20-летняя россиянка стала одним из самых юных танатопрактиков в стране: она делает макияж мертвецам - обсуждение новости

Софии Шахбазян из Рязани всего 20 лет — она одна из самых юных танатопрактиков в России и считается единственным специалистом в своем регионе. Хрупкая девушка уже второй год готовит тела к захоронению: делает посмертный грим, склеивает раны и бальзамирует мертвых. Но работа ничуть не пугает ее. Каково работать с мертвецами, почему некоторые считают ее маньяком и чем сложна профессия танатопрактика — София рассказала нашим коллегам из YA62.RU. «Либо я маньяк, либо я помогаю людям» Мрачная тематика интересовала Софию с самого детства — она хотела работать в морге и даже сделала шаг навстречу мечте: отучилась в медицинском колледже на лаборанта в судебно-медицинской экспертизе. С третьего курса девушка работала по специальности, но танатопрактикой увлеклась позже — после смерти отца: — У меня погиб папа, и мы перевозили его в другую страну — из России в Армению, и он выглядел как спящий. Я начала спрашивать у мамы, как так получается, и она рассказала, что есть специальные люди, которые подготавливают усопших к прощанию. Так я заинтересовалась танатопрактикой и в 18 лет прошла курсы в Новосибирске. Несмотря на юный возраст, коллеги с уважением относятся к Софии. И только единицы говорили, что она слишком молода для такой профессии: — Но я так не считаю. Надо начинать всё рано. Семья и друзья привыкли к ее работе и реагируют спокойно. Но малознакомые люди выдают разные эмоции, когда узнают, что София — танатопрактик. — У людей по поводу профессии два мнения: либо я маньяк, либо я помогаю людям. Мне смешно с некоторых реакций: должен же кто-то быть в этой сфере, и я выбрала ее. Всегда четко и прямо говорю, что танатопрактик. Не вижу в этом ничего такого. Тема смерти никогда не пугала Софию, и к работе с мертвецами она быстро привыкла: — Меня никогда не пугали мертвые люди, и тема смерти воспринималась спокойно. Даже в первый раз, когда я увидела усопшего, не было какого-то страха или непонимания. Для меня это сразу же стало нормальным. Танатопрактик до сих пор помнит своего первого покойного. Это была молодая женщина, тело которой она на курсах готовила к погребению: — Женщина была слишком молода для смерти. Процесс восстановления был непростой: потребовалась реставрация черепа, а это долго и требует особой внимательности. Для меня в целом работа — это большая ответственность перед родственниками, которые увидят человека на прощании. Кроме этой мысли, в процессе больше ничего не было, — вспоминает София. «Чувствую, что человек не хотел уходить из жизни» Один из самых непростых моментов в работе танатопрактика — видеть перед собой молодых людей. Некоторые бывают даже младше самих специалистов. Такие случаи, по словам Софии, вызывают волну сочувствия, но плакать не приходилось. Некоторые умершие, вне зависимости от возраста, вызывают теплые чувства: — У меня была бабулечка очень хорошая, и она прямо мне в душу запала сильно. Я ко всем трепетно отношусь, но к ней — с особым теплом. И результат с ней получился замечательный! За два года работы у Софии по-прежнему мурашки от некоторых моментов. Бывает, что мертвые не поддаются реставрации и будто не хотят, чтобы с их телами что-то делали. — Всегда хочется сделать хорошо, но бывает, что человек вообще не поддается работе. Всё валится из рук, ничего не получается и возникает чувство, что-либо он не хотел, чтобы с телом что-то делали, либо не хотел уходить из жизни. Чаще всего мертвым делают легкий и естественный макияж. На опыте Софии никто не делал странных или нереальных запросов, а вот ее коллега с подобным сталкивалась: — Я расскажу так, вкратце. Коллегу попросили сделать макияж клоуна и одеть в клоунскую одежду, потому что человек работал в цирке всю жизнь. Некоторые вещи танатопрактик не стала бы делать даже за большие деньги. — Запросы разные у людей, но что-нибудь подкладывать или отдавать, например волосы, не стала бы ни за какие деньги. Может, какие-то обряды будут проводиться или что-то плохое в сторону усопшего. Я уважительно отношусь к покойным. В мистику София верит от случая к случаю. На работе многим моментам она находит практическое объяснение, а вот дома это сделать получается не всегда. — Если честно, я моментами верю, а моментами не верю в мистику. Люблю посмотреть «Экстрасенсов», но многое вызывает сомнения. Дома, когда умываюсь, могу подумать, что позади меня кто-то стоит: такое бывает. А вот на работе пытаюсь объяснять неоднозначные ситуации языком фактов. При этом ее саму пугают фильмы ужасов. Есть в морге и объективно жуткие моменты. Хотя во время учебы будущие специалисты изучают анатомию и знают, что усопшие могут издавать странные звуки и хрипеть, в реальности в первый раз всё равно становится не по себе. — Я училась в меде и знала, что тело после смерти может издавать некоторые звуки. В организме остается воздух, и он может выходить хрипами. Когда на практике такое впервые произошло, было немного страшно. Но я всё объяснила