«Не райский остров»: красноярский журналист поработал в Эвенкии и уехал на Сахалин. Где ему понравилось больше?

Красноярский журналист и блогер Анатолий Качаев перебрался на Сахалин. А до этого успел поработать и пожить на севере Красноярского края — в Туре. Он сравнил Эвенкию и Сахалин и рассказал, где ему нравится больше и почему. Далее приводим его мнение.

В России можно жить без интернета, нормальной еды и питьевой воды, и это не экстремальный туризм, а обычная работа журналиста. Я прошел через Эвенкию, в которой ведра вместо туалетов, и уехал на Сахалин, где край земли внезапно оказался комфортнее Красноярска. На кредитку купил пару свежих рубашек, брюки и сел в самолет в неизвестность. Этот текст — про деньги, выживание и странный северный выбор.

Переезд. Зачем мне это было нужно? Всё просто. Главный мотив — деньги, за которые я был готов на многое, но обо всём по порядку.

Простите, но начну издалека — с того, что уже несколько лет работаю журналистом. Сначала снимал сюжеты на красноярском ТВК. Коллектив невероятный, сплошные звезды, каждый день — новый вызов. Постоянно скандалы, интриги и расследования, ты в гуще событий, но платили, откровенно говоря, мало.

Спустя год я понял, что кушать на обед одну сосиску в тесте из супермаркета и запивать ее пакетированным чаем устал, а на большее мне просто не хватало. И решил, что нужно что-то менять. Устроился в Центр управления регионом — государева контора. Странная организация. Платили там официально, но больше ненамного. То есть в том же супермаркете на обед я смог себе позволить, помимо сосиски в тесте, еще кофе с корицей. Зумер я, в конце концов, или нет? Мы без напитков красивых не можем, говорят.

Что я делал на новой работе? Писал посты, снимал ролики, хвалил власть разного уровня в социальных сетях. А самое интересное — ничего полезного не сделать, но это уже совсем другая история.

И что я понял за год такой работы? Во-первых, скучно, во-вторых, по карьерной лестнице не продвинуться. Сидят там люди подолгу на одной должности, не повышаются и расти другим не дают. В основном взрослый коллектив — уставшие женщины за 45, а то и за 50. Смотрел по сторонам и понял, что не хочу так.

После случилась моя первая творческая «вахта» — газета «Эвенкийская жизнь». Не то чтобы я питал большие надежды насчет работы там, но подумал, что северный коэффициент может быть выгодным, да и опыт прикольный: природа, оленеводческие стойбища, этническая культура. Дорогу оплатили. Нужно было жить в поселке Тура — 1000 км от Красноярска в сторону Норильска. Там всего четыре тысячи человек. Кругом глухая тайга, две речки — Нижняя Тунгуска и Кочечум. До соседних населенных пунктов можно только по воздуху, на моторке или зимником добраться. Центров выдачи нет, только одна полуразваленная почта. Из городского клерка я превратился в сельского пацанчика.

Мне повезло: заселили в благоустроенный дом. По тамошним меркам все удобства — это когда есть холодная и горячая вода, техническая. В большинстве многоквартирных домов она такая, изначально не предназначенная для питья и бытовых нужд. Но из-за отсутствия альтернативы люди приноровились спускать ее из труб, чтобы мыть посуду, стирать вещи и принимать душ.

Еще несколько слов о том, как грустно там было. Канализация для местных — дырки в стене, через которые выводят пластиковые трубы. Септики используют реже, чем импровизированные сливы. Унитазы установили далеко не все, хотя у меня был, потому что повезло. Большая часть поселка пользуется специальными ведрами, делает в них свои дела и выносит на улицу. Как итог — жуткие ручьи по поселку весной. Зимой бытовые условия умножаются на сорокоградусные морозы — и получается то, что получается.

Квартира оказалась настолько холодной, что вода в ванной на полу замерзала. Летом было нормально, но в конце сентября я каждое утро включал кипяток минут на двадцать, чтобы хоть немного прогреть комнату, кое-как мылся и бежал в редакцию. Но хуже всего отсутствие интернета. Сюжеты приходилось записывать на флешку для ТВ и отправлять их самолетом режиссеру в Красноярск. Интернет спутниковый — 25 тысяч рублей за 12 гигабайт. Обдираловка, но дешевле не найти. И ладно городской неженка, но дети, особенно старшеклассники, не могли ни нормально учиться онлайн, ни скачать приложение, ни загрузить видео.

