«По проходам побежали окровавленные люди»». Как 20 лет назад студенты и сотрудник ФСБ взорвали Черкизон, где одевалась вся страна

21 августа 2006 года. 10:20

На главном рынке Москвы вовсю кипит жизнь.

Между узкими рядами, заваленными манекенами в купальниках, майках и шубах, снуют продавцы. Вокруг шум и суета. В глаза бросаются таблички, написанные маркером от руки: «Женское пальто, плащи», «Мужская и женская кожа, дубленки. Распродажа по 1000 рублей». Где-то в толпе слышно: «Э, красавица, заходи. Почти бесплатно отдам».

Впереди этого карнавала из разноцветных тряпок и сумок плетется тетя Катя. Она еле переставляет ноги и катит тяжелую тележку с объявлением: «Кредита нет!!!» Вслед за ней тянется шлейф запахов: горячие пирожки с мясом и крепкий черный чай в пластиковых стаканчиках.

Так начинается обычный день на Черкизовском рынке. Или, как его привыкли называть, Черкизоне.

10:35

Из крытого перехода между рынками «Евразия» и «АСТ», неподалеку от вьетнамского кафе «Атлантида», наружу вырывается мощная взрывная волна.

На своем пути она разом сносит столики, витрины и палатки. Грудой лежат уже полыхающие дубленки и кожаные сапоги. Стеллажи с вещами, которые еще минуту назад пыталась выторговать покупательница, валятся на прохожих, накрывая их с головой.

Проходит 55 секунд. Раздается еще один взрыв.

Перекрытия забегаловки падают прямо на столики. Стекла мелкой крошкой разлетаются по асфальту.

Посетители и продавцы, не понимая, что происходит, выбегают из разрушенного кафе и перехода. Они несутся вперед, не замечая под ногами окровавленных тел. Среди них — двухлетний мальчик с четырнадцатилетней сестрой, которые еще недавно выпрашивали у покупателей деньги, а у продавцов — кусок лаваша. Черные от копоти дети в истлевшей за секунду одежде неподвижно лежат на асфальте, пока к месту ЧП стягиваются медики и силовики.

Ровно 20 лет назад на Черкизовском рынке произошел один из самых громких терактов в истории современной России. В результате взрыва погибли 14 человек, 8 из которых — на месте, остальные скончались в больницах. В их числе те самые двое детей. Еще 61 человек получил ранения.

MSK1.RU вспоминает, как студенты-националисты и прапорщик ФСБ решили устроить взрыв, чтобы запугать людей неславянской внешности и заставить власти избавиться от мест массового скопления мигрантов.

Черкизовский рынок, официальное название которого «Торгово-ярмарочный комплекс „КГБ АСТ“», с начала 1990-х годов был самым крупным вещевым рынком на востоке Москвы и стал настоящим документом лужковской эпохи. Его площадь составляла больше 49 гектаров — это размер небольшого жилого микрорайона.

На Черкизоне действительно была своя жизнь, как в городке. Над землей — вечно шумные торговые ряды, а под ней — тайный теневой мир, где от любопытных глаз скрывались швейные цеха, склады, общежития китайцев и вьетнамцев, кафе, кинозал и даже казино с борделями.

Рынок, где, на первый взгляд, торговали всем, что можно втюхать, называли обособленным государством внутри Москвы со своими порядками и законами. Черкизон всегда контролировался группой «АСТ» и ее дочерними структурами, которыми руководил миллиардер Тельман Исмаилов.

«[Это] государство в государстве: там есть своя милиция, своя таможня, свой суд, своя прокуратура, есть вся инфраструктура, включая публичные дома», — говорил Александр Бастрыкин, который тогда занимал пост председателя Следственного комитета при прокуратуре России.

Черкизон был не просто местом, где по дешевке можно одеть себя, маму, папу, ребенка и всех родственников, но и крупной оптовой базой для мелкого бизнеса. Желая подшабашить, свои товары на прилавки выкладывали и сельские учителя, и коммерсанты, и студенты колледжей. Одежду из-за границы, пошитую за три копейки, возили сотни тысяч уроженцев Таджикистана, Киргизии, Узбекистана, Китая и Вьетнама.

Казалось, что на рынке торговали представители всех национальностей бывшего СССР. Но не всем нравилось, что в городе есть подобный «рассадник» нелегалов. Националисты, всплеск которых пришелся на начало нулевых, считали его «символом оккупации нашей страны». Только вот прокуроры и матерые милиционеры почему-то не сразу это поняли.

