«90% даже не обращаются»: сколько дел о надругательстве над детьми рассмотрели в Красноярске и в каких районах их больше

Наступило лето — период школьных каникул, и дети стали больше времени проводить на улице, часто без родительского присмотра. В Тюмени мужчина средь бела дня на руках занес маленькую девочку в подъезд. Отбить от извращенца ее удалось мальчишке и женщине, отреагировавшей на крики детей. Видео разошлось по стране и заставило задуматься, а как оградить ребенка от возможного насильника и как часто в Красноярске происходят такие ситуации.

Чтобы ответить, NGS24.RU поднял обезличенные карточки семи районных судов города по статьям со 131-й по 134-ю УК РФ — это изнасилование, насильственные действия сексуального характера, понуждение к ним и половое сношение с лицом младше 16 лет. За 2024–2026 годы набралось 105 уникальных дел. Это первая сводная картина по городу. Но читать ее нужно аккуратно, и дальше мы объясним, почему.

Больше всего дел набралось в Советском и Ленинском районах — 28 и 24 дела соответственно. Дальше с большим отрывом идут Октябрьский — 16 дел, Центральный и Свердловский — по 11 дел, Кировский — 8 и Железнодорожный — 7 дел. Из 105 дел приговором завершились 78, остальные 27 — это прекращения, возвраты прокурору, передачи по подсудности, принудительные меры медицинского характера и еще идущие процессы.

Выделяется Октябрьский район: там приговоров меньше половины — всего 6 из 16 рассматриваемых дел. Много прекращений и дел, возвращенных прокурору. Свердловский — противоположный полюс: 10 приговоров из 11 дел.

И вот здесь возникает главный вопрос, ради которого мы и обратились к юристу: можно ли по числу дел сказать, что один район опаснее другого?

За комментарием мы обратились к лидеру движения «Сдай педофила», юристу и клиническому психологу Анне Левченко. На вопрос, можно ли считать какой-то район опаснее по числу дошедших до суда дел, она ответила резко:

— Вообще нерелевантно, потому что, в принципе, латентность — это категория преступлений больше 90%, то есть больше 90%, в принципе, не обращаются, — говорит Левченко.

То есть до суда доходит в лучшем случае каждое десятое преступление. Об остальных, по словам эксперта, мы никогда не узнаем. Причина в том, что родители боятся заявлять. По опыту горячей линии движения, иногда и волонтеры, и сотрудники правоохранительных органов часами уговаривают родителей просто написать заявление.

Люди боятся, что все узнают, что пострадает репутация семьи и самого ребенка — как будто он в этом виноват. Кто-то не хочет, как выразилась собеседница, заморачиваться, опасаясь, что их «затаскают в Следственный комитет». Левченко формулирует это жестко.

— То есть даже вот 112 набрать многим людям, простите, в падлу, — рассказывает она.

По ее словам, на горячую линию обращаются люди, которые готовы «с вилами закопать педофила без суда и следствия под кустом», но не готовы пройти официальную процедуру.

Поэтому, по мнению эксперта, рост числа дел — это хорошая новость, а не плохая. Сама она связывает его не с тем, что преступлений стало физически больше, а с тем, что люди стали грамотнее, перестали бояться и чаще обращаются в правоохранительные органы. Педофилов, по ее оценке, и при СССР, и в девяностые, и сейчас примерно одинаково. Менялись только инструменты. Сейчас добавился интернет: знакомства с детьми в чатах, выманивание интимных фото.

А разная статистика по районам, по словам Левченко, через год будет выглядеть иначе. Единственное, что действительно влияет, — социальная среда: в неблагополучном районе, где дети предоставлены сами себе, а вокруг маргинальные компании с алкоголем, таких преступлений объективно больше. Но это вопрос среды и окружения, а не «опасной географии».

В некоторых карточках встречается исход «прекращено». У читателя может возникнуть вопрос: разве по таким статьям возможно примирение, как, например, в бытовых конфликтах? Левченко объясняет, что по тяжким составам (а это изнасилования и насильственные действия сексуального характера) такого не бывает.

— По статьям, которые у нас идут особо тяжкие, 131-я, 132-я, примирение сторон не бывает в природе, — подчеркивает эксперт.

