Ученый потерял слух из-за мошки во время экспедиции по Заполярью

Орнитолог и заведующий естественно-научным отделом Красноярского краеведческого музея Игорь Гаврилов почти месяц провел за полярным кругом в исследовательской экспедиции. Он попал в шторм на Енисее, пообщался с местными ненцами, временно потерял слух из-за мошки и увидел редких птиц — подробности ученый рассказал корреспонденту NGS24.RU Алексею Тайганавту. Волнами выбрасывало баржи на берег — Мы попали в жуткий шторм, когда переходили через Малый Енисей. Под трехметровыми волнами какой-то из квадромаранов точно должен был перевернуться. Но, видимо, Бог хранил, — рассказывает заведующий естественнонаучным отделом Красноярского краеведческого музея, кандидат биологических наук, доцент кафедры охотничьего ресурсоведения СФУ Игорь Гаврилов.— Я потом, спустя время, думал: «Е-мое, какие мы счастливчики, как нам повезло». Почти весь июль Игорь Гаврилов провел в научно-исследовательской экспедиции на севере края: на трех квадромаранах группа из 20 ученых и молодых волонтеров прошла по воде маршрут длиною почти в 700 километров. От Дудинки в низовья Енисея и обратно. Обследовали Бреховские острова. Группа островов в дельте Енисея, на территории Таймырского Долгано-Ненецкого муниципального округа Красноярского края. Свое название получили от семьи Бреховых, которые промышляли здесь в начале 18-го века. Теперь здесь природный заказник «Бреховские острова». Пространство огромное. Идешь по GPS-навигатору, и где-то расстояние между берегами достигает 40 км. По словам местных, тут были случаи, когда волнами выбрасывало баржи на берег. У нас всё закончилось тем, что один из квадромаранов сел на мель как раз во время шторма. Там наносы ила и песка периодически встречаются прямо посреди этой огромной водной стихии, — говорит Игорь Гаврилов — Как выбирались? — Они зацепились двигателем. Не могли столкнуть судно ни туда, ни сюда. А нам оставалось только наблюдать, мы ничем помочь не могли среди этих волн. Им пришлось выпрыгивать из квадромарана, менять центр тяжести и раскачивать-раскачивать его. Полчаса, наверное, ушло, чтобы сдернуть с мели. Потом все вместе быстро ушли в одну из проток, спрятались в затишье. Два дня там простояли в ожидании, когда ветер стихнет. — С едой проблем не возникло? — Я даже постройнел за дни путешествия. И после этой поездки «терпеть ненавижу» галеты и все эти сублиматы. А так в меню были каши, плюс рыбачили. Нормально. В поселке Носок закупились свежим хлебом. Расценки там, конечно, очень северные: одна булка хлеба стоит 250 рублей. — А с топливом как? — На каждом квадромаране у нас было по 400 литров бензина. То есть тонну с лишним взяли, в поселке еще на всякий случай докупили 200 литров. На маршруте они натолкнулись на остатки старого деревянного судна. Его когда-то прибило к берегу и частично занесло илом. Установить, сколько оно там лежит, по словам Игоря Гаврилова, пока не удалось. По предположениям ученых, оно ему может быть не меньше ста лет. Это вечный день Как рассказывает Игорь Гаврилов, им повезло с погодой. Если не считать внезапного шторма, дождь был всего один раз, и стояло тепло. Даже не пришлось припасенный пуховик доставать. Места суровые. Тундра, равнина, болота. И как испытание — полярный день. — Солнце заходит где-то, условно говоря, в 01:15 ночи, и в 02:30 оно уже над горизонтом. И палит нещадно. Это вечный день. Но, с другой стороны, благодаря постоянному свету по воде можно идти практически круглые сутки. Однажды мы не могли найти подходящее место для стоянки и шли до четырех утра, — делится Игорь Гаврилов. — Потом увидели на возвышенности несколько чумов оленеводов-кочевников. Прибились к ним, поставили лагерь. — Как там местные? — Мы общались в основном с ненцами, это их территория. Дети тут, как и везде, все с телефонами, не оторвать, если связь есть. В чумах то же самое, что и было много лет назад. Не знаю, есть ли сейчас у них женская-мужская половины, наверное, где-то сохраняется. Заходишь, а там посредине стоит печка жестяная, труба, выведенная между жердинами. По всему периметру стоят лежанки, какая-то утварь, шкафчики. Они, когда кочуют, то, наверное, легкие чумы берут с собой, а стационарные оставляют на местах. Тут у них родовые земли. Кстати, знаете, как они свои зимние вещи хранят? — Нет. — Оказывается, заматывают в тюки из брезента и полиэтилена всю зимнюю одежду и оставляют их среди тундры. И это всё стоит летом в нартах под открытым небом. Осенью достают. — Оленя видели всего одного. Некоторые ненцы уже забыли про оленей и занимаются только рыбалкой. Рыбы там много. А те, кто всё-таки держит оленей, угоняет их на побережье Карского моря на север. Там и гнуса меньше, и тундры побогаче с точки зрения кормовых угодий. — Гнус на Севере — отдельная тема. — По сравнению с Севером, наши гнус и комар — это детишки маленькие. Утром просыпаешься и из палатки как в ад выходишь. По-быстрому всё сделал, помылся, сходил в туалет и спрятался. Однажды ночью мошка прокусила мне что-то в ухе. Почувствовал, что хлюпает кровь. Она, скорее всего, попала во внутреннее ухо, и я потом на него оглох на некоторое время. Помог наш фельдшер, — говорит ученый. Проглатывает, как крокодил В экспедиции к Бреховским островам Игорь Гаврилов участвовал как орнитолог. — Дальше плато Путорана я нигде не бывал. И, конечно, увлекательно попасть на новую территорию. Бреховские острова давно интересуют орнитологов. В начале XX века здесь работали сотрудники Красноярского краеведческого музея Тугаринов, Яковлев и другие. Было интересно сопоставить то, что встречали они, и то, с чем столкнулся я, — говорит Игорь Гаврилов. — Как результаты? — Я набрал с собой аппаратуры, думал, там будут чуть ли не колонии птиц, птичьи базары. Но я этого, к сожалению, не увидел. Июль оказался не самым удобным временем для наблюдений. Утки, гуси и лебеди держались с выводками и старались прятаться в труднодоступных местах. Было, конечно, несколько уникальных находок. Например, наткнулись на гнездо с птенцами краснокнижного сокола сапсана. А ещё орнитолог собственными глазами наблюдал сцену, о которой раньше читал в научных работах: как серебристые чайки охотятся на утят. — Они сидят на середине протоки, одна отвлекает, другая хватает прямо с воды птенцов. Проглатывает, как крокодил. Бедная эта утка мечется между птенцами и чайками, — рассказывает ученый. Теперь Игорь Гаврилов разбирает экспедиционные дневники. Планирует подготовить небольшую научную работу для журналов и Красноярского краеведческого музея.