Еще одна проблема — продукты. Кушать было нечего. Новый день — старая изжога. Стоит там всё в два, а то и в три раза дороже, чем в Красноярске. Молоко — 240 рублей, килограмм арбуза — 120, помидоры и огурцы в ноябре — по 700, яйца — две сотки. И самое неприятное — овощи почти всегда жухлые. Летом они с молочкой целую неделю сначала по Енисею, а потом по Нижней Тунгуске плывут в Туру. Иногда самоходки застревают на порогах и долго не могут пройти. На прилавки продукты попадают уже в таком себе состоянии. Деваться некуда, и люди покупают даже просрочку. Сметаной, вышедшей из срока годности на 5–10 дней, никого не удивить. Самое тяжелое время — межсезонье за месяц до открытия зимней дороги и пару месяцев после ее закрытия. Магазины в это время становятся совсем пустые, можно взять только крупы и консервы.

И что-то на шестой месяц я так приуныл, что уже не знал, куда себя деть и как возвращаться назад. Да и какой назад, когда своей квартиры в Красноярске у меня нет? Загонялся, что не умею зарабатывать, из-за чего сильно страдаю. И тут даже не про яхты, крутую тачку и красивую жену, а про закрытие базовых потребностей. Просто не получалось. Хотя делал всё, что положено: университет, учеба, работа — и ничего. Весь мой капитал — ноутбук, гитара, зимний пуховик из «Спортмастера» и видеокамера в кредит. Подумал: есть же нормальные вахты для журналистов, наверное, где-то? Просто я о них не знаю, и они обо мне. Начал двигаться в сторону того, чтобы рвануть куда-нибудь дальше, на более выгодных условиях, но не был уверен, что получится.

В какой-то момент был даже готов сменить профессию и стать, например, помощником бурильщика на нефтяной скважине. А что? Получают они хорошо. Проходил собеседование у нефтяников, но в последний момент перезвонили из угольной компании на Сахалине и сказали, что им нужен человек в отдел внутренних коммуникаций. Это ближе к тому, чем я занимаюсь. Слово за слово, похихикали по телефону, обсудили задачи, и я вроде как подхожу. И зарплату пообещали на несколько десятков тысяч больше, чем мне платили. И я такой: «Карету мне, карету! Тура, прощай!»

И вот я прилетаю на край земли. В Южно-Сахалинске был только сутки, но за это время успел заметить, что здесь очень симпатичный аэропорт, совсем новый и стильный. Может потягаться с нашим красноярским. Хотя в самом городе живет не больше 200 000 человек, при этом авиаузел выглядит мощно.

Билеты. Добраться до острова из Красноярска можно за десять тысяч рублей. Иногда дороже, но если планировать перелет заранее, то можно не переплачивать. В небе находишься пять часов. А вот дорога на самолете из Красноярска в Туру обойдется в 18 тысяч, если есть северная прописка — 17 тысяч. При этом лететь два с половиной часа. Чувствуете первый звоночек? На Дальний Восток билеты субсидируются так, что мама не горюй. Это вам не символическая тысяча с барского плеча. Судя по всему, на федеральном уровне прям о-о-очень заморочены тем, чтобы здесь жили люди. Приграничная территория как-никак, и странно, если тут никого не будет. Вот большие чиновники и придумывают всякое.

В Южно-Сахалинске успел сходить в пару столовых и несколько торговых центров. Магазины здесь более провинциальные, если быть честным, но всё необходимое в них есть. Правда, жить я поехал всё равно в другой город — Углегорск — на западном побережье острова, в 297 км от областного центра. Население — 7 тысяч человек. До города можно добраться по плохой, но всё-таки дороге. Есть здесь крытый каток, кинотеатр, Дом культуры, рынок, ресторан, тренажерный зал, горнолыжная база с трамплинами, храм, морской пляж, Ozon, Wildberries, DNS, несколько аптек, парк, ларечки с овощами и фруктами, торговый центр и много еще чего. Интернета мобильного и сетевого здесь сколько хочешь. Унитазы смываются в домах, в ванной лед не замерзает, вода питьевая из-под крана бежит. Правда, чтобы ее пить, нужно фильтры поставить, но всё-таки. По сравнению с Турой это Париж. Хотя территория приравнена к условиям Крайнего Севера. Работникам здесь оплачивают билеты в отпуск по стране туда и обратно раз в два года, и отдыхают тут минимум 44 дня в году.

Ощущение, что в районе регулярно проводят капитальные ремонты, заменяют лавочки в парках и строят детские площадки. Общее впечатление улиц благополучное. Если в Эвенкии стоят страшные бараки, то в Углегорске — разноцветные пятиэтажки. Есть, конечно, серенькие, но таких как будто меньше. Аренда однушки — 35–40 тысяч, так же как в Туре. Коммуналка — всего три тысячи. Отчасти это из-за того, что горячая вода из бойлера, а не из системы, — это минус.

