Могут ли нефтяники убить за идею?

Если некто разработает источник энергии, снимающий нашу зависимость от нефтяных топлив, могут ли его ликвидировать, чтобы не допустить распространения технологии? Безусловно. Теории заговора популярны, особенно когда речь заходит об изобретателях, якобы открывших радикально новый способ получения/экономии энергии. Нередко после обильных «предвыборных обещаний» насчет революции в транспорте и энергетике изобретатель сходит со сцены. И помимо логичного объяснения, что технология была не так уж хороша, всегда существует конспирологическая теория о выкупе или саботаже проекта жадными нефтяными королями. Если абстрагироваться от факта, что большинство изобретателей-революционеров – шарлатаны, и представить истинного гения, предложившего техническую революцию, для начала ему отрежут язык и пальцы, а если он научится печатать носом – то и нос. Предположим, что кто-то изобрел невероятно емкий и дешевый аккумулятор, способный запасать энергию также эффективно, как топливный бак автомобиля. Условно говоря, при массе 50 кг он обеспечивает пробег 1000 км и стоит $30. Но это не все: пусть наш изобретатель придумал дешевый способ добычи электроэнергии, скажем, из высотных ветров, мощность которых в сотни раз больше, чем у тех, что обдувают ветряки около земли. В общем, хоть завтра можно строить в чистом поле электростанцию на 100 МВт, запасая дешевую энергию в дешевых аккумуляторах. Теперь представим, что разработка попала в массы. И не постепенно, в течение десятилетий, а оказалась общедоступной в уже в готовом к употреблению виде прямо завтра, враз. Что будет дальше? Дальше будет передел мира. Электромобили начнут вытеснять автомобили. Гигантские автомобильные холдинги не смогут мгновенно приспособиться под новые реалии, и как минимум на переходный период им придется увольнять рабочих, ведь спрос на обычные машины резко упадет. На сцену выйдут новые, более гибкие производители, и может быть, самым популярным автобрендом станет какой-нибудь Samsung, General Electric, Tesla или Google. Резко снизится спрос на жидкие углеводородные топлива, упадет цена на нефть и газ: судьба нефтеносных стран окажется в руках случая. Возможно, придется вводить местные запреты на использование новой технологии, чтобы создать искусственный спрос на ископаемое топливо. Впрочем, страна, игнорирующая прогресс, может оказаться в экономической и политической изоляции. Падение цены на нефть и ее доступность сделают дешевле многие материалы, например, пластмассы, которые получают из углеводородов. Доступность электроэнергии может уронить в цене алюминий. Новый импульс получат одни компании, ярмо на шею – другие. Передел экономики пойдет по всем фронтам: это будет что-то вроде 90-х в мировом масштабе. Никому не известные компании, как бывшие сотрудники НИИ, вдруг окажутся в ключевых точках экономики. Старые зубры начнут агонизировать и встраиваться в новую, непривычную для них жизнь – удастся далеко не всем. Вместо нефтяного куста – ветрогенератор, вместо сети АЗС – индукционные модули для бесконтактной зарядки, вместо котельных – подстанции. А еще начнутся войны. Альтернативная энергетическая концепция изменит и геополитику. Если в нефтяную эру ценность представляют территории, богатые ископаемыми топливами, то теперь приоритет уйдет пустым пространствам в ветряном поясе Земли. Страны, наиболее пострадавшие от изменения концепции, но обладающие военным потенциалом, попытаются улучшить свое положение за счет присвоения новых территорий. Как и в экономике, в мировой политике появятся новые диктаторы, скажем, Китай, не только нуждающийся в больших количествах дешевой энергии, но и умеющий гибко подстраиваться под обстоятельства. Я не настолько глубоко думал над этой концепцией, чтобы расписать альтернативную историю во всех нюансах, но в одном почти уверен: для большей части жителей планеты «халявная энергия» обернется временем больших бед. Может быть, за горизонтом людей будет