«Пороховая бочка»: как живут погорельцы в Канске и почему его окраины горят второй год подряд

В Канск мы приехали спустя два года после страшной трагедии 2017 года. Тогда, 24 мая, в жаркий и очень ветреный день город в 200 километрах от Красноярска охватили пожары. Практически в одни минуты пожарным поступили вызовы от жителей микрорайона Строителей и улицы Тихой в районе Нефтебазы в другом конце города. В первом случае всего лишились жители 73 домов, во втором — 14. Без крова остались около 500 человек, двое, сообщалось тогда, сгорели в огне. По предварительной оценке ГУ МЧС, ущерб составил более 250 миллионов рублей. Первым делом с утра едем на те самые три выгоревшие улицы в поселке Строителей. Сейчас о трагедии здесь напоминают только вытянутые в ряд столбы электропередачи с обожженными проводами и подстанция рядом. Бывшее пепелище поросло травой, до этого здесь стояли 73 деревянных и шлакоблочных дома на двух хозяев. Оставшиеся скелеты машин, печные трубы и выстоявшие стены сровняли с землей на следующий день после пожара по приказу властей. Сегодня на месте улиц Народная, 1-я и 2-я Инициативная мы нашли три разбросанных друг от друга огорода. На одном из них в грядках копаются двое мужчин, рядом уже построена времянка. Хозяин рассказывает, что тоже с супругой лишился всего. Покосившийся дом с ветхими полами семья купила за месяц до пожара, успели сделать ремонт, переложить печку. Весь поселок выгорел за 15–20 минут, говорит он и вспоминает слова жены, которая в тот момент была дома: — Пожар пошел с этого завода, «Синь-И» какая-то. Перед пожаром пришли из администрации с проверкой, за месяц до этого. На территории нелегально сжигали мусор. Сказали, все нормально, а 24 мая был огромный ветер — 30–40 метров в секунду. Там лежала готовая продукция, она загорелась, головешки перелетели сюда, и буквально с этой улицы начался пожар. В конце стоял барак, с него пошло, и огненное пламя летело. Головешки летели дома через три, — говорит мужчина, — Проливали, но я приехал через месяц и пламя видел — оно подземное. Многие погреба горели. И еще задолго до этого дороги и огороды отсыпали лигнином. Видите, там гидролизный завод, на нем из опилок производили спирт, опилки обрабатывались кислотой. Получалась глюкоза, из нее и делали. А то, что оставалось, нейтрализовали, называется лигнин. А он горит. Со времени пожара китайская лесопилка закрыта — на нее наложен арест. — Сейчас не работают, три крана стоят, но потихоньку ведутся работы. Я тут живу и вижу, там кран шевелится. Все арестовано, суда не было, материального возмещения не было. Но у них хорошие адвокаты. В газете читал, что того представителя власти по истечении срока решили не наказывать. Семье погорельцев, как и еще 60 семьям, дали квартиру в панельной пятиэтажке на другом конце города, куда мы отправились позже. Пока же хозяин намерен возвести на участке новый дом. Летом живет во времянке, но печку не делает — иначе кто-то из незваных гостей поселится зимой. Правда, для этого нужно пройти несколько кругов бюрократии: — Теперь здесь оформляем землю в аренду. Дело в том, что земля была муниципальная, а дом — собственный. Спросили, можно ли строиться, сказали, что сначала нужно снять все дома с кадастрового учета, рисуется новое межевание, новый участок, торги, — описывает он процесс. — Ущерб посчитан, возмещения нет. Недавно письмо от следователей приходило, что мы продолжаем расследование. Большинство жителей сгоревших тут домов — пожилые люди, в новый дом заселилось только 6 детей. Пожилые женщины, которых мы встретили уже в многоэтажке, рассказывают, что в злополучный день остались без документов и вещей на улице. Кто-то потерял в пожаре и животных: — Собаки даже не пошли, так и сгорели. Я так звонила: «Пойдем со мной, миленький». Не пошел, утром вот так лапы только остались, — вспоминает пенсионерка Татьяна Виновьевна. Ее соседки по лавочке говорят, что в пожаре погибло больше двух озвученных человек: — Эти двое сгорели, одна еще без вести пропала. Сейчас признали уже погибшей. Тело не нашли. Вообще там больше сгорело, потому что в одном доме заброшенном бичи собирались по несколько человек. Один вышел на улицу, остальные вроде и провалились с крышей в подвал. У нас тут одна работала на свалке, рассказывала, привезли целый мешок костей, и там не два трупа. Целый мешок. На следующий день после пожара быстренько все заровняли. Трубы стояли и стены, потом разом ничего не стало. Знаете, как шифер этот летел? Звонили в пожарную, они сказали: «Сами тушите». Они были на Первомайке. Мужчины бегали с ведрами, а что толку? А это уже другая окраина Канска — район Нефтебазы и улица Тихая. В те же минуты 24 мая тут сгорело 14 домов. Рядом тоже есть лесопилка с огромными горами, и сначала можно подумать, что она так же стала виной пожара. Однако местные жители говорят, что возгорание началось с частного дома на другой стороне улицы от лесопилки. С него огонь перекинулся на другие постройки. Сложность создавал и горбыль — остатки деревопереработки, которыми топятся большинство частных домов. Он и сейчас тут лежит вдоль всей улицы: — Был указ, что нужно убирать его и прятать. Действовал, наверное, полгода после пожара, — рассказывает женщина, идущая с сыном-инвалидом с колонки. Их дом тоже сгорел, осталась банька, служащая сегодня времянкой, и туалет. Восстанавливать все у семьи нет средств, поэтому просто используют участок как огород. Новая панельная пятиэтажка находится в Северо-Западном