Более того, по таким делам нельзя даже забрать заявление: это дела публичного обвинения, где решают не родители, а государство, прокуратура и суд.

Серая зона, по словам Левченко, возникает вокруг 135-й статьи (развратные действия), которая охватывает очень широкий круг ситуаций. Под нее попадает и явное совращение, и формально подпадающие под закон, но добровольные отношения подростков — когда одному 18–19 лет, а второй еще не достиг возраста согласия. Именно вокруг таких историй и возникают манипуляции: ревность, месть после расставания, попытки заставить жениться или замять ситуацию ради репутации семьи.

Эксперт рассказывает, что участвовала в рабочей группе Госдумы по ужесточению этих статей, и там выступали за то, чтобы возможность примирения вообще исчезла из законодательства. Свою же организацию она называет принципиально не берущейся за «мутные истории», где речь идет об обычных подростковых отношениях, о которых знали и родители.

Часто одному человеку вменяют сразу несколько статей. Левченко объясняет, чем они отличаются по сути. Статьи 131 и 132 — это непосредственно половые акты с проникновением, совершенные с насилием. Статья 134 — иная история: физического сопротивления ребенок не оказывает, драки, похожей на изнасилование, нет.

— Имеются там психологические манипуляции, принуждения. Особенно когда это родственник какой-то — он ставит ребенка в такие условия, что он не может пожаловаться, — поясняет эксперт.

Сюда же относятся ситуации, когда ребенка склоняют прислать интимное фото под угрозой. А развратные действия — это чаще то, что предваряет: когда потрогали, заставили раздеться. Если все статьи вменяются в приговоре, значит, по каждой из них деяния считаются доказанными.

Еще один исход в карточках — принудительные меры медицинского характера. Это значит, что человека признали невменяемым: на момент преступления он не осознавал, что делает. Чаще всего речь о тяжелых психических расстройствах, шизофрении, глубокой умственной отсталости.

Такой человек, как объясняет Левченко, едет не в тюрьму, а в психиатрическую больницу тюремного типа. Принципиальная разница — в отсутствии срока. Если за решетку сажают на конкретные годы, то у принудительного лечения срока нет: решение о выписке принимает главный врач больницы и специальная комиссия, состоящая в основном из врачей.

— Бывает, что там человек в таком состоянии, что его содержат пожизненно. А бывает, к сожалению, когда человек из такого заведения может выйти через полгода, — говорит эксперт.

По ее словам, на эти решения порой влияют и коррупционные факторы. Отдельная проблема, на которую она указывает, — люди с недиагностированными расстройствами, которых сложно отправить на принудительное лечение, пока за дело не возьмутся родственники.

Поскольку поводом для материала стала история с маленькими детьми, мы спросили эксперта и о профилактике. По словам Левченко, разговаривать с ребенком о безопасности нужно ровно с того момента, как он научился говорить, — на базовом уровне, как учат не трогать горячий утюг и не открывать газ.

Но главный акцент она делает не на детях, а на родителях. Дошкольника, по ее убеждению, нельзя упускать из виду: дети до семи лет в норме не имеют критики ко взрослым. Для них любой взрослый — авторитет, который не может совершить зла, поэтому увести ребенка с площадки можно под любым предлогом: «пойдем покажу котенка», «мама попросила тебя привезти».

Эксперт приводит случай из практики: пятилетняя девочка играла во дворе, родители и бабушка были уверены, что все безопасно, ведь окна квартиры выходят прямо во двор. Педофилу хватило пяти минут, чтобы затащить ребенка в подъезд. Отдельно Левченко предостерегает от привычки оставлять детей одних в игровых комнатах торговых центров или аквапарках в расчете на аниматоров и охранников.

По ее словам, даже многократные разговоры о безопасности не дают гарантии. Волонтеры и журналисты не раз проводили эксперименты, в которых детей удавалось увести с площадки, хотя родители с ними разговаривали.

Она напоминает и о юридической стороне: за ребенка полностью отвечают родители, и при оставлении в опасности на самого родителя могут составить протокол и даже возбудить уголовное дело, если ребенок пострадал из-за того, что его оставили без присмотра.

Ранее NGS24.RU рассказывал о жителе Канска, которого обвиняют в насилии над двумя собственными дочерьми. Младшей всего 8 лет, и обвиняемому грозит пожизненный срок.