ждать новый, дружелюбный к окружающей среде мир, но переходный период окажется кровавей прежних войн. Кто-то скажет, что описанный сценарий слишком мрачен. Что мудрые политики просто договорятся о бескровном и безболезненном переходе на новые технологии. Впрочем, с тем же успехом можно верить, что сто вооруженных людей, оказавшихся в пещере с пятью тоннами золота, мирно договорятся поделить его на сто равных частей. А теперь, зная это и являясь человеком, во власти которого организовать нейтрализацию нашего гения, что бы вы сделали? Здесь уже начинается достоевщина, ибо мы оказываемся перед страшным выбором: подкуп/подавление одного человека (или группы людей) против общемирового кризиса? Я почти уверен, что этого человека уничтожат или изолируют даже не нефтяные короли, а политики, ибо он будет представлять глобальную опасность. В лучшем случае его ноу-хау зальют сургучом и грифами «Совершенно секретно» на ближайшие 100 лет. К счастью, сценарий весьма фантастичен, и в реальности технические революции происходят редко, а уж такого масштаба и вовсе маловероятны. Они случаются, однако не столь внезапно, как в описанном варианте. В современном мире не так важны сами технологии. Краеугольным камнем является соотношение эффективности к стоимости. Если завтра вы придумаете способ превращать воду в вино, которое окажется дороже обычного, виноградного, технология приживется в цирках и научных музеях, но практического влияния на мировую экономику не окажет. До тех пор, пока «водное вино» не будет сравнимо по себестоимости с виноградным. В этом проблема большинства громких изобретений. Иногда они в самом деле обеспечивают улучшение емкости на 30% или снижение веса на 50%, однако изобретатели не могут предсказать экономическую эффективность. Иногда она оказывается отрицательной, и изобретение оказывается на обочине прогресса не в результате вселенского заговора, а потому что дорого и сложно. Так никогда не появится Ё-мобиль, по крайней мере, с тем уровнем технологий, который заявлялся изначально, и при том уровне стоимости. Иногда положительный выхлоп присутствует, просто он не настолько велик, чтобы взорвать мировую экономику. Изобретение приживается в рамках существующей парадигмы, несколько меняя ее, но не разрушая. Как пример, все более совершенные аккумуляторы используются параллельно с двигателями внутреннего сгорания для повышения их эффективности, но пока не способны вытеснить их полностью. В глобальном масштабе технический прогресс идет, скорее, эволюционно. Накапливается критическая масса изобретений, следует ожидаемый скачок: так, например, мы перешли от паровой тяги к двигателям внутреннего сгорания и от рамных автомобилей к машинам с несущим кузовом. Но очень часто радикально новое уживается рука об руку со старым, и появление атомных АЭС не смогло аннигилировать ТЭЦ, хотя некоторые фантасты представляли автомобили на атомной тяге уже в начале XXI века. Человечество в своей массе редко выигрывает от слишком резких скачков технологий: чаще всего они выгодны неким заинтересованным группам, способным извлечь из временного хаоса быстрые выгоды. Если брать обычных людей, для них подобные перемены скорее во зло. И может быть, порядок поддерживается до некоторой степени искусственно? Если уж мы сошлись во мнении, что нашего сорвиголового гения непременно шлепнут или посадят в темницу, кто знает – может быть, попытки были? Если у вас есть интересные историю на тему – делитесь ими в отзывах. Артем Краснов родился в 1979 году в Челябинске с мечтой об автомобиле. Впоследствии променяет карьеру инженера-двигателиста на стезю автомобильного журналиста. К этому его подтолкнет безудержная тяга к халяве, ведь тестовые машины обычно дают с полным баком. Аполитичен, хобби не имеет, футболом не увлекается. Любимый вид спорта – «Формула 1». Эталоном автомобильной журналистики считает не TopGear, а российский журнал «Авторевю» и английский EVO. С 2010 года ведет свой блог, пишет рассказы.