Как живет Тыва — загадочный регион России с шаманами, сокровищами и буддистами

Что приходит на ум, когда говорят о Тыве? Наверняка, «это самый криминальный регион», «там шаманы, дико и красивая природа». Корреспондент NGS24.RU Алексей Тайганавт провел там несколько дней. Пообщался с местными, сходил на буддийский форум, приценился в лавке магических предметов и узнал, почему на самом деле из Тывы просто так не выбраться. Алексей написал репортаж, после прочтения которого вам тоже захочется там побывать. По селу медведи, бывает, бегают К поездке в Тыву надо относиться осторожно. Это как поход в горы. Нет, не из-за того, что (как вы подумали), там «опасно». Однажды сходив на вершину, туда тянет вернуться, чтобы снова ощутить непохожесть мира. То же самое с Тывой… — У вас тоже здесь медведей до фига? Здравствуйте, — завязываю разговор с продавщицей дикоросами, на выезде из поселка Танзыбей, Красноярского края. — У нас под Красноярском повылазили нормально так. Женщина только что сторговала целебное снадобье из таежных трав парочке, которая припарковалась неподалеку «на мерсе» с красноярскими номерами. «Вот этот сбор то, что надо», — убедительно говорит им. У ее прилавка пока мало народа. Дальнобои устроили перекур у своих фур, после сытного обеда вон в тех тувинских кафе. Пассажиры автобусов и туристы на своих авто, лениво разминают затекшие ноги после долгой поездки. Им еще пилить и пилить по трассе. Кому-то в природный парк Ергаки — он недалеко от границы с Тывой; кому-то — как и мне — дальше, до самого Кызыла. Поселок Танзыбей, а точнее торговые ряды на его окраине, знаковый и последний «пит-стоп» для таких, как мы. Дальше горы Западного Саяна, тувинские степи, какие-то одиночные придорожные кафе. Останавливаться перед всей этой роскошью принято здесь. — Не, у нас слава Богу, пока всё тихо, — отзывается на мой вопрос продавщица. — Сын у меня недавно из тайги вернулся. Но еще повылазят: шишки мало нынче в лесу. А так у нас и по селу медведи, бывает, бегают. Вокруг дремучая вековая тайга, с кедрачом, чистыми ручьями и холодными реками с гор. Как и много лет назад, местные кормятся с нее: охотой, собирательством. Или как Оксана — торговлей дикоросами. У нее на прилавке пучки трав, орехи, сиропы, «лечебные настои», на любой вкус и цвет. И так круглый год. Торгует здесь уже четверть века, до этого за прилавком стояла ее мать, делится Оксана. — Масло пихтовое хорошо берут, чаи травяные, бальзамчики — это же витамины таёжные. Помогают враз. Варенье из шишек раскупают, ну и саган-дайлю — травка такая ароматная, бодрящая. У нас мужья, сыновья собирают. Но что-то заказывать, конечно, приходится у других. — На жизнь хватает? — А что — живём! Машины есть, дома есть — невеликие, ну, обычные. В Танзыбее особо-то работы нету, а то бы и не сидели здесь круглые сутки. Все-таки Сибирь-матушка, зимой за сорок, — смеется Оксана. Наш разговор прерывает нетерпеливый гудок автобуса, водитель собирает пассажиров в салон. Едем. Пограничье, тракторный форсаж, другая реальность После серпантина на подъеме проезжаем «полку» — противолавинное сооружение на трассе. До ее ввода в 2013 году, мощные потоки снега зимой нередко надолго стопорили главное автомобильное сообщение с республикой. «Не обижай меня!» — надрывно просит Валерия из автобусной магнитолы. Водитель оказался фанатом хитов из 1990-2000-х. Окраинную, позабытую в те годы Тыву «штормило» особенно сильно… Дальше медвежье царство Ергак: заостренные пики гор в горизонте, неприступная тайга и ледяной воды озера. Здесь хочется выйти. Освежиться. Но дальше будет лучше (ожидание). На обочине остаются горы, живописный поселок Арадан и сворот на старинный поселок Усинск (теперь Верхнеусинское). В нем до 1946 года стояла комендатура на пограничном рубеже с Тувой: в состав СССР республика официально вошла только в 1944 году. Теперь наиболее предприимчивые обитатели села торгуют у федеральной трассы дарами леса. Не останавливаемся. Автобус заходит в затяжной перевал. Закладывает уши. Здесь начинается Тыва. (Реальность) У придорожного поселка пропускной пункт полиции. Местный сотрудник бегло осматривает багажный отсек, проходится по салону. Ничего