Из новостроя — в сталинку с дырой в небо: как красноярка обживает дом, которому 74 года

Красноярка Татьяна два года мечтала о сталинке. Полгода она искала подходящую квартиру по всему городу. А когда наконец нашла и переехала, через два месяца у неё в туалете рухнул потолок вместе с деревянными перекрытиями. Корреспонденты NGS24.RU Геннадий Денисов и Мария Ленц побывали у Татьяны в гостях и узнали, почему она все равно считает, что сделала правильный выбор.

До прошлого лета Татьяна жила на Взлетке, в обычной квартире, в обычном новострое. Все было удобно, но чего-то не хватало.

— Я хотела именно сталинку, именно старый фонд, — рассказывает она. — Во-первых, старый фонд дешевле. Когда я начала мониторить рынок, поняла, что цены на сталинки сильно ниже, чем на ту же квадратуру в более новом жилье. А во-вторых, мне просто нравятся эти дома. Высокие потолки, толстые стены, ощущение пространства.

Квартиру она искала чуть больше полугода. Критерии были жесткие: только центр, Центральный или Железнодорожный район. Чистая, чтобы можно было заехать и жить, потому что на аренду при ипотеке денег не было. С парковкой рядом. Без газа (большая редкость для сталинок, но связываться с этим не хотела). И обязательно без статуса объекта культурного наследия, потому что там нельзя ничего ни монтировать, ни демонтировать.

Подходящий вариант нашелся на улице Декабристов в Железнодорожном районе. Трехэтажный дом 1951 года постройки, рядом с Органным залом. Шесть квартир на два подъезда, первый этаж нежилой, там салон красоты. Квартира на третьем этаже: 73 квадратных метра, потолки три метра, окна на две стороны, толстенные полуметровые стены. Всё это за 6,5 миллиона рублей, из которых миллион добрала ипотекой.

— Это была единственная квартира на всем рынке, в которой мне подходило все, — говорит Татьяна. — Я заехала 21 августа и была абсолютно счастлива.

В квартире от прежних владельцев осталось буквально все: мебель, бытовая техника, советские шкафы, финская стенка с хрусталем и книгами, фарфоровые сервизы и даже польский кухонный гарнитур с табуреткой-тайником. Два месяца Татьяна просто жила и наслаждалась.

А потом на крышу зашла бригада.

Дом, в который переехала героиня, готовят к 400-летию Красноярска. Из городского бюджета выделили 11 миллионов на капитальный ремонт крыши, жильцы ждали этого одиннадцать лет. Совпадение казалось удачным: только заехала, а уже чинят кровлю.

— Конечно же я и не подозревала, что это счастливое совпадение принесет мне некоторые сложности, — усмехается она.

Через несколько дней после начала демонтажа старой кровли случилось то, чего Татьяна боялась, но к чему не была готова. Кровельщики на крыше стали чистить пространство между балками. Лопата воткнулась в доску, а та оказалась настолько трухлявой, что просто провалилась. Вслед за доской вниз полетели штукатурка, керамзит и все, что десятилетиями лежало между перекрытиями.

Рухнуло это прямиком в туалет. Татьяна в тот момент сидела на кухне с подругой, пила чай.

— Сказать, что я офигела, — это ничего не сказать, — вспоминает она.

Татьяна позвонила мужу подруги, адвокату. Тот вызвал аварийную бригаду и объяснил, что говорить и какие акты запрашивать. Аварийщики приехали, осмотрели потолок и вынесли вердикт: обрушать нужно все, иначе опасно для жизни. И начали ломать остатки потолка прямо в тот вечер.

Через два дня провис подвесной потолок в ванной, из него выбило встроенные светильники. При демонтаже обрушился еще один пласт штукатурки. Аварийщик сказал, что хозяйка «фартовая»: пока ждала бригаду, спокойно пользовалась ванной, мыла руки, загружала стиральную машину. Все это могло рухнуть на голову.

— Я читала такие истории на каналах ремонтников, которые работают со старым фондом, — говорит она. — Бывает и посерьезнее, у меня получилась лайт-версия. Но я думала, что со мной такого не случится. Как все думают.

Новоиспеченная хозяйка квартиры в сталинке читала и про страшные случаи. На Кутузовском в Москве в сталинке с деревянными перекрытиями погибла пожилая женщина: строители неравномерно распределили нагрузку на крыше, и все обрушилось вниз. Поэтому, когда бригада работала на доме Татьяны, та каждый день лазила к ним по лестнице и спрашивала: «Вы там нормально все расставляете?»

Дальше началось самое тяжелое, и это не сами разрушения, а бюрократия. Управляющая компания и администрация Железнодорожного района не отвечали на звонки. Руководитель, ответственный за ремонт домов в районе, просто перестал брать трубку.

Снова помог адвокат. Он составил обращения в прокуратуру, Стройнадзор, Роспотребнадзор и главе администрации района. Первой перезвонила прокуратура. А еще через день позвонил Константин, рабочий от управляющей компании, которого назначили на ремонт квартиры. Татьяна записала его в телефоне как «Константин❤️спаситель».

Но пока шла переписка с инстанциями, три недели пришлось жить с разрушенным потолком. Крышу к тому моменту полностью демонтировали, через дыры в перекрытиях были видны просветы неба. На улице стоял ноябрь, в квартире было 10–15 градусов. Пришлось покупать кварцевые обогреватели, продавец пообещала, что их можно оставлять включёнными, уходя из дома. Это было важно: у нее два донских сфинкса, голые коты, которые не вылезали из-под пухового одеяла.