«Сейчас я планирую провести крупномасштабную террористическую акцию. Цель — убить несколько сотен врагов и остановить приток иммигрантов. В пятницу решено „сделать новости“ на Черкизовском рынке. Черкизон — поистине благодатное место для белого террора, там разного сброда рыл 100 000! После акции на Черкизоне, пожалуй, возьму отпуск на две недели для того, чтобы пересдать все задолженности».

Это последняя запись в личном дневнике 19-летнего третьекурсника Московского государственного социального университета Ильи Тихомирова. Химией он начал увлекаться в 8-м классе: уже будучи подростком, пытался изготовить особое взрывное устройство по рецепту древних китайцев.

Вместе со своим единомышленником Олегом Костаревым, четверокурсником РХТУ имени Менделеева, по рецепту с экстремистского форума из интернета он создал самодельную бомбу, мощность которой составила более килограмма в тротиловом эквиваленте. С ее помощью они решили «отомстить нелегалам, заполнившим Россию и совершающим здесь теракты».

«В общаге он жил один один в трехместной комнате. Он мало с кем общался на курсе, ни с кем особо не дружил. Еще никогда его не видел с девушкой. Может, поэтому он и свихнулся на почве национализма. У него был типичный скинхедский прикид: черная футболка, подтяжки, высокие ботинки, короткая стрижка», — вспоминал о Костареве его однокурсник.

Идея подорвать Черкизон возникла не у бедных студентов, а у 25-летнего руководителя ультраправой группировки военно-патриотического клуба «Система подготовки армейского спецназа» (ВПК «СПАС») Николая Королёва и 36-летнего прапорщика ФСБ России и тренера по рукопашному бою Сергея Климука. Силовик часто закупался на рынке вместе с семьей, поэтому неплохо знал обстановку.

Королёв рассказывал, что после взрыва Климук, воспользовавшись паникой, должен был собрать в сумки и вынести несколько десятков шуб, деньги и ценности.

С 25 июля по 4 августа террористы распределяли задачи перед днем икс, проводили разведку на рынке и рассчитывали время, когда должен прогреметь взрыв. Договорились они так: Костарев купит компоненты для бомбы и изготовит взрывчатку, Тихомиров приобретет устройство, которое обеспечивает безопасность при создании боеприпаса, затем вместе с другим студентом сделает вторую бомбу.

«Для этого были задействованы самые примитивные ингредиенты: аммиачная селитра, сахарный песок, ацетон и серная кислота. После чего был сконструирован некий будильник с батарейками и различными проводочками», — объяснял прокурор Москвы Юрий Семин.

Валерий Жуковцов же привез СВУ на Черкизовский рынок, следил за окружающей обстановкой и был начеку, чтобы предупредить своих соратников о возможной опасности.

21 августа, за несколько минут до взрыва, в кафе завтракали супруги Евгений и Елена Коршун. Они приехали в столицу из Брянска, чтобы закупить товар для продажи. Обычно около 10 утра в забегаловке зал битком, особенно много вьетнамцев. Но этот все как вымерли. Мимо барной стойки прошел здоровый мужик — охранник. А через секунду рвануло.

«Я увидел только яркую вспышку. Успел пригнуть жене голову, стащить ее под стол и закрыть собой, — рассказывал Евгений. — Я оттащил жену к стене. Падали перекрытия. Я подхватил ее на руки и понес, стараясь не глядеть на убитых. Среди них были и дети. Мы только выбрались, как перекрытия кафе обрушились на столики».

Спортивную сумку с бомбами Илья Тихомиров и Олег Костарев оставили между вьетнамским кафе и дверями общественного туалета на 41-й линии вещевой ярмарки.

Вторую сумку они бросили в кафе «Евразия» и почти бегом отправились вдоль рядов.

«Раздался страшной силы грохот, посыпались осколки пластиковой крыши, а затем по проходам побежали окровавленные люди. Десятки людей», — рассказывала продавщица Эльза Мурадова.

Наблюдая за действиями подельников, прапорщик ФСБ заметил, что всё пошло не по плану. Оба взрыва прогремят в одном месте — меньше людей пострадает.

«Было много крови. Но охранники начали нас хватать и выводить. Передо мной женщина была. В нашу строну кастрюля летела, — вспоминал очевидец. — Попала в нее, она упала. Разлетелось всё. Было много раненых».

Очень быстро все подъезды к рынку заполнились машинами спецслужб. Оглушительно завизжали сирены.