подозрительного. Успешно пересекаем этот рубеж. Он не только в формальном КПП. Меняется само пространство: ты обыденно вдруг очутился в параллельной реальности. На окна автобуса налегает своей невозмутимой вечностью степь. Там, у едва укрытых деревьями холмов и сопок, пасутся дикие кони. Клубы пыли гонятся за «беларусом» на форсаже. На самом деле, здесь чтобы успевать с делами, нужно замедлиться. «Переходи там на „тувинское время“, — полушутя, предупреждали меня знакомые перед выездом. Дорога вровень со степью вьется между небольших гор, заворачивая, теряясь между подъемами и спусками. Где-то в десятках километров отсюда таинственная Долина скифских царей с несметными сокровищами. А потом случилось: «Перегорание»? А, выгорание! В Кызыле после прохладных перевалов особенно чувствуется тридцатиградусная жара. Суровый резко-континентальный климат отрывается на местных во всю. Зимой — минус сорок пять тут приемлемая температура. Несмотря на то, что это самый юг Сибири — условия проживания в республике приравнены к Крайнему Северу Центр Азии, как любят подчеркивать тувинцы, стоит на слиянии рек Большой и Малый Енисей. Здесь, на набережной, «Царская охота» Даши Намдакова мчится под присмотром шестнадцатиметрового Будды Шакьямуни: самой высокой статуи в России. Она, хотя и на другом берегу Енисея, но географическое размежевание есть только с точки зрения приезжего. Для местных — все взаимосвязано, никакого разделения. В эти дни Кызыл принарядился: принимает четвертый Международный буддийский форум. Гуляю по набережной, улицам, то и дело встречаю тувинцев в национальной одежде. Сначала кажется, что вокруг одни участники форума. Но нет. Местные свою национальную идентичность действительно чтут. И те же традиционные костюмы периодически носят просто так, без официального повода. А уж на праздники — сам бог велел. Или род, если быть ближе к тувинским реалиям. К важному событию в столице региона благоустроили улицы, некоторые откапиталили, что-то достроили, поставили свежие остановки, высадили газоны. Тувинцы радуются и… ворчат одновременно. Всё как в любом городе России по таким случаям. — В последние годы Кызыл меняется на глазах. И новые многоэтажки, и архитектура другая, — увлеченно рассказывает мне таксистка, — выруливая на центральную улицу. — Но обидно, конечно, что власть предержащие некоторые вещи только к каким-то событиям подгоняют. Можно же постепенно всё это делать. Таксистка знает, о чем говорит. Работает она около десяти лет, а когда-то и сама была среди «власть предержащих». Но однажды устала. — Работала на госслужбе, начальником отдела, а потом случилось — как это? «Перегорание»? А, выгорание! Захотелось сильно жизнь переменить. И я же раньше не водила; кто-то посоветовал мне получить права. Села за руль. Поверьте, теперь не вытащить меня отсюда. — На госслужбе-то постабильнее будет. — Нет. Я туда через силу шла, срывалась на всех. А по ночам садилась за руль и не выходила, пока три круга по городу не накручу. Отдыхал мозг. Потом мне говорят: «А чего ты просто так бензин жгёшь? Зарабатывай на этом», ну, я и ушла, — улыбается женщина. — И как вы ездите по ночам, есть стереотип, что Тыва — «самый криминальный регион в России»? — подначиваю её. — Да нет, конечно! Может быть, это специально и говорится, чтобы к нам не понаехали. Даже? — Вопросительно смотрит на меня, как-то опасно отвернувшись от дороги. Движение в Кызыле не особо плотное, но все-таки. — Намеренно народ пугают, что у нас тут комендантский час, криминал, то, другое. А у нас любому гостю рады. Ну, если за живое не заденут, конечно. Народ-то горячий. Подход к людям нужен. Соглашаюсь. «По живому» никто не любит. По данным «РИА Рейтинг», Тыва вошла в десятку регионов России с высоким уровнем зарегистрированной преступности. Здесь это в основном имущественные правонарушения и «бытовуха». Однако в списке по криминногености она точно не первая. Ее обогнали республика Карелия, Забайкальский край, республика Алтай, Камчатский край и Магаданская область. — Я очень люблю свой город, родину свою люблю. Когда, например, в Красноярск уеду, я через неделю там выть начинаю. И, если семнадцатый регион увижу на дороге, прямо