Каждое утро Татьяна вставала, убирала насыпавшуюся за ночь грязь, принимала душ и шла на работу. Дочь-подросток была в ужасе. Кровельщики помогали как могли: закрывали дыры пленкой, запенивали щели.

21 ноября, почти через месяц после обрушения, бригада наконец уложила новое перекрытие. В смету управляющей компании вошел только потолок; стены, которые тоже пострадали при обрушении, ремонтировать не стали. Покрасили потолок двумя слоями краски по сырой штукатурке, даже просохнуть не дали. Но после всего пережитого и этому была рада.

Со страховкой тоже не повезло: квартира была застрахована при оформлении ипотеки, но в выплате отказали. В акте аварийщиков причиной обрушения указаны ремонтные работы на кровле. Формально это правда. Но почему управляющая компания довела перекрытия до состояния трухи, в которую проваливается лопата? Дом, как выяснилось, много лет заливало, жильцы писали жалобы, реакции не было. Хозяйка квартиры планирует судиться.

Когда мы приехали в гости, в квартире было тепло и тихо. На подоконниках цветы в горшках, на кухне тот самый польский гарнитур. О недавних разрушениях напоминали только свежие потолки в санузле и кое-где облупившаяся штукатурка на стенах.

Тишина здесь действительно особенная. Полуметровые кирпичные стены не пропускают ни шум машин с улицы, ни звуки из соседних квартир. До дочери из другой комнаты не докричаться, Татьяна поначалу думала, что та просто игнорирует (она подросток). Оказалось, правда не слышит.

Микроклимат тоже другой. Деревянные перекрытия впитывают влагу, вода из кошачьих мисок испаряется быстрее, чем в обычной квартире. Полы заметно неровные, но это, по ее словам, «просто участь старого фонда с деревянными перекрытиями». А вот отсутствие полотенцесушителя (только электрический) стало неожиданностью.

Но больше всего Татьяна ценит расположение. На Взлетке она садилась в машину, ехала в центр, искала парковку и только потом шла гулять. Теперь выходит из подъезда и сразу оказывается в городе: до Органного зала рукой подать, до исторического квартала с парком Горького пять минут, до набережной Енисея десять. Дочь ходит в университет пешком за пятнадцать минут.

— Я наконец-то живу в городе, а не езжу в него, — говорит она. — И это главный аргумент.

В доме всего шесть квартир, и все друг друга знают в лицо. Когда новая жительница заехала, к ней каждый день ходили друзья — и каждого из них встречали на лестнице соседи: «Вы Татьяна? Вы Татьяна?» — «Мы не Татьяна! Мы к Татьяне!» Сосед снизу — «чудеснейший, интеллигентнейший человек», разменявший восьмой десяток. Дом, по его словам, когда-то давали руководителям крупных предприятий.

Сейчас Татьяна живет в квартире и присматривается: откуда идет свет, как движется воздух, что удобно, а что хочется изменить. До большого ремонта еще далеко: сначала нужно погасить ипотеку и накопить денег.

Но планы уже есть. Штукатурку она собирается снимать пескоструем, хочет добраться до кирпичной кладки и посмотреть, в каком она состоянии. Если кирпич окажется красивым, оставит как есть, может быть покрасит в белый. На кухне сохранился рабочий дымоход от бывшего печного отопления. Камин она делать не хочет («пожароопасно и грязно»), но дымоход планирует очистить до кирпичей и оставить как арт-объект.

Двери в квартире это новодел из девяностых, слишком низкие для трехметровых потолков. Побывав у соседа этажом ниже, Татьяна увидела, как должно быть: оригинальные сталинские двери, высокие, белые, с родной фурнитурой. У нее же нарушены все пропорции, дверной портал должен быть минимум 2 метра 20 сантиметров.

В планах перепланировка: объединить туалет с ванной и увеличить кухню за счет кабинета. Под линолеумом, возможно, прячется оригинальный наборный паркет, но Татьяна не вскрывала, потому что вскрывать — значит ломать, а пока хочется пожить в чистоте. Это будет для нее сюрпризом при демонтаже.

Стиль будущего ремонта точно не минимализм. «Уют, мягкость, бархат, текстиль», возможно, элементы русской эклектики. Татьяна хочет сохранить самобытность постройки, а не превращать сталинку в безликую «коробку».

— Я купила дом с характером и историей, — говорит она. — Мне не нужна безликая коробка. Я хочу жить в месте с душой, где каждая деталь имеет свою историю, а я смогу бережно вписать в нее свою.

Бригаду для ремонта, предупреждает она, нужно искать с допусками СРО и опытом работы именно со старым фондом. Обычные строители не понимают тонкостей: как распределять нагрузку на деревянные перекрытия, как работать с дранкой, как не навредить соседям снизу.

Весной дому предстоит еще один этап подготовки к юбилею Красноярска, ремонт фасада, деньги на который уже выделены из бюджета. А хозяйка сталинки тем временем копит на свой ремонт и ведет телеграм-канал «Сталинка на Декабристов», где рассказывает обо всех приключениях, от обрушений до находок в старой мебели. Подписчиков пока немного, но она не торопится: главное не аудитория, а возможность сохранить историю дома и поделиться опытом с теми, кто тоже думает о старом фонде.

— Старый фонд для тех, кто готов платить за мечту не только деньгами, но и временем, нервами и готовностью погрузиться в процесс с головой, — резюмирует Татьяна. — Но если атмосфера, история и безупречная локация перевешивают страх перед хлопотами, значит, ты на верном пути.