16-летний красноярец откровенно рассказал о «Суперниндзя», провале из-за недосыпа и соперничестве со взрослыми

16-летний школьник из Красноярска Степан Ершов стал одним из самых молодых участников пятого сезона «Суперниндзя» и дошел до финала. Он несколько лет пытался попасть на проект, а когда получил заветное приглашение, сначала даже подумал, что ему пишут мошенники.

В разговоре с NGS24.RU Степан рассказал, почему чуть не провалил отбор из-за недосыпа, зачем взрослым спортсменам иногда стоит у него поучиться динамике, почему участники шоу считают главным соперником не друг друга, а трассу, и как он собирается совместить спорт, кибербезопасность, музыку и обычную школьную жизнь.

— Как ты вообще оказался на «Суперниндзя»?

— Я на самом деле всегда хотел поучаствовать. Еще когда был проект «Русский ниндзя», хотел подать заявку, но тогда не было детского. Я просто смотрел с разинутым ртом, в шоке был, как это люди проходят. Думал: «Ну это легко в целом». Достиг возраста, натренировался и решил подать заявку. Первые два года меня не брали, а на третий год наконец взяли.

— То есть тебя никто не уговаривал?

— Нет, я изначально сам всегда хотел пойти. Меня никто не подстрекал — ни на спорт, ни на участие. Родители, наоборот, даже немного отговаривали. Бабушка говорила: «Да ну, ты что, там сложно это все, что ты там делать будешь?» Но тем не менее я хорошо выступил.

— Что почувствовал, когда узнал, что тебя взяли?

— Сначала не поверил. Думал, что какой-то скам (от англ. scam — «мошенничество», «афера». — Прим. ред.) мне пишет, потому что сообщение пришло с вроде как неизвестного аккаунта, который раньше мне не писал по поводу «Ниндзя». Потом понял, что меня реально приняли. Я и так тренировался, готовился, а после этого стал тренироваться еще больше.

— Ты оказался одним из самых молодых участников. Было страшно соревноваться со взрослыми?

— Во-первых, не самым младшим, а одним из самых младших. А так я постоянно со старшими тренировался и соревновался. Моему тренеру по ниндзя-спорту 29 лет. И тем не менее я у него часто выигрывал, показывал, как надо. Иногда даже преподавал ему технику: он меня статике сильно учил, а я его — динамике. Так что я не думаю, что у меня даже могли появиться какие-то сомнения.

— Когда впервые увидел трассу вживую, что подумал?

— Я был в шоке. Там такие решения, которых я раньше вообще не видел. Дефолтные препятствия — рукоход, палки, гиббончики, кольца — на всероссийских соревнованиях встречались. А здесь прямо что-то свыше придумали. Ни на всероссийских, ни на местных, ни на каких соревнованиях таких препятствий, как на «Суперниндзя», я не видел. Там уровень раза в три выше.

— Какое препятствие показалось самым сложным?

— Наверное, противоход обратный, где были кольца. Я думал, что там свалюсь и вообще ничего на трассе не покажу.

— В отборе тебя остановила «Двойная ловушка». Что пошло не так?

— Я просто не выспался. Днем думал поспать, но не смог заснуть. Перед прохождением уже был вялый, поэтому больше показать просто не смог из-за общей усталости. Сейчас пересматриваю свое прохождение и думаю: я вообще не там находился. Мне говорят, что я на трассу уже потерянными глазами смотрел.

— Что почувствовал после этого?

— Хотелось на следующий день прийти и еще раз пройти, потому что я был просто не в состоянии.

— Ты тогда уже подумал, что все закончилось?

— Нет. Я понимал, что очень быстро прошел до первого кольца. Знал, что у меня место в полуфинале уже гарантировано. После отборов нам в шатре объявили, кто проходит дальше. Я видел, что многие попадали уже на первом препятствии, а я его прошел, первое кольцо собрал и был прямо в топе самых быстрых. Поэтому ожидал, что пройду.

— Что было самым неожиданным в съемках?

— Организованность. Там все вообще знают, что они делают. Трех человек отправили на бэкстейдж, трех болельщиков — тоже на бэкстейдж, еще три человека уже готовятся. Все четко организовано. И еще персонал очень дружелюбный.

— А то, что зритель видит по телевизору, сильно отличается от того, что происходит на площадке?

— Да, отличается. Например, трасса. Когда смотришь от первого лица и видишь, что все это препятствие прямо перед тобой, масштаб вообще по-другому ощущается. Плюс бэкстейдж, подготовка — человек, который смотрит это по телевизору, всего этого не видит. А ты как человек, который уже прошел трассу, потом смотришь шоу и вообще по-другому все воспринимаешь.