Цены на продукты дешевле, чем в Эвенкии, но дороже, чем в Красноярске. Сглаживают ситуацию местные производители. Молоко, например, продают за 110 рублей, десяток яиц за 130 можно найти. Если производитель материковый, то цена уже будет неприятной. И здесь нет адской проблемы с просрочкой — по крайней мере, она не так сильно бросается в глаза, как в Туре. Хурма, конечно, мягче, чем обычно, но есть можно. Зато точно вязать не будет.

Привозят многое из Японии, Южной Кореи и Китая. Куча всяких чипсов, лапши, странных сладостей и другой всячины. Много фруктов и овощей. Выглядят они достаточно свежими, но только для меня, потому что я пережил травмирующий опыт Эвенкии. Местные жители ругаются, что могло бы быть свежее и зеленее. Хочется иногда им сказать, что они просто не знают, с чем сравнивать, но сытый голодному не товарищ.

• Мандарины — 250–350 рублей;

• яблоки — 200–350 рублей;

• груши — 250–300 рублей;

• хурма — 300 рублей;

• виноград — 400–600 рублей;

• помидоры — 500 рублей.

Рыба здесь стоит столько же, сколько и в Красноярске, если не дороже. Правда, иногда ее можно купить прямо на улице. Недавно взял килограмм наваги за 400 рублей. Костей в ней почти нет, по вкусу — вкусно, но до корюшки ей далеко. Мужики здесь практикуют зимнюю рыбалку. Из небольших речек достают много благородной рыбы. Кстати, селедка и камбала здесь тоже плавают. Можно даже на удочку поймать. И креветки с крабами не сказка. Их продают на рынке бабушки. Правда, не всегда это законно, но на тему браконьерства не парятся.

Еще здесь летом люди собирают морскую капусту. Волны выбрасывают ее прямо на берег. Нужно только собрать в мешок и принести домой. Ее солят, как капусту, а потом едят всю зиму, но меня пока еще никто не угостил — приходится покупать в магазине. На берегу видел кусочки этой ламинарии, но коллега по работе сказала, что есть ее не стоит, потому что старая, хотя я уже был готов продегустировать.

Снегопады здесь обильные. Из-за этого дороги постоянно закрывают, и можно пару суток ждать, когда их откроют. На этот Новый год из Южно-Сахалинска в Углегорск люди не смогли попасть — встречали праздник вдали от родных. Просто замело всё. Такие погодные аномалии случаются почти каждую неделю. По ощущениям на Сахалине постоянная весна: влажно, поэтому снег идет 24/7. Морозы редкие, но сугробы как в Норильске. Дети любят по ним лазать. На трассах — регулярно улетевшие в кювет машины: скользко, многих просто заносит.

Весь остров условно можно разделить на тех, кто добывает уголь, и тех, кто добывает газ. Если работать в этих сферах, то на хлеб с маслом точно хватит. В бюджетной сфере всё по-разному, но иногда на сайтах попадаются очень интересные вакансии. В целом человеческий капитал здесь дороже. Работодатели готовы снимать людям квартиры и платить зарплату выше рыночной. Может, это субъективно, но ощущение именно такое. И если вы в чем-то специалист, то здесь вам, скорее всего, найдут применение и постараются сделать так, чтобы вы остались.

Еще хочу сказать пару слов про дальневосточную ипотеку. Ребята, 2%! Никого, конечно, не зову сюда на постоянную основу, но теперь живите с этой информацией и платите свои 17–20%.

Здесь очень громкие вороны. Не знаю, почему они такие горластые, но мне сказали, что всё из-за влажности — мол, постоянно болеют птицы, поэтому сильно охрипли. Не знаю, правда это или нет, но звучит убедительно. Медведей здесь, говорят, много, но пока ни одного не видел. Если встречу — обязательно расскажу (надеюсь). Волков вообще нет. К слову, в Эвенкии встретить дикого зверя шансов больше — я там видел настоящих оленей, когда на лодке плавал. А здесь можно встретить нерп на берегу. Зимой они на юг спускаются, поэтому, чтобы посмотреть на них, лучше дождаться лета.

Подводя итоги, скажу, что Сахалин не райский остров и рекламу батончика «Баунти» здесь снять едва ли получится, но люди живут на этом краю земли гораздо лучше, чем в Эвенкии. А еще считаю, что для молодых людей здесь больше возможностей, чем в Красноярске. Меня не взяли на работу в крупные компании в Красноярском крае, а здесь я вроде как ценный специалист. Рынок тут такой сложился — цепляются за авантюристов.

В общем, каждому свое, но я очень рад, что переехал. Если вдруг вы тоже искатель приключений, то смело прилетайте на остров. Поживете тут немного, попробуете местную рыбу, погуляете вдоль моря — будет что рассказать детям.