готова эту машину расцеловать, — на прощание добавляет таксистка. Костюм борца, вот шапка для него В Кызыле строительный бум. Три года назад глава республики Владислав Ховалыг добился от федералов финансирования льготной ипотечной программы для Тывы со ставкой 2% годовых. Это, по сути, региональный аналог Дальневосточной ипотеки. — Жилье у нас из-за этого подорожало, конечно. Квадратный метр где-то за 150 тысяч рублей идет, — мы разговорились с Александром на улице в центре. Его русскую внешность заприметить тут легко. Он работает энергетиком, в Кызыле уже больше 50 лет. Говорит, переезжал жить в другой регион. Но нигде не понравилось. Вернулся. — Тува притянула меня обратно, можно сказать. Природа тут великолепная — такой точно нигде нет, да и с местными как-то хорошо сжился, — говорит Александр. — Единственное, что мы находимся на периферии. Железной дороги у нас нет, самолетом — дороговато выходит. Остается только автомобильное сообщение. Жизнь не спешная тут. Отсюда и «тувинское время»: к назначенным встречам, планам всегда лучше добавлять полчаса-час — тогда точно все состоится вовремя. — Говорите по-тувински? — интересуюсь у Александра. — В целом нет, на бытовом уровне знаю что-то, но необходимости не было изучать. Общаемся на русском. Хотя сами тувинцы, обычно говорят на родном языке. В селах бывает, что и русского не знают. Летние будни в центре Кызыла многолюдны. В столице региона проживают около 132 тысяч человек, это больше трети всего населения республики. А в дни форума сюда съехалось еще немало народа из кожуунов (районов). Кто-то поглазеть, кто-то участвовать. Последние разбили свои представительские юрты и чумы, палатки по продаже сувениров и традиционных изделий. — Это костюм борца, вот шапка для него. Очень прочная ткань. Всё мои работы, — демонстрирует мне Артыш Мортуй-оол доспехи для тувинской национальной борьбы хуреш. — Видите, тут разные узоры, этот, хм, не знаю, как по-русски… непобедимый? Узор бесконечности, вот (один из буддийских благих символов. – Прим. ред.). — Так, они удачу приносят? — А я, когда их делаю, специальные слова внутрь говорю, чтобы борец достигал высоких достижений. Звания получал. По словам Артыша, он когда-то тоже увлекался борьбой. Потом отошел от спорта. И последние лет двадцать с лишним шьёт борцовские костюмы. — Внезапно что-то проснулось во мне и потянуло делать. Никто мне не показывал, не подсказывал, как и что. Десять лет потратил, чтобы обучиться. У предков моих, наверное, всё это было в крови. Когда-то давно они костюмы чисто из кожи делали, сейчас из материала крепкого. Теперь в деревне, кто заинтересован, я бесплатно от души учу их, да и по республике у меня много учеников, — говорит Артыш. Самая «простенькая» (но с наговором на удачу) шапка у Артыша стоит шесть тысяч рублей. «В Бурятии за такую девять тысяч просят», — делится мастер. А за удачей здесь присматривают внимательно. С почтением. Везение, как и беда, просто так не приходят. Первое надо притягивать, вторую — отваживать. Мне нужен коготь медведя — А волчий клык есть у вас? Сможете шнурок приделать? Для сына надо, в армию он уходит, — тихо спрашивает тувинка у продавщицы. Обычный, по местным меркам, торговый павильон. Он затерялся среди торговых рядов крытого рынка Кызыла, в центре торговцы мясом и национальных кисло-молочных блюд. В закутке — лавки магических товаров. — Да, вот выбирайте, сделаем, — предпринимательница выкладывает на прилавок несколько десятков волчьих зубов. Привычным движением просверливает электрической дрелью отверстие. — Будете его «кормить» маслом или каким-то жиром, тем, что вы сами кушаете, и он не будет трескаться, — вручает продавщица товар покупательнице. На витринах павильона сушенные травы, черепа росомахи, волка и барсука и еще каких-то неведомых зверей; змеиная кожа, флаконы с медвежьей желчью, струей кабарги, бобра, мази; панты, когти рыси, лапы зайца и копытных, клыки и настойки на всевозможных растениях. Можно даже купить высушенные половые органы хищников. — Мы с мужем уже больше десяти лет на рынке, поэтому, и товар у нас хороший. Приобретаем или сами заготавливаем. Это в основном всё из Тывы. Из-за Саян мы не