— Сколько ты сейчас тренируешься?

— Стабильно три тренировки в неделю, иногда четыре. Каждая длится два с половиной часа и больше. Разминка, основная тренировка, потом заминка, ОФП, растяжка. Обычно понедельник, среда, пятница и иногда суббота.

— Какие виды спорта больше всего помогают на трассе?

— Очевидно, ниндзя-спорт и скалолазание. Хват — в основном скалолазание и ниндзя-спорт. Динамика — ниндзя-спорт, воркаут. Бег по стене, паркур, воркаут, ниндзя-спорт — все вместе должно работать.

— Есть упражнение, которое ты ненавидишь?

— Наверное, выпрыгивания на скалолазании и вис на турнике. Висишь, тебе говорят висеть еще минуту. А если с весом — вообще кошмар. У тебя пальцы уже отваливаются, мозоли стираются, а ты понимаешь, что надо висеть еще 10 секунд.

— Как тренируешь выносливость и хват?

— Это вообще разные понятия, их надо разделять. Выносливость тренируется комплексами. Например: 15 берпи, 15 подтягиваний, бег, челноки, выпрыгивания, потом какой-нибудь пегборд — и все по кругу. А хват — в основном висы, динамические выпрыгивания на турниках.

— Были травмы?

— Косвенно. На левом пальце у меня шрам, который часто раздражается от тренировок с хватом. В шесть лет меня током ударило, и на большом указательном пальце остались шрамики. Они не мешают держать хват, но доставляют дискомфорт. Еще спина болела: что-то там отлежал, она затекала, и я не мог нормально спрыгивать с турников.

— Что тяжелее — физическая нагрузка или психологическое давление?

— На психологическое давление мне было вообще по фигу. Мне было все равно, что на меня смотрят. Если я свалюсь или не свалюсь, будут овации или не будут — какая разница? Толпа же не начнет на меня орать: «Чего ты, олух, не схватил?» Просто надо было себя пересилить. Поэтому физическое давление было намного сильнее.

— Как одноклассники отреагировали?

— Были в шоке, мягко говоря. Некоторые одноклассницы вообще с ума посходили, потому что они каждый сезон смотрят «Суперниндзя», а тут понимают, что я буду на телевизоре. Все говорят: «О, ну Степа теперь феймос (от англ. famous — „известный“. — Прим. ред.), Степа теперь попьюларити (от англ. popularity — „популярный“. — Прим. ред.)». У некоторых я до сих пор записан в телефоне как «Степа СТС».

— Учителя поддерживают?

— Они не сильно акцентируют внимание на том, что я ниндзя. Фразы «Сначала уроки, потом ниндзя» вообще ни разу не было. Я уроки нормально делаю, поэтому ко мне особо не докапываются.

— Как вообще совмещать школу и тренировки?

— На самом деле я не так много времени уделяю тренировкам. Некоторые, насколько знаю, тренируются по пять-шесть раз в неделю, а я — всего три-четыре. И мне этого достаточно. Помимо этого, я еще разным увлекаюсь. Игрушки, биты всякие. Поэтому у меня много свободного времени.

— То есть обычная жизнь никуда не делась?

— Нет. Я успеваю играть в «Вовку» (World of Warcraft. — Прим. ред.), в «Доту», биты пишу. Сейчас еще пробую Osint (разведка по открытым источникам, то есть сбор и анализ информации, которая находится в свободном доступе. — Прим. ред.). В кибербезопасность собираюсь поступать. Есть прогулки. Думаю, у меня не сильно загруженный график.

— Как родители отреагировали, когда узнали об участии?

— Сначала тоже не поверили, как и я. Потом, когда я все объяснил, начали думать, кто со мной поедет, как мы поедем, как график устроить. То есть уже начали готовиться, а не праздновать. Хотя, конечно, мы празднично покушали: суши заказали.

— Как взрослые участники отнеслись к тебе?

— В целом им было все равно на возраст. Там многое зависит от роста, силы и опыта. Опыт очень важен. Конечно, людям, которым по 20 лет и которые уже три года подряд участвуют, намного легче. К новичкам вроде меня они относились с пониманием. Токсичности не было.

— Кто тебя особенно поддерживал?

— Сергей Рукин (26-летний тюменец, один из лучших мировых скалолазов. — Прим. ред.). Я его прямо уважаю как человека. Мы не раз общались там. После разговора с ним у меня какое-то внутреннее спокойствие появлялось. Очень приятный человек.

— А конкуренция за кулисами была?