Студентам-террористам не удалось сбежать с места преступления. Торговцы схватили чужаков и повалили на землю. Незадолго до взрыва продавцы заметили, что парни вели себя нервно, постоянно оглядывались по сторонам.

«Это два молодых русских парня. Когда они пришли на рынок, я сразу обратил на них внимание. На нашем рынке обычных покупателей не бывает. Здесь торгуют мелким оптом, — вспоминал торговец Нури Магомедов. — Своих постоянных русских клиентов мы знаем, а чужие здесь выглядят как голый на площади. Эти пришли втроем. У одного была большая клетчатая сумка».

Следователи и сотрудники правоохранительных органов поначалу не принимали версию о теракте как основную. Думали, что произошел взрыв бытового газа. Но вскоре эту версию опровергли.

«Ни о каком взрыве газа речи не идет. Это было сделано умышленно», — говорил руководитель стройкомплекса Владимир Ресин, который приехал первым из официальных лиц на место происшествия.

Представлен он был как исполняющий обязанности мэра Москвы Юрия Лужкова. Когда произошла трагедия, градоначальник находился в служебной командировке.

Позднее появилась версия о криминальных разборках: якобы коммерческое соперничество стало причиной трагедии. Тогдашний прокурор Москвы Юрий Семин называл эту версию основной. Предполагали, что к взрыву привел конфликт между группировками, которые контролировали разные участки рынка.

Поэтому прокуратура Москвы возбудила уголовное дело по статье об убийстве двух и более лиц, совершенном общеопасным способом (часть 2 подпункты «а, е» статьи 105 УК РФ).

Версию с терактом тоже рассматривали, но изначально считали наименее вероятной. Через время Семин подтвердил: взорвалось «безоблачное самодельное взрывное устройство мощностью 1–1,2 килограмма в тротиловом эквиваленте».

У сигнальных лент и кордонов милиционеров с надеждой в глазах стояли родственники тех, кто еще утром работал на рынке, а после трагедии престал отвечать на звонки. В это время в кабинете следователя допрашивали студентов-националистов. Сначала задержанные вели себя скованно, а затем начали рассказывать, как хотели «очистить» город. Уверяли, что взрыв устроили сами, без чьей-либо помощи.

«То, что они являлись студентами разных вузов и были знакомы, не дает нам права утверждать, что они относятся к каким-либо группировкам. У них нет партийных билетов, поэтому мы не смогли идентифицировать их принадлежность к какой-либо партии. Нет у следствия и данных, что задержанные состоят в некоммерческой, общественной либо иной организации», — объяснял прокурор Москвы Юрий Семин.

На следующий день после теракта, 22 августа, силовики задержали 18-летнего москвича Валерия Жуковцева. 4 сентября 2006 года оперативники поймали руководителя ВПК «СПАС» 25-летнего Николая Королёва. А через четыре дня — 36-летнего прапорщика ФСБ России Сергея Климука.

Один из следователей рассказывал, что у оперативников сложилось впечатление: бывший силовик не совсем адекватен. Климука несколько раз видели возле места будущей трагедии.

На вопрос, зачем вместе со студентами-взрывниками ходил на рынок, отвечал, что занимался маркетинговыми исследованиями. Он якобы хотел купить футболки по 100 рублей, нанести на них рисунок и попробовать продать подороже.

«На допросах он высказывал поистине идиотские идеи о националистической борьбе. Но от Черкизовского рынка он отказался сразу. Также начал морочить голову, когда у него спросили про Чечню, где он никогда не был», — рассказывал источник «Время новостей», близкий к следствию.

Позднее начальник столичного главка Владимир Пронин заявил, что обвиняемые в теракте на Черкизовском рынке «совершили не менее восьми взрывов». Обвиняемые настаивали на том, что их деятельность была не чем иным, как формой национального сопротивления. А затем снова и снова меняли свои показания. Уверяли, что пришли на Черкизон помародерствовать.

«Я прошу меня отпустить, я не буду скрываться, свою вину я полностью признаю», — пытался разжалобить судью Илья Тихомиров.

Громкий процесс над группой националистов начался в декабре 2007 года. По требованию гособвинения заседания проходили в закрытом режиме. Как писали журналисты, поводом стали звонки о минировании здания Мосгорсуда и взрыв самодельного устройства у торгового центра «Охотный ряд».

Следствие пришло к выводу, что весной 2006 года руководители военно-патриотического клуба — Сергей Климук и мелкий предприниматель Николай Королёв — решили провести несколько «показательных» терактов против выходцев с Кавказа. Для исполнения своего замысла они нашли студентов московских вузов: Илью Тихомирова, Олега Костарева, Валерия Жуковцева, Дмитрия Федосеенкова и Николая Качалова.