работаем, потому что где родился, там и пригодился, как говорится, — поясняет мне Галина. — Может, что-то вам подсказать? Это уже следующему покупателю. Мужчина долго думает, потом сообщает, что у жены аллергия. Раньше ее лечила медвежьей желчью, теперь нужно новое средство. Остановился на настойке из струи кабарги. Она тут разбавленная идет по семьсот рублей за небольшой флакон. Концентрированная — шесть тысяч за пятьдесят миллилитров. В те пятнадцать минут, что стою, общаюсь с предпринимательницей, поток покупателей к ней не прекращается. Чаще всего берут лечебные сушенные травы — они здесь относительно недорогие, от 300 рублей за пучок. — Копыта косули покупают, например, чтобы в бубен стучать, звучание другое происходит, — говорит Галина. — Мне нужен коготь медведя, — говорит тувинка, разглядывая товар. — Вам с шерстью или без? — Мне для шамана, ему для работы нужно, — отвечает покупательница. Медвежьи когти или клыки считаются самыми мощными оберегами, объясняет мне Галина. На них большой спрос. Галина достает с полки медвежью лапу. — Не скажу, чтобы особо я верила. Я же христианка, верую во Христа. Это чисто бизнес, ничего личного. Но тем не менее и у меня была история в жизни, что заболела сильно, долго болела. И муж подошёл вот такой же лапой медвежьей мне по спине поводил. И я вдруг сразу почувствовала улучшение. Потом пошла на поправку. Медикаменты, конечно, тоже принимала. Шаманы приходят к ламе посидеть Магазин магических товаров — это еще и арсенал. Здесь закупаются для войн. Конкурентных. Их устраивают между собой шаманы. — Они друг на друга тоже порчу наводят, — просвещает меня эмчи-лама (буддийский лама-врачеватель) Сайдаш Серенот, с которым я познакомился чисто случайно: купил в павильоне фольклорную книгу его отца по тувинской демонологии, а там посоветовали зайти и к нему. Продолжает: — Начинают болеть. Потом подозревают, что что-то плохое им сделал другой шаман. У нас шаманов много, да, и в последнее время все больше появляется. По преданиям нельзя, чтобы сильные шаманы друг с другом рядом долго находились. Сам Сайдаш обучался тибетской медицине в Бурятии и Индии, принимает людей в оборудованном офисе в жилом доме. — В нашей практике очень часто бывает, что шаманы приходят к ламе посидеть на молебне. Сидят, им хорошо становится, болезнь проходит, — говорит лама. Впрочем, делится по секрету Сайдаш, ламы в долгу не остаются — тоже иногда обращаются за советами к шаманам. Зависит от уровня проблем. — Всё это у нас взаимосвязано и так переплетено, что друг без друга не существует. В любом случае, приходится контактировать и помощи просить, — рассказывает Сайдаш. Изучала христианство, ислам, даже Тору На окраине Кызыла — крупнейший буддийский храмовый комплекс России Тубтен Шедруб Линг. Место под его строительство еще в начале 1990-х благословил Далай-лама XIV. А его возведение курировал культурный фонд имени Кужугета Шойгу (отец секретаря Совбеза России Сергея Шойгу). Комплекс считается духовным, образовательным и культурным центром тувинского буддизма. Главное здание монастыря высотой 56 метров впечатляет и снаружи, и внутри. Даже, если ты далек от буддизма. Буддийские скульптуры тут настоящие произведения искусства. Над ними работала команда знаменитого Даши Намдакова. У одной из них мандала — симметричное, до миллиметра, изображение, которое символизирует вселенную. Монахи могут собирать такую месяцами, а потом, в знак непостоянства всего в этом мире, обязательно ее разрушают. — Видите, это не просто песок, а измельчённые драгоценные камни разных цветов. Их доводят до порошкового состояния, — говорит мне волонтер Алла. — Это мандала Ямантаки, такую крайне редко собирают. Для нас это событие! В храме среди тувинских гостей сразу выделяются приезжие — участники международного буддийского форума. У подножия статуи Будды Шакьямуни молится монах в накидке терракотового оттенка. Его ученики терпеливо ждут. Разговорились. — Я сама из Тывы, но здесь уже давно не живу, — тихо рассказывает мне Виктория. У нее короткая стрижка, глаза светятся — ей здесь хорошо. Сама в белом одеянии. По словам Виктории, она по профессии учительница английского языка, училась в