— Вообще не было. Все сидели и обсуждали, как пройти то или иное препятствие. Никто не думал: «А вдруг он меня обыграет? А вдруг он лучше меня пройдет и я не попаду?» Все просто думали, как пройти. Все хотели победить трассу. У нас общий противник был — трасса. Мы не соревновались, кто лучше.

— Кого считаешь самым сильным соперником?

— Наверное, Антона Фоменко (чемпион мира по гонкам с препятствиями из Невинномысска. — Прим. ред.). Он просто сумасшедший человек. Вы видели его телосложение? Он идеально сложен для этого вида спорта. Как будто выйдет, любую трассу разнесет, потом сядет на диван и скажет: «Молодежь, учитесь. Давайте, смотрите, как папаша делает дело».

— Когда ты впервые понял, что действительно можешь соревноваться со взрослыми?

— Еще когда только пришел в ниндзя-спорт. У меня были тренер и согруппники, которым больше 20 лет. Я с ними показывал неплохие результаты. В трудности мог с ними посоревноваться, но сдавал позиции, потому что блок и грубая сила у них намного больше. А вот в скорости у них шансов не было. У них тела достаточно деревянные, а динамика им вообще не по силам.

— Что тебе хотелось доказать этим участием?

— Несколько вещей. Во-первых, тому восьмилетнему шкету доказать, что все, что показывают по телевизору в «Суперниндзя» и «Русском ниндзя», реально пройти. Я еще тогда хотел это сделать. А сейчас хотел доказать себе, что уже 16-летний шкет способен это пройти. И потом, когда мне будет 50, тоже смогу пройти. Ну и маме хотелось показать, что я сильный. Пусть гордится.

— Что было самым страшным за все время проекта?

— Наверное, упасть на первом препятствии. Я прямо боялся, что ничего не покажу, пройду только этот противоход и на нем упаду. Что профайл мне зря снимали, что я зря ехал.

— Что для тебя означало бы такое поражение?

— Это означало бы, что я олух. Я не говорю, что те, кто на первом упал, — олухи. Но если бы я упал на первом, я был бы просто нерукопожатным. Это же ужас какой-то. Я готовился, я скалолаз. У меня эталонка (всемирная трасса на скорость. — Прим. ред.) — 7.7 ПБ (ПБ — лучшее время. — Прим. ред.). Как я могу на первом упасть? Я не хочу на первом.

— А самый счастливый момент?

— Наверное, победа в полуфинале. Там я уже под конец перестал сомневаться. Я понимал, что у меня есть преимущество в ногах. Я еще в интервью на «Суперниндзя» говорил, что у Константина (Константин Пак — участник «Суперниндзя», с которым Степан разыграл последнюю путевку в полуфинал. — Прим. ред.) сильные руки и жесткий торс, но ноги никакие, как у боулдериста. А я скоростник, у меня ноги — просто жуть. Я могу легко камбэкнуть (вернуться. — Прим. ред.) на противоходе. И вот так я и сделал — реализовал свой план.

— Что ты почувствовал сразу после того, как понял, что выиграл полуфинал? Больше радость, удивление или облегчение?

— Если честно, я и ожидал, что выиграю. Поэтому прямо суперрадости не было. Скорее, удовлетворение, потому что я понимал: мои прогнозы сбылись.

— А что сказала мама после полуфинала?

— Она сказала, что гордится мной, что я круто сделал, что забег красивый получился. Потому что приятно смотреть, когда два человека бегут практически наравне и только под конец эта интрига развязывается. Мне самому нравится свой полуфинальный забег пересматривать — как я там взлетаю. Маме тоже нравится. Те, кто нас снимал для телевизора, еще кричали: «О, ничего себе, он за семь шагов взлетел! Да ну на фиг!» Мы с мамой потом это пересматривали и угорали.

— Были моменты, когда хотелось все бросить и заниматься чем-нибудь обычным для 16-летнего?

— Да. И в 15, и в 14 лет такое было. В 13 лет тоже произошло. Я бросил скалолазание, бросил весь спорт, дома сидел за компьютером, играл. Но мне не понравилось, что жизнь превратилась в «пришел со школы — сделал уроки — сел за компьютер». Поэтому сначала углубился в дзюдо, позанимался — мне понравилось. Потом графики не состыковались, я пошел на «Суперниндзя», и это меня прямо увлекло. Сейчас я тоже несколько раз задумывался над тем, чтобы всё бросить, углубиться в компьютер, начать прямо жестко гикать (сильно увлекаться. — Прим. ред.). Но пока держусь.

— А что делаешь, когда тренировка совсем не идет?