микрорайоне. Изначально она была недостроем в четыре этажа, якобы его не приняла комиссия. После пожара спешно достроили пятый и крышу. Сейчас дом принадлежит Краевому красноярскому жилищному фонду, и квартиры сдаются погорельцам за сто рублей в месяц. Договор, рассказывают пенсионерки, заключен на 5 лет, и после всех могут выселить. — Живем тут, нам ничего не говорят: то маневренное жилье, то будете жить пожизненно. А по договору только на 5 лет. У половины сгорели собственные дома, у половины — муниципальные, — обсуждают наболевшее жители. — Если бы нам не сказали, что тут жить не будем, мы бы вещи не покупали. Кого-то переселяют в «Солнечном» в соседние дома. Дают квартиры добитые, опять надо менять сантехнику, полы, а денег-то уже нет. Эти квартиры уже можно приватизировать. Собственники сгоревших вообще молчат. Муниципальные в суд подавали, им дали. Толоконский и Качан это стяпали-сляпали. Пришли бы и все объяснили, живем как на пороховой бочке! — подхватывает другая женщина. Женщины говорят, что какие-то деньги им все же выделяли, уменьшив запрошенные суммы. Одним досталось 100 тысяч, другим — 350 на троих и по 10 тысяч сверху. Другая пенсионерка получила 150 тысяч. Во всех квартирах была установлена бытовая техника — холодильники, электроплиты, стиральные машины и чайники. Последние сгорели через месяц у двух семей, с которыми мы говорили. Мнения о качестве многоквартирного дома разделилось: одни довольны — тепло и уютно, другие сетуют, что тепло только в квартирах посередине, крайние — промерзают. Как и в большинстве новостроек, нужно регулировать окна. По фасаду ползут трещины, но внешне похоже, что идут они по штукатурке, а не по бетону. Коммуналка выходит, как в Красноярске — по 3,7 тысячи за «двушку». В соцсетях под кадрами полыхающих пожаров можно встретить комментарии, что во всем виновата экс-мэр Надежда Качан: «Распродала весь город китайцам». Якобы они пилят лес, а опилки сбрасывают вокруг Канска и постоянно поджигают, вместо того чтобы утилизировать. Только горы отходов можно найти и на русских площадках. Против мэра возбудили уголовное дело о халатности. Главу города обвинили в том, что она не приняла никаких мер для контроля за свалками от лесопилок — проигнорировала решения суда и предписания о ликвидации. Еще одно дело о халатности было возбуждено из-за того, что чиновница несвоевременно установила режим ЧС и поздно оповестила граждан об угрозе, что повлекло масштабное распространение огня. Местным жителям был причинен ущерб на сумму свыше 7,5 млн рублей. После пожара Качан заявила депутатам, что досрочно слагает свои полномочия — будет ухаживать за пожилой мамой. Подала документы на другое место, где бы хотела работать, но не назвала его. После стало известно, что экс-мэр стала руководителем загса. Спустя два года прокуратура потребовала изменить формулировку в трудовой Качан: ушла не по собственному желаю, а с утратой доверия. Как относится сама чиновница к этому, остается гадать: она вежливо отказалась комментировать ситуацию корреспонденту NGS24.RU и положила трубку. Прошло два года, а свалки горбыля и опилок вспыхивают в окрестностях Канска. В день нашего приезда как раз полыхала свалка за микрорайоном Северо-Западным, где сейчас живут те самые погорельцы. Ушлые лесопильщики поджигают горбыль ночами, так что жителям окрестных домов не открыть форточек в жару — задохнутся. «Видимо, они деньги хорошие платят, что ничего не решается», — сетуют жители города. По извивающемуся дыму пытаемся найти место пожара. За гаражами находим грунтовую дорогу, где с каждым метром становится понятно, что с грузовиков по ухабам рассыпался горбыль. Через метров 400–500 становится понятно, что проехать дальше на легковушке не получится — слишком глубокие колеи. Зато во время похода мы обнаружили разбросанные горы опилок и щепок. По локальным возгораниям видно, что их периодически поджигают. Именно тут пару недель назад застали женщину на квадроцикле, которая ездила и поджигала кучи. Дойти до языков пламени и дыма не получится — вокруг сплошная сажа, местами страшно провалиться в тлеющие опилки. Пока снимаем, мимо проезжает машина, водитель оглядывает нас ехидным взглядом, проезжает еще метров 50, разворачивается, наблюдает за нами из стоящей машины и уже двигается к нам. — Тут надо за коррупцию брать: это те дали им здесь пилить, — эмоционально и с использованием нецензурной лексики сразу заявляет он, поняв, что мы не поджигаем. — Они должны сделать переработку. Им бы на родине голову отрубили за то, что вот так горбыль кидают. Это же материалы, сырье — ДСП, кора даже на лекарства идет. — И что, не тушат тут вообще никогда? — спрашиваем мы. — Ну почему, пожарные приезжают, проливают иногда. Говорят, что могут только контролировать возгорание. По данным МЧС, только за 2018 год пожарные выезжали 139 раз на возгорание отходов лесопиления. В первом квартале 2019-го — 19 раз. Весной председатель местного комитета по безопасности и защите прав граждан Анатолий Самков заявил, что масштаба такой проблемы нет нигде, кроме Канска. После череды тревожных сообщений в Канск наведался и губернатор Усс. После инспекции по лесопилкам власти заявили, что решат вопрос через полгода — к осени должны появиться решения по «цивилизованной утилизации отходов». Все лесопилки предложено объединить в одну ассоциацию, что будут решать проблемы сообща. Что рассказывают о своей работе сами предприниматели, можно почитать в нашем большом материале.