«Считаю, что особо ее не воспитывала»: побывали в гостях у миллионной жительницы Красноярска и узнали, как она сейчас живет

Миллионную жительницу Красноярска Аню Устинову в 2012 году по пути из роддома сопровождал кортеж полицейских машин с мигалками, семье подарили квартиру и все только и говорили об этой девочке. В этом году Ане исполнилось четырнадцать. Она вытянулась выше мамы, занимается музыкой, учит китайский и хочет стать лингвистом. Мы побывали у нее в гостях. Поговорили о шумихе, связанной с ее именем, о расставании родителей, об отношениях с папой и вылазках с мамой в любую погоду.

В доме Устиновых нас ждут. Идут последние приготовления — Аня прочесывает ресницы щеточкой и просит маму сделать прическу.

На голове у 14-летней девочки красивый бежевый бант, а вот косметики почти нет, хотя Аня ее любит. Себя она называет «клин герл».

— «Клин герл» — это когда у тебя прямо чистый макияж, то есть все естественное, только румяна обычные и тушь, — объясняет Аня.

Мама Инна тут же подхватывает: благодаря дочери она и сама начала пользоваться косметикой. Покупает теперь и Ане, и себе.

Семья Устиновых, кстати, все еще живет в той самой двухкомнатной квартире, которую им подарили, когда родилась Аня. За 14 лет в квартире почти ничего не изменилось, разве что в гостиной появилась дополнительная стена. Так Инна выгородила себе уголок, пусть и без двери.

Комнату Ани ремонтировали лишь однажды — когда девочке исполнилось пять. С тех пор Аня заметно повзрослела, а комната осталась прежней, пастельно-розовой. Здесь чисто и прибрано, хотя сама Аня уверяет, что по ее меркам это еще беспорядок.

Повсюду книги: на полке под потолком, на стеллаже у окна, где корешки выстроены по цветам. Так Аня обозначила книги своего любимого автора — Аси Лавринович. Признается, что не может выбрать лучшее произведение, но выделяет книгу с автографом.

— Я очень хотела попасть на встречу с ней в Красноярске, но как раз уехала. И подруга втайне взяла для меня автограф. Я им очень горжусь, — делится она.

Любовь к чтению у Ани появилась благодаря папе. В детстве он платил дочери за прочитанные книги — по тысяче рублей за каждую. Гонорары давно закончились, а привычка осталась: теперь Аня читает запоем.

Однако чтение — не единственное увлечение. Многое в ее жизни выросло из корейской культуры: на стенах плакаты k-pop-групп, часть из них она уже готова заменить — кумиры теперь другие. Отсюда же тяга к языкам, уходу за собой, режиму дня и дисциплине.

Английский Аня учит четыре года, а с этого года взялась за китайский — считает его более перспективным. Корейский, как ни странно, учить не спешит.

— Я не прям такой фанат, — пожимает плечами она.

В будущем Аня хочет стать лингвистом и поступить в СФУ. С предметами определилась уже сейчас: математику любит, а с физикой не сложилось.

Помимо школы у Ани вокал, которым она занимается с восьми лет, и фортепиано — за него села только в прошлом году. А еще собирается вернуться на скалолазание.

Телефон девочки-подростка на первый взгляд кажется черно-белым. На самом деле экран просто оформлен в серых тонах — так меньше тянет «залипать».

— Даже те, кто придумал все эти приложения, ставят себе серые темы, чтобы не залипать, — объясняет Аня.

А однажды она сама попросила маму настроить ей родительский контроль, чтобы кто-то ограничивал время в телефоне.

— Я открываю что-нибудь, смотрю и понимаю, что сижу уже долго. А надо, чтобы меня вовремя оттуда вытащили, — говорит девочка и улыбается.

Настроить контроль, правда, так и не вышло: приложение не заработало. Тем не менее к 14 годам ее увлечение видеороликами в интернете поутихло, сейчас она мало ведет соцсети.

Круг общения у Ани тоже небольшой — две подруги и семь знакомых, других к себе не подпускает. Откуда в дочери такая самодисциплина и сдержанность, Инна и сама не до конца понимает. В заслугу себе не ставит.

— Я вообще считаю, что особо ее не воспитывала. Воспитание складывается из того, что ребенок смотрит, что делает родитель, — улыбается мама.

О том, что она — та самая миллионная жительница, Аня почти не вспоминает. Своей особенности не ощущает и большого значения этому не придает.

— Я как-то особо об этом не думала. Но это же прямо удача на миллион, — говорит она.

А вот мама хорошо помнит, как далась семье эта публичность.

Внимание было огромным: Устиновым подарили квартиру, выделили 200 тысяч рублей на игрушки, с рождением дочери поздравил исполнявший тогда обязанности главы города Эдхам Акбулатов.

А из роддома № 2 их сопровождал полицейский кортеж.

При этом публичность Устиновым была совсем не нужна. Инна признается, что даже квартиру поначалу брать не хотела. По словам Инны, первые два дня после родов ей никто ничего не говорил, а потом попросили спуститься к главврачу.

— Она сказала, что приходил представитель от застройщика. Мол, такая история, вы родили миллионного жителя, и вам хотят подарить квартиру. А я говорю: да мне ничего не надо, — вспоминает Инна.

Поверить в бескорыстный подарок было сложно. К тому же она не считает, что сделала что-то выдающееся — просто родила ребенка.

— Ну как это — просто так? Думаю, наверное, надо будет много показываться. А он говорит: «Да ничего особо, снимитесь в паре роликов». Я говорю: «Нет, все равно ничего не надо, оставьте нас в покое».

