Как портрет брата царя Соломона оказался на севере края? Красноярский археолог — о тайнах древнего искусства

Эксперт по наскальному искусству, директор автономной некоммерческой организации «Археологические исследования Сибири» Тимофей Ключников — один из немногих в Красноярске, кто взялся популяризировать археологию. Он ведет телеграм-канал «Древнее искусство Сибири», где на понятном языке рассказывает о крутых находках археологов, петроглифах и открытиях. Еще он проводит палеорейвы и дегустации блюд древней кухни. Корреспондент NGS24.RU Алексей Тайганавт сходил к нему в гости.

— Тимофей, сразу с практического вопроса, ты как-то зазывал людей на «палеокухню», что ели с древним сроком годности?

— Это мы организовывали событие, на котором людям популярно рассказывали о кухне древних, параллельно ее реконструируя. Предлагали мясо в глине, мясо на углях, причем мясо северного оленя. Вот мясо бизона не нашли, мамонта по понятным причинам тоже.

—  В некоторых сообществах ходят истории, что геологи вываривали кости мамонтов, которые вытаяли из вечной мерзлоты. А вы не нашли…

— Да, много таких баек ходит. Я читал подобное про геологов на Севере — далековато от нас. Но лично с такими людьми не общался. А в целом, реально же находят мамонтов и носорогов, у которых вполне хорошо сохранившаяся ткань. Там даже не кости — можно вываривать мясо. Однако, учитывая, что оно 20 000 лет было замороженным, как-то и мяса уже не будет. Скорее, желе, распавшееся на волокна. Но я бы попробовал.

— Мне кажется, любой ученый-исследователь так должен отвечать… Как ты попал в археологию?

— В 1998 году, на первом курсе я поехал на археологическую практику. И вместе с известным российским экспертом по петроглифам Александром Заикой поехал на Ангару. Тогда я ничего не понимал в наскальном искусстве. Да и особо не собирался в этом направлении работать. Но после этого выезда всё изменилось. Зацепило.

— Что именно?

— Это как любовь, не очень объяснимо. Как говорят: если можешь сформулировать, за что ты любишь женщину, значит, ты ее уже не любишь. То же самое и здесь. Мне нравится эстетика сибирского наскального искусства. После университета работал в Минусинском музее краеведческом, а шесть лет назад переехал сюда, в Красноярск, работаю в АНО «Археологическое исследование Сибири».

— Сибирское наскальное искусство — это о чем?

— Сибирское искусство неоднородно, огромный комплекс очень разных памятников искусства. В первую очередь, наскальное, сюда же включается и монументальное искусство: изображение на отдельно стоящих камнях, обелисках, менгирах, на погребальных плитах и курганных стелах.

У нас есть области, которые буквально забиты наскальными рисунками. Среди них Минусинская котловина, Тува, Алтай, конечно, Забайкалье и Ангара. Она в меньшей степени, тем не менее там практически на каждой подходящей скале изображения. На Мане есть наскальные рисунки. Они все стилистически разные очень сильно. При этом мы знаем наскальные рисунки, созданные под влиянием далеких от Сибири культур.

— Как например, персидское манихейство.

— Да, в Минусинской котловине есть петроглифы, которые, по одной из версий исследователей, оставили манихеи (последователи манихейства — вымершей мировой религией, которая зародилась на территории Персии). Есть экспонаты из зороастрийской религии.

В изображениях карасукской эпохи (культура бронзового века, конец 2-го — начало 1-го тысячелетия до н. э. в Южной Сибири) прослеживаются прямые аналогии с Ригведой — собранием древних индуистских религиозных гимнов. По всей видимости, сюда доходили носители этих праиндоевропейских культур идеологем.

— Самые ранние рисунки — для чего их «постили» на камне?

— Наиболее распространенное объяснение, что все эти изображения связаны с какими-то мифоритуальными актами: жертвоприношениями, молениями и так далее.

Еще очень важным моментом, скорее всего, было обучение. Мы понимаем, что перед нами художественный рассказ, в котором есть какие-то герои, они между собой находятся во взаимодействии. По сути дела, возможно, здесь нарисованы мифы. Так что петроглифы могли быть для племен своеобразной школой. Скажем, приводили туда неофитов во время обрядов и наглядно показывали: «Это вот такой бог, это дух» и так далее.

— Опытных археологов трудно удивить находками, тем не менее: какие тебя поразили?

— Например, наши находки окуневской (конец 3-го — начало 2-го тысячелетия до н. э.) эпохи в прошлом году в Хакасии. Довольно простые личины, так называемые солярные знаки. Но само по себе их нахождение на вершине горы, в укромной нише, вокруг которой тайга и на десятки километров даже сейчас никого нет. А тогда и тем более.

Очень много говорилось о том, что окуневские изваяния — это символ мировой горы, которым поклонялись народы эпохи бронзы. И получается: вот она та самая гора, по сути дела. Возможно, именно на нее они и приходили. Там осталось дело за тем, чтобы немножко попробовать провести археологические раскопки и посмотреть. Есть вероятность обнаружить святилище.

— Есть впечатляющий памятник древнего искусства в Каратузском районе — Кундусукская писаница на реке Амыл. За 120 км от ближайшего населенного пункта. Раньше туда было тяжело добираться, теперь старатели проложили туда дорогу, и доехать стало проще. Первозданная тайга, вокруг ничего, рядом горы — и посреди этих диких мест рисунки. Сюжет однотипный с изображением личин, скорее всего, каких-то духов. Они как иконостас: там их 19 штук, и нет ни одной похожей. Завораживающее зрелище, — рассказывает Тимофей Ключников.

— Есть наскальные рисунки, о которых ты не стал бы рассказывать? Чтобы целее были и люди к ним не забредали.

— Нет, если я нашел, значит, кто-то другой рано или поздно тоже найдет. В любом случае все объекты нужно ставить на охрану, то есть документировать. Начнут где-нибудь золото мыть, ЛЭП тянуть и наткнутся на скалу. И если бумажки этой формальной не будет, то ее уничтожат. А второе — нужно популяризировать, рассказывать людям, чтобы они понимали, насколько это ценно.

— Все происходит по дурости и от незнания — когда поверх петроглифов рисуют что-то еще. Вот на Ангаре с этим вообще беда, где древние рисунки очень часто на знаковых утесах расположены. И в свое время, когда существовал полноценный ангарский флот, там пришвартовывались катера. Видимо, у матросов была какая-то традиция писать на камне масляной краской. И сейчас идешь по реке и везде эти каракули: «МБВ-78», «Путейский 32» и тому подобное. Это все на петроглифах, — говорит ученый.

— А есть какая-то практическая польза от изучения наскальной живописи?

— Что касается практики, такой вот общепринятой — это, конечно, не гамбургер и не Coca-Colа, съесть не получится и выпить тоже. Но, у нас жизнь и не ограничивается Coca-Cola с гамбургером. Ну, по крайней мере, у некоторых людей. У кого-то ограничивается… В изучении наскальных изображений ученые пытаются найти какие-то следы нас самих сегодняшних. Наших истоков, наших верований.

На этом не получится спрогнозировать, как человечество будет развиваться дальше. Абсолютно не верю, что история — это прогностическая наука, насколько показывает практика. Но чуть лучше понять себя мы можем.