«Я особо опасный рецидивист». Монолог человека, который 45 лет отсидел в тюрьме, остался без дома и ослеп

Николай сидит на кровати и держит за руку Марьям. На ее пальце кольцо, он свое достает из кармана рубашки и надевает для фотографии. Марьям кладет голову на плечо Николая, обхватывает его руку и прижимается. Они сидят в комнате в тюменском социально-реабилитационном центре «Милосердие» — месте, где помогают беспомощным, заблудшим и попавшим в трудную ситуацию взрослым людям. Здесь с мая 2023 года живет 68-летний Николай Матвеев, его возлюбленная — на другом конце центра. В шерстяном свитере, с короткой стрижкой мужчина выглядит опрятно. Бросаются в глаза руки — на них несколько кривых наколок, которые он уже пытался стереть. Они из прошлого. Шесть месяцев назад Николай вернулся после 13-летнего заключения. Сидел за убийство. Всего в тюрьмах он провел 45 лет, с 16 ездит из одной колонии в другую. О своей жизни он рассказал нашим коллегам из 72.RU. «У меня 9 судимостей» Николай Матвеев родился в Заводоуковске Тюменской области. Жил в небольшой комнате вместе с мамой, папой, братом и сестрой. Мама работала одна, отец любил выпить. — Отец всё пропивал. Поэтому в 16 лет я решил красть, — последнее предложение Николай говорит твердо, с паузами. — Крал помаленьку, к примеру варенье. Всё время приносил домой, там прятал. И меня никто никогда не ловил. Но говорят: «Скажи, кто твой товарищ, я скажу, кто ты». И у меня было 12 подельников. Меня сдали. Дали тогда 2 года, — вспоминает Николай Матвеев. После тюрьмы он вернулся в родной город, стал жить с мамой, устроился работать помощником штамповщика на завод. «Потом меня посадили», — спокойно говорит Николай. Позже он еще несколько раз повторит эту фразу. — Мы, в принципе, красть не хотели. У нас не было мотоцикла, и мы угнали «Урал». Уехали на нем в деревню. И там залезли в магазин. Нас забрали в милицию. Подельник украл набор с духами, я — ничего. Но на стекле флакона остались мои отпечатки пальцев. Дали уже два с половиной года строгого режима. После года в тюрьме его перевели в колонию-поселение. Туда к нему приехала девушка, они поженились. В 1976-м Николай освободился, у него родилась дочь. Он отрывками вспоминает дом, как в люльке спал ребенок, — и в первый раз начинает плакать. — Потом мне опять дали срок. Но я уже забыл, за что. У меня 9 судимостей. Потом просто за то, что я судимый, мне сроки лепили, лепили, лепили и лепили. Позже он вспомнил, за что сидел в промежуток со второго до последнего срока. — Одна работала дворничихой. Женихов находила в соседней пятиэтажке. Познакомила меня с ней одна женщина. Пришла она ко мне в гости под предлогом, чтобы я сделал ей часы. Предложил ей жить со мной. Потом я ее порезал, женихов стала много водить. За нее дали 6 лет. «Перерубил сонную артерию. Топорик у меня острый был» За что в последний раз Николай сидел, он помнит хорошо. Не забыл, какой был на двери замок, остроту топора и детали убийства. Это произошло в 2010 году. Николай после очередного срока вышел, стал жить в Заводоуковске в частном доме. У него появился приятель по имени Витя. С ним они выпивали и просто проводили время. В день трагедии в гости к Николаю пришла женщина. Вместе выпили, она уснула. В 10 часов Николай, по его словам, услышал шум. — Витя вырвал все запоры на двери, замок разломал пополам. Я гостей не ждал. Он вытащил женщину на улицу, напоил ее одеколоном вусмерть. Потом снова затащил в дом. Смотрю — уже на ней лежит. Николай описывает, как сидел на кухне и долго смотрел на топор. Сначала хотел позвонить в полицию — телефона рядом не оказалось. — Я взял топор и пошел к ним. Он на три буквы меня послал, ногой ударил и два ребра мне сломал. Он еще раз размахнулся, хотел меня ударить. Но попал кулаком в стену. Я в переносицу его ударил острием топора. Он размахнулся, так и остался (имеет в виду, что застыл в таком положении. — Прим. ред.). Его нога упала с койки. Думал, что он еще встанет. Еще раз ударил, но попал в шею. Перерубил сонную артерию. Топорик у меня острый был. Николаю дали 13 лет особого режима. Он считает, что несправедливо — в тот вечер оборонялся, другого выхода не было. — Я особо опасный рецидивист. 7 лет я пробыл на особом режиме. Там хозяин был хороший, там воры правили. По жизни воровской было всё: могли выпить, покурить. И никто не запрещал и не отбирал у меня. Потому что злого ничего не делал. Спустя 7 лет его перевели в колонию строгого режима. Там он отсидел оставшийся срок. «Я был человек, я им остаюсь» Сейчас о прошлом Николай говорит спокойно. Безэмоционально вспоминает и жизнь в тюрьме. В последний год заключения он полностью ослеп. Говорит, что зрение еще могли восстановить. Но в колонии заниматься этим не стали. — Как меня может тюрьма изменить? Просто я был человеком, я им и останусь. Для меня трудностей не было. Я прожил везде мужиком, везде работал. А работягу что? Кормят три раза, не бьют ни разу. День заканчивается — куришь, чай пьешь и идешь в магазин. 10 мая Николай вернулся в Заводоуковск. Вместо его дома уже стоял новый. Он не понимает, как так вышло, потому что в 2002 году приватизировал свое жилье. Тогда Николай приехал в соццентр «Милосердие», где приняли, одели и накормили, и где познакомился с Марьям. Теперь она помогает ему одеваться, водит его на улицу и в туалет. Где-то у Николая живут дочь и сын. Но связь с ними он давно не поддерживает. — Вот вы спрашиваете про тюрьмы. Какая хуже? Хуже этого я не видел в жизни и не знал. Мне бы в тюрьме выпить дали. А здесь нет. И еще говорят: «Не кури». А я 55 лет курю. Какое право имеют запрещать? Я хочу и курю. Я привык вольно жить.