Санкт-Петербурге. Вышла на центр Тхеравады (одно из направлений в буддизме), затем познакомилась с русскоговорящим наставником из Шри-Ланки. — У меня были годы духовных поисков. Изучала христианство, ислам, даже Тору читала. И приняла осознанное решение следовать буддийскому пути, — говорит Виктория. — Какой российский, тувинский, в частности, буддизм? Он отличается от тибетского? — Ритуалами, обрядами, может быть. Но суть одна. Мы все опираемся на сутры Будды, — говорит Виктория. Подхожу к ее наставнику, пока его не перехватили желающие с ним сфотографироваться. Монах хорошо говорит по-русски — в свое время учился в Москве, потом в Калмыкии закончил магистратуру. Он автор книг по практике буддизма, одна из которых переведена на русский. — Меня пригласили на форум. Со мной приехали ещё другие монахи из Шри-Ланки. Буду лекцию по медитации читать. На самом деле, давно хотел попасть в Тыву, — делится монах Ракване Ньянасиха Тхера. — Храм тут невероятный. Если будет возможность, я бы еще сюда приехал в будущем, ретрит провести, традиционную медитацию для здоровья людей. — В Шри-Ланке, наверное, проще быть буддистом? — Дело не в стране. Мы просто думаем, что если где-то родились, то автоматически станем буддистами. На практике так не бывает. Человек должен ознакомиться с учением, осознанно принимать этот путь. И для этого не нужно оставлять свои традиции. Главное: нравственность, доброта, развивать свои благие качества. А я посмотрел в России — много где, к сожалению, свои традиции и даже свой язык забывают. Ну, Тыве это пока точно не грозит. Во время больших молебнов буддийский храм тут переполнен. Народ запросто устраивается на полу. Терпеливо досиживая до конца ритуалов. Потом кто-то из них пытается по незнанию пробиться в спорткомплекс «Субедей» в семи минутах ходьбы от буддийского комплекса. Там проходит официальная часть буддийского форума. Полицейские таких вежливо заворачивают на входе. Впрочем, некоторые не теряются, дожидаются монахов на выходе. И, встав на улице на колени перед ними, просят благословения. Для них это редкая возможность встретить именитых мастеров буддизма из-за рубежа. На сам форум приехали участники из Китая, Индии, Монголии, Мьянмы, Шри-Ланки, Непала, Камбоджи, Таиланда и еще несколько десятков стран. Масштаб немаленький — организовывало его правительство Тывы, при поддержке администрации президента России и фонда «Росконгресс». Собрались главы «буддийских» регионов — кроме местного губернатора — из Бурятии и Калмыкии. А еще ученые, исследователи традиций, архитекторы, медики и другие. После первых официальных переговоров, глава Тувы Владислав Ховалыг сообщил, что его республика и Монголия планируют создать трансграничный паломнический пояс. По замыслу, маршрут должен соединить тувинский храмовый комплекс Устуу-Хурээ с монгольскими монастырями долины Орхон. Звучит заманчиво даже просто для туристов. А пока обсуждали главную тему форума: «Буддизм в диалоге культур: будущее человечества». «Звучит как-то сухо и официально», — делюсь мнением с буддийским монахом из Германии. Он в среде зашкаливающе деловых людей в строгих костюмах, беззаботно ходит по помещениям босиком и в накидке. Оказалось, немного говорит по-русски. — Нет, это очень важно. Там в Германии, в европейском мире всё хорошо, всё есть. Деньги есть. Но люди в сердце несчастливы. Надо практиковать, это не религия — учение просто, — говорит немец. В Тыве легко поверить, что не в деньгах счастье. Безбрежная степь, по которой плывут тени облаков, избавляет от городских забот. Буддийские ступы, древние каменные идолы, обрядовые места, сотни лечебных озер и родников, тайга и горы. Как будто ничего не меняется никогда. Иду по Кызылу. Женщина в тувинском национальном платье ест мороженное, подростки сидят с ноутом на скамейке. Откуда-то из павильона звучат буддийские мантры, а открытые окна проезжающей машины накидывают на уличный шум русский рэп. В нескольких кварталах отсюда на рынке, наверняка, снова очередь за амулетами. А эмчи-лама готовится к очередному ритуалу. Всё одновременно. И никому не кажется противоречивым. Можно не выбирать между прошлым и настоящим. Они рядом. Тут же вечность кругом.