42-летняя женщина рассказала, как ей удалось победить агрессивный рак кишечника

Анастасия — блогер, кондитер и диспетчер МЧС из небольшого городка Березники. Она много лет жила в режиме постоянной нагрузки: несколько работ, ночные смены, торты на заказ и семья. Весной 2023 года ей поставили диагноз — обычная боль в пояснице оказалась первым симптомом онкологического заболевания. Впереди были лучевая терапия, операция, химиотерапия и жизнь со стомой. Сегодня Анастасия говорит, что рак не сломал ее — он заставил остановиться и научил ценить себя. Ее историю рассказывает 59.RU. Анастасия Накарякова работает в разных службах спасения диспетчером с 19 лет — принимает вызовы от очевидцев и пострадавших при ЧП. Сейчас ей 44 года. В декрете освоила другую профессию — начала делать торты, стала известным в городе кондитером. Пахала, забывая о себе, пока не пришлось поставить привычную жизнь на паузу — у Анастасии обнаружили рак. «Я вставала кое-как» Первые проблемы со здоровьем у Анастасии Накаряковой начались в марте 2023 года. Анастасия вспоминает: поясница начала буквально отниматься. — Я вставала кое-как. В какой-то момент поняла, что даже педали в машине нажимать не могу. Попросила маму отвезти меня на МРТ, потому что сама уже не справлялась, — рассказывает Анастасия. Обследование показало уплотнение в кишечнике. Врачи направили Анастасию к проктологу и сразу предупредили: медлить нельзя. В конце мая женщина попала на прием, позже прошла ректороманоскопию. 7 июня 2023 года забрала результаты. Ректороманоскопия — это осмотр кишечника изнутри на глубину примерно 20–30 см. — Там было написано: злокачественное новообразование, муцинозная аденокарцинома. Всё. Черным по белому, — вспоминает женщина. Муцинозная аденокарцинома — это злокачественная опухоль, которая развивается из железистых клеток и вырабатывает много слизи (муцина). Чаще встречается в кишечнике, желудке, легких и яичниках. Это агрессивный вид рака, опухоли очень быстро растут, дают метастазы и часто рецидивируют. «Она отвечает: "Зло"» При выдаче результатов Анастасию сразу направили к местному онкологу и в краевой онкодиспансер в Перми. — Мы же изначально не хотим это принимать. Но я не рыдала, не истерила. Я просто спокойно спросила врача. Говорю: «Ну это добро или зло?» Она отвечает: «Зло». Я кивнула и говорю: «Так, что мне дальше делать?» — вспоминает женщина. Первым человеком, которому она позвонила, стала подруга — та не сдержалась, выругалась. Вторым был муж. В тот момент он был на сутках, но сказать ему всё же было нужно. Анастасия поехала к нему на работу. — У него ноги аж подкосились. Он просто сел. Мы молчали, — говорит наша собеседница. Детям диагноз сообщили не сразу. Дочь, которой тогда было 11 лет, чувствовала, что с мамой что-то происходит, но разговор откладывали. Сын тогда служил в армии. — Он вернулся 16 ноября, а 20-го мне нужно было ложиться в больницу. Мы аккуратно поговорили. Он, конечно, переживал, но как будто старался это не показывать, — продолжает Анастасия. «Неужели всё?» После того как стал ясен диагноз, понадобилось пройти еще одно обследование — нужно было выяснить, на какой стадии находится злокачественная опухоль. Анастасия до последнего надеялась, что всё окажется не так серьезно. — Ты не рыдаешь, но слезы просто катятся. Думаешь: «А что, неужели всё? Вот так всё и закончится?» — говорит она. Выяснилось, что у Анастасии опухоль уже на третьей стадии. Это было очень тревожно: если начать лечить болезнь на ранней стадии, выживаемость высокая — до 94%. Но на поздней стадии прогнозы тяжелые: опухоль слишком быстро разрастается и дает метастазы. Лечение начали с лучевой терапии, чтобы уменьшить опухоль: если вырезать ее сразу, она может вернуться в еще более агрессивной форме. Терапию Анастасия проходила в краевом диспансере в Перми, жила там неделями, иногда — с дочерью. Именно тогда сложный разговор всё-таки состоялся. — Она как-то сама начала: «А у тебя не вот это вот?» Я говорю: «Ну вот, у меня вот так». Она отвечает: «Ну я же тебя спрашивала». Самое главное — всех успокоить… «Выжигайте ее из меня» Всего наша героиня прошла 27 сеансов лучевой терапии. Эффект был очень хороший: опухоль размером 5,2 сантиметра уменьшилась в 2 раза. Женщина была настроена на полное восстановление. — Я прямо говорила врачам: «Убирайте ее из меня. Выжигайте», — вспоминает Анастасия. 