себе нормальным языком и успокоилась. Сейчас на такое реагирую нормально — довольно часто воздух выходит из естественных отверстий. Покойные люди могут и конечностями дергать. Я сталкивалась с обратной ситуацией: делала массаж руки, когда произошло трупное окоченение. Первые минуты жутковато, но быстро проходит. Самое страшное, что может произойти в работе, — когда родственникам не нравится результат. А вообще живых я боюсь больше, чем мертвых! По ее словам, суеверий в этой профессии нет, но из уважения к умершему принято не смеяться и не шутить в рабочем зале. Обедают танатопрактики тоже обязательно в отдельных помещениях. Многие покойники поступают после естественной смерти или со ссадинами, которые несложно загримировать. Есть те, кто умер от рака, и это сразу заметно: они, по словам Софии, очень худые и истощенные. — Трупные пятна есть практически у всех, кто к нам поступает. Чаще всего не очень выраженные, но их становится видно, когда происходит гниение организма. В таких случаях помогает такой метод: вкачиваю бальзамирующую жидкость и массажирую части тела, которые нужно высветлить, чтобы убрать пятна. И всё проходит. Дальше в дело идет косметика — это помогает, и человек в отличном состоянии. В среднем на одно тело нужно не меньше часа. Но если речь идет о тяжелых случаях, например после ДТП, где требуется восстановление черепа, время увеличивается минимум до пяти часов. — Это довольно тяжелая работа, потому что нужно полностью создать ровный череп. Таким, каким он был при жизни. Хотя там 100% будут осколки или несостыковки в кусочках. Это минимум пять-семь часов. На рабочие выезды София носит с собой большой чемодан, но нам она показала мини-версию. Ее используют, когда приглашают в церковь на прощание, чтобы что-то подправить. Да, и такое тоже бывает в этой профессии. — Родные могут попросить выехать в церковь что-нибудь подправить. Для этого всегда есть маленький чемоданчик, в котором всегда косметика: тон, тушь… Перед нанесением тональной основы мы обрабатываем кожу точно так же, как и живым, увлажняем. То, что тон как вторая кожа или наоборот скатывается, — мифы. Ложится как и на нас. И конечно, ношу с собой длинный пинцет — он используется для тампонации. Ватой мы заполняем естественные отверстия, чтобы жидкости не вытекали при прощании. В том числе из носа или изо рта. Самое интересное в чемоданчике танатопрактика — бальзамирующая жидкость, которая придает естественный вид покойникам. Благодаря ей у умершего может появляться румянец, и человек выглядит не мертвым, а спящим. — Чаще всего идет полостная или артериальная бальзамация. Во втором случае мы ищем артерию — бедренную и сонную — туда же вводим раствор и выкачиваем всю кровь. Соединение формальдегида с белками не дает распространяться гниению. Звучит не очень, но на самом деле это эффективно. Особенно для тех, кому нужно перевозить тело, как было с моим папой. Кроме перевозки, он еще дня четыре лежал в прощальном зале. На работе у Софии поменялось отношение к жизни. Она больше не боится факта самой смерти — ее пугает неизвестность и то, что будет после. — Раньше я боялась умереть, а сейчас боюсь неизвестности. Что после смерти? Клиенты про это не могут рассказать. Еще чаще следить за здоровьем стала, потому что сейчас очень частые причины смерти — это болезни. Нужно очень трепетно относиться к себе. Кстати, танатопрактики и сотрудники морга имеют отличное чувство юмора и часто шутят. Но свои анекдоты София решила не рассказывать: слишком уж по-черному выходит. «Больше страхов не было» Тема танатопрактики не очень распространена в России, считает София Шахбазян. За месяц к погребению она готовит около 10–15 тел. Но с родными усопших специалист не всегда общается напрямую — в основном через руководство. Бывают и частные выезды на дом или в церковь, где она подправляет грим. — Я общаюсь с родственниками, когда нужно уточнить нюансы: что любил человек, какой цвет помады нравился женщине, что подправить. Пока на практике случаев по восстановлению почти всего лица или тела не было, но это непросто. Многие не знают про танатопрактиков и хоронят близких в закрытых гробах. София не сталкивалась с ситуациями, чтобы родные умерших взахлеб рыдали у нее на глазах. Во-первых, в этот момент многим важно четко сказать и объяснить, что нужно делать. Во-вторых, нередко со всеми деталями к ней обращаются самые стойкие и спокойные из близких. — У меня такого не было, чтобы кто-то плакал взахлеб и я должна была с этим человеком поговорить. Чаще всего я общаюсь с родственниками, которые более спокойно переносят утрату. Да и в личные подробности никто не вдается. Многие родственники после похорон сами обращаются к Софии с благодарностью. Но в нерабочее время она старается переключаться на личные дела и близких, хотя не всегда это происходит по щелчку — помогают прогулки и картины по номерам. В ближайшее время София планирует пройти дополнительное обучение и остаться в сфере танатопрактики. А пока она работает в лаборатории при одном из моргов и радуется каждому дню.