Тогда из кабинета Инна ушла, но главврач отправила за ней медсестру и вернула обратно.

— Она мне говорит: «Это же не тебе дарят, а ребенку. Какое ты имеешь право ее этого лишать? Позвони мужу, обсуди», — передает разговор Инна. Она отмечает, что муж ее переубедил.

Тяжелее всего, вспоминает мама, далась выписка — тихо уехать домой не получилось.

— Я говорила: можно мне веревочную лестницу, я через окно спущусь? Просто сядем в свои «Жигули» и тихонько уедем. А в итоге — впереди две машины с мигалками, сзади две, а мы на своей старенькой пятерке или шестерке, я уж не помню. Это выглядело так нереалистично, — вспоминает Инна, но на лице все равно улыбка.

Дома внимание тоже не заканчивалось — люди приходили постоянно, чаще всего журналисты. А хотелось совсем другого.

— Хотелось просто побыть втроем: я, ребенок и муж. Я даже маме сказала: «Не приезжай, пожалуйста, не хочу никого видеть».

Полностью внимание к семье так и не сошло на нет — оно то затихало, то возвращалось. Осознавать, что она не такая, как все, Аня начала ближе к пяти годам, но особенно много его досталось ей, когда она пошла в первый класс. Это совпало с юбилеем школы № 42 — она отмечала 85 лет.

— Людей много, ее там одну куда-то ведут, а она вообще понять не может, что происходит, — объясняет Инна, почему на фотографиях с 1 сентября Аня грустная.

А сейчас о той истории напоминает разве что директор на работе Инны — нет-нет да расскажет знакомым. Работает Инна в том же музыкальном центре, где Аня занималась вокалом.

Инна выросла в селе Рудино в Канском районе — «на две свалки один дом», как она сама говорит с улыбкой. С Владимиром они познакомились еще подростками: он приезжал в Канск к бабушке, а вечерами после дискотек провожал ее домой.

— С четырнадцати лет, — уточняет Инна и улыбается.

Сойтись получилось не сразу. Инна поступила учиться в Канске, а Владимир — он старше на два года — уехал в Красноярск.

Когда он окончил институт и ненадолго вернулся, они наконец стали жить вдвоем — но в Канске, по словам Инны, работы толком не было. Владимир снова уехал в Красноярск, следом, спустя полгода, перебралась и Инна.

— Снимали квартиру, жили здесь. Потом расписались, взяли ипотеку, жили в однокомнатной на Кутузова. Очень любила эту квартиру, — рассказывает она. — Ну и все, потом Аня родилась.

Инне тогда было двадцать шесть. И, признается она, первому известию о беременности не обрадовалась — скорее испугалась.

— Первое впечатление — шок. Для меня это сразу значило, что моя жизнь заканчивается и начинается жизнь ребенка, которому я должна себя посвятить.

Ее пугал не сам ребенок, а масштаб ответственности — не на день и не на год, а на всю жизнь.

— Это же не про «поиграл, поплакал и ушел», — говорит она. Ей понадобилось день-два, чтобы принять, что теперь все изменится. А потом пришло спокойное: «Все хорошо, я этого хотела».

Теперь в семье Устиновых не трое, а двое. Инна и Владимир развелись, когда Ане было пять. Сама Инна говорит об этом спокойно, без драмы.

Сейчас у Владимира своя семья, две дочери, с младшей из них Аня, по словам Инны, «все время вместе»: они переписываются, вместе отдыхают.

— Он постоянно на связи. Все прекрасно, я рада этому — она видит, как люди в семье живут, — говорит Инна.

При этом само расставание родителей прошло мирно и осознанно, без скандалов. Главным было, чтобы для Ани развод не стал потрясением.

— Это было не в порыве. Мы просто сели, все обсудили и решили, что так будет лучше, — вспоминает Инна. — Идеальная семья, мы даже развелись как-то идеально.

После всего услышанного не оставлял один вопрос — могла ли нежелательная публичность повлиять на развод Инны и Владимира. Женщина отвечает на это спокойно:

— Вообще, на первом этапе, я думаю, да. Потому что было прямо сильно сложно. Во-первых, тут в принципе все изменилось в семье. И помимо этого еще вот это внимание, — вспоминает Инна. Но отмечает, что это было не главной причиной.

Жить в подаренной квартире во взрослом возрасте Аня не собирается. Планы у нее другие: доучиться, поступить в СФУ на лингвиста. С языками, считает она, впереди будет много дорог.

— Я ей говорю: слушай, ты вырастешь, надо думать, как тебя тут оставить, чтобы ты уже свою взрослую жизнь начинала. А она мне: «Мам, я тут жить не буду, ты чего?» Не буду, говорит, жить в том доме, в котором выросла. Моветон, понимаете ли, — смеется Инна.

Пока же им хорошо вдвоем. У них была даже своя игра — сто мест в городе, где нужно поужинать. Вечерами Инна старается уйти с работы пораньше, они наливают чай в термос, садятся в машину и едут куда-нибудь на новое место — даже если на улице ветер и дождь.

— Ну что, рада, что у тебя такая мать? — цитирует Инна сама себя. Так она сказала Ане, когда они забрались на смотровую в Гремячей гриве в самую непогоду.

А дома их ждет кот Вася — тот самый «цербер», который признает только Аню и первые три дня скучает в прихожей, стоит ей уехать с папой. Его Инна подарила Ане, когда та сильно хотела питомца.