22 ноября 2023 года ей лапароскопически вырезали саму опухоль. Пришлось установить стому, чтобы прямая кишка зажила. 19 декабря началась химиотерапия — 4 курса капельниц. В перерывах между госпитализациями она принимала препарат для онкобольных, при котором не так сильно выпадают волосы. Утром 8 марта 2024 года Анастасия выпила последнюю таблетку. 2 июля ей закрыли стому. «Я начала писать, потому что бояться хуже всего» Поначалу о том, что у Анастасии онкология, знали только близкие и коллеги. Но во время лечения, в декабре 2023 года, она решила доказать обществу, что рак — это и правда не приговор. Мама двоих детей начала рассказывать на своей странице во «ВКонтакте» обо всём — о диагнозе, о том, как идет лечение. К такому решению ее подтолкнула встреча с приятельницей: — Знакомая говорит: «Я сдала анализы и боюсь идти забирать». Я ей говорю: «Ну блин, лучше сейчас узнать, чем узнать поздно». Боишься — исход понятен. Я начала писать, потому что бояться хуже всего. Были слова поддержки. Но были и те, кто осудил Настю за такую открытость. Однако именно благодаря этой открытости у Анастасии появились добрые приятели и помощники. Работа, торты и жизнь на износ После выздоровления Анастасия вернулась к обеим своим работам: снова принимает звонки в диспетчерской, снова печет торты. Однако обороты домашнего производства пришлось снизить. Анастасия считает, что торты «забрали» у нее много здоровья. Сейчас она делает 3–4 торта в месяц и сутки через трое работает диспетчером в МЧС. Из-за рака у Анастасии вторая группа инвалидности, поэтому ее рабочий день длится на час меньше. Также благодаря статусу инвалида удалось закрыть ипотеку: 800 тысяч рублей внесла страховая компания. — Когда пришло оповещение, я сижу — и у меня слезы. Это было очень неожиданно. А изначально я не хотела оформлять инвалидность, переживала за работу, — признаётся женщина. «Я поняла, что абсолютно себя не любила» После лечения в жизни Анастасии появились ограничения: ей нельзя в баню, на массаж и долго находиться на солнце. Бывает нейропатия, бессонница, обострения случаются весной и осенью. После лучевой терапии в 42 года наступила менопауза. Нейропатия — это поражение нервов, из-за которого они начинают неправильно передавать сигналы. Возникают онемение, покалывание, мурашки, жжение, боль, слабость в мышцах, снижение чувствительности. Изменилось отношение к себе. Анастасия поняла, что раньше в ее жизни очень не хватало любви к самой себе — она себя абсолютно не жалела. Сейчас всё по-другому. — Раньше я планировала 10 дел и делала 9. Сейчас — 2, и мне достаточно, — говорит Анастасия. — А еще после болезни я начала осознавать свою ценность, раньше более эмоционально на некоторые моменты реагировала и в голове крутила. И ты, блин, живешь с этим несколько дней и не можешь успокоиться, переживаешь. Я начала меняться — и стали меняться и люди вокруг меня, и отношения с мужем. Эта болезнь дает правильное распределение сил — живите здесь и сейчас, потому что солнце светит, у вас есть дом. Когда вы акцентируете внимание на том, кто вас случайно, допустим, толкнул, вы сдвигаете акцент с важных вещей. А еще Анастасия перестала терпеть манипуляции и обесценивание своего труда. Теперь она сразу объясняет людям, что понимает, когда кто-то с ней нечестен. В 2024 году и вовсе поступила в вуз на педагога-психолога, пошла на вокал, увлеклась психологией и эзотерикой. — Я просто возвращаюсь к жизни. Без ожиданий. В удовольствие, — говорит она. «Жалеть нельзя. Надо быть рядом» По словам Анастасии, фразу «всё будет хорошо» онкобольным говорить не стоит. Если это и не обидит, то попросту не сработает. Лучшее, что можно сделать, — дать понять человеку