ребят, и там цена — их жизни. Мало выполнить задачу, вдвойне сложнее выполнить ее правильно, с минимальными потерями. Легко быть снайпером, когда один сделал выстрел и ушел. Гораздо сложнее — командиром, когда на тебе ответственность за вот этих ребят, за этих жен, матерей, детей, которые дождутся своего отца. Слава Богу, на тот момент, когда я оказался в Кремле, все мои бойцы находились в учебном центре на переподготовке. Я знал, что никто из них не рискует жизнью в тот момент, когда я не на фронте, а в Кремле. — Как проходило награждение? Что-то особенно сильно запомнилось? — В Колонном зале Владимир Владимирович вызывал каждого из нас. И он, наш верховный главнокомандующий, обращался ко мне, рядовому, по имени-отчеству. Вот это самое большое чувство — уважение. Уважение к тебе, к твоим ребятам, к тому, что ты сделал. А когда это делает президент — это высшая оценка твоей работы. — Что самое важное вы поняли о людях за все то время, что вы провели на фронте? — В сложной ситуации ты больше всего узнаешь, кто настоящий брат, кто настоящий друг. У меня в одном бою случилось так, что один боец сломался. Честно сказал: «Батя, я не могу воевать. Я-я-я… не могу стрелять». Он сам работал в полиции, а в этот момент не смог стрелять в людей. Мы его спрашиваем: «Родной, чем ты нам можешь помочь? Мы идем в пекло такое, откуда, скорее всего, мы не все вернемся. Молиться можешь?» — «Да». Я ему тогда даю такую простую команду: «Молись за нас». Он встал на колени в 10:00 утра, а встал с колен в полпятого утра. Все эти бойца часы стоял на коленях и молился за нас. Он заряжал патроны, перевязывал раненых и молился за нас. После боя он захотел уволиться, говорит: «Бать, я вам ничем не помог». Но, наверное, именно его молитва нас тогда защитила. Я взял и за пять минут написал ему стих и подарил. Самое интересное, что он до сих пор воюет. Он до сих пор там на войне и до сих пор ни разу не повернул назад. — После завершения спецоперации вы планируете вернуться к работе с детьми в центре патриотического воспитания. Чему вы теперь можете научить ребят? — Я уже занимаюсь. Этим летом нам удалось сделать три военно-патриотические смены в загородном лагере. Так что занимаюсь патриотическим воспитанием вплотную — это мое любимое дело. Никогда не брошу детей. У меня лагерь называется «Звезда». Всех собираем в клубе и начинаем показывать, рассказывать, как началась Великая Отечественная. Учим, как жить семьей и гордиться своими родителями.