Решение принимала коллегия присяжных. Совещались трое суток. Вечером 30 апреля огласили вердикт. Единогласно признали подсудимых виновными по статьям «Терроризм», «Организация или участие в преступном сообществе», «Незаконный оборот оружия и взрывчатых веществ» и «Незаконное изготовление оружия и взрывчатых веществ». При этом коллегия присяжных посчитала, что один из спасовцев, Валерий Жуковцев, всё же заслуживает снисхождения.

В деле о гибли 14 человек и покушении на убийство еще нескольких десятков пострадавших на одном из главных рынков страны поставили точку. Николая Королёва, Илью Тихомирова, Олега Костарева и Сергея Климука приговорили к пожизненному лишению свободы. Валерия Жуковцева и Никиту Сенюкова отправили в колонии строгого режима на 20 и 13 лет. Дмитрию Федосеенкову и Николаю Качалову назначили по два года колонии общего режима.

«Мне всегда жалко и тех, кто это делает, потому что я понимаю, в каком ужасе, в какой пустоте они находятся, — говорил Тихомиров в колонии особого режима № 6 „Снежинка“. — Я понимаю, что они не видят этот мир таким, какой он есть. У них ветряные мельницы, у них образы каких-то чудищ, себя они воображают какими-то супергероями. Весь мир не видит ветряных мельниц, а они видят, воюют с ними. И да… мне жалко этих людей, которые могли бы хорошо и правильно жить. Делать мир лучше, если бы жили нормальной жизнью и не поддались на манипуляции».

Теракт на Черкизоне стал поводом для масштабных рейдов и волны проверок, которые в итоге и привели к закрытию главного вещевого рынка Москвы. После трагедии он проработал еще три года.

1 июня 2009-го премьер-министр РФ Владимир Путин потребовал от силовиков усилить борьбу с контрабандой, указав на конкретный рынок, где скопилось контрабандного товара на 2 миллиарда долларов. Обращаясь к МВД, ФСБ и прокуратуре он спросил: «Где посадки?»

«Груз не имеет ни хозяев, ни тех, на чей адрес они пришли. Была проведена экспертиза, 22 контейнера, причем груз был детские вещи: это одежда, обувь и так далее, — заявлял Юрий Чайка, занимавший на тот момент пост генпрокурора России. — И что характерно, все эти вещи признаны непригодными к эксплуатации, угрожающими здоровью детей, и в ближайшее время они будут уничтожены».

В Следственном комитете при прокуратуре России создали специальный штаб и после гибели 14 человек начали бороться с контрабандой и преступностью. На Черкизон обрушились следователи главного следственного управления, специалисты Роспотребнадзора, представители миграционных служб, оперативники, сотрудники департамента экономической безопасности МВД и ФСБ, инспекторы Госпожнадзора МЧС России. По факту нарушений заводили десятки дел, некоторые из них приводили к реальным срокам.

«В ближайшее время добьемся, чтобы это безобразие в центре Москвы было закончено раз и навсегда. Этот гадюшник надо закрывать, и мы доведем это дело до конца в ближайшее время», — заявлял на тот момент председатель Следственного комитета при прокуратуре России Александр Бастрыкин.

Не прошло и месяца после заявления Владимира Путина, как префект Восточного административного округа временно приостановил деятельность Черкизовского рынка — до устранения всех выявленных нарушений.

Временное закрытие стало вечным. 16 июля 2009 года власти Москвы решили ликвидировать рынок.

После закрытия Черкизона его владелец Тельман Исмаилов лишился основного источника дохода — бизнесмен погряз в крупных долгах, его признали банкротом. Большая часть его имущества, в том числе дорогие рестораны, бизнес-центры, торговые центры, перешла кредиторам.

На месте Черкизовского рынка хотели построить дома для преподавательского состава РГУФК, общежитие, гостиницу для студентов заочного обучения, восстановить стадион «Сталин» и построить три торговых центра.

В 2018-м чиновники всё же решили, что делать с территорией скандального рынка. За это время некогда шумное место, где одевалась вся страна, превратилось в заросший пустырь. Его сейчас активно поглощает программа реновации.

После закрытия Черкизовского рынка крупнейшие центры торговли не пропали — напротив, расцвели. А люди не перестали продавать и покупать — перешли на ТЯК «Москва» и «Садовод», где даже спустя 20 лет можно услышать: «Э, красавица, заходи. Почти за бесплатно отдам».