— Делаю так, чтобы она хотя бы шла так, как может идти сейчас. Любая тренировка — это тренировка. Пришел, размялся, хотя бы мышцы погонял — уже нет прокрастинации. Есть физическая нагрузка. Допустим, у меня не пошли эталонки — переключился на трудность. Трудность тоже не пошла — делаю ОФП, выпрыгивания, подтягивания. Если ОФП не идет — растяжка. Тренировка спокойно может поменяться по ходу. Все зависит от состояния.

Я не могу корить себя за то, что сегодня у меня такое состояние. Я не пью, не курю. На мое состояние влияет только организм, который иногда может давать сбои.

— После «Суперниндзя» будешь продолжать заниматься профессионально?

— Конечно. Я и до этого занимался, и сейчас занимаюсь. Хочу попробовать выполнить норматив КМС по скалолазанию. Спорт для меня вообще никак не окончен. Я и был спортсменом, сейчас буду спортсменом.

— А кем хочешь стать после школы?

— Пока не знаю точно. Есть планы углубиться в кибербезопасность, потому что это интересная штука. Мне нравится Osint, нравится битмейкинг.

Если говорить о будущем как о работе или учебе, то я вижу себя в кибербезопасности. А если по увлечениям и по жизни — конечно, альпинистом. Скалолазание можно назвать разогревом перед большими альпинистскими восхождениями. Там уже нужны не только скальники, но и бухты веревок по 100 метров, серьезные ботинки, ледорубы. Я планирую серьезно в это углубиться.

— Если завтра тебе снова предложат пройти такую трассу, согласишься?

— С радостью. Я бы любую трассу, которая относится к «Суперниндзя», завтра прошел. Мне реально нравится лазание. В боулдеринге это называется «проблема»: не смог пролезть, упал, стоишь и думаешь: «Как мне там пролезть? Что сделать, чтобы пройти?»

И феномен «Суперниндзя» как раз в том, что там есть эти боулдеринг-проблемы. Там недостаточно просто физухи. Если бы все было чисто на физическую силу — условно, 80 «лососей» и 80 сумасшедших воркаутеров должны были бы просто подпрыгивать вверх, — это было бы неинтересно. А здесь надо думать. Поэтому мне это и нравится.

— Что тебе хочется, чтобы зрители узнали о тебе после этого сезона — кроме того, что ты умеешь проходить сложные препятствия?

— Наверное, что я обычный школьник. Что любой челик может просто прийти, заявиться и стать на половину страны известным. Ничего сложного в этом нет. Нужно просто что-то делать. Не надо приходить домой и говорить: «Мам, я сегодня на тренировке был». Нужно приходить на тренировку. Слова тоже можно говорить, конечно, но дело намного дороже слов.

— Ты говоришь, что ты обычный школьник. А что в твоей обычной жизни вообще не похоже на жизнь спортсмена и участника телешоу?

— Блин, ну не знаю. Наверное, я просто пытаюсь все в себе совмещать. Если я про какую-то новую игру узнал — хочу пройти. Биты услышал крутые — тоже хочу попробовать. Osint тоже хочу попробовать, кейсы всякие разгадывать.

При этом еще надо готовиться к информатике, русскому и профильной математике. Все это совмещать я, конечно, не очень могу, но пытаюсь. И мне не очень нравится, что я постоянно на что-то новое переключаюсь.

— Кто из близких переживает за тебя больше всех?

— Наверное, бабушка. Она прямо с ума сходила, когда я уехал. Писала, звонила: «Как вы там? Как ты там?» Сейчас ей ее родственники пишут. Странно, что поздравляют не меня, а ее. Говорят: «Внучка такого воспитала, молодчина». Я тоже рад, что она беспокоится.

— Как изменилась твоя жизнь после того, как тебя стали узнавать?

— Да не сильно меня пока узнают. По городу еще никто не подходил. Не было такого, что я стою в автобусе, ко мне подходят и говорят: «Ой, это ты, что ли, на плакате был? Ты в „Суперниндзя“ выиграл?» Такого пока не было. В школе и до участия все знали, что я хорошо двигаюсь в спорте, участвую в тренировках, спартакиадах.

— Представь, что через пять лет ты читаешь это интервью. Что тебе хотелось бы сказать тому 16-летнему Степану, который сейчас готовится к финалу?

— Сейчас мне не 21 год, поэтому все это с опытом приходит. Я не могу сказать себе сейчас, что бы я сказал себе тогда. Наверное, подзатыльник бы дал. Потому что с каждым годом мы все сильнее становимся, и каждый год нам стыдно за то, что мы делали в предыдущем году. Так что, скорее всего, по моим прогнозам, мне было бы стыдно. Я бы дал себе подзатыльник и начал читать нравоучения.

Первый финал «Суперниндзя» будет 25 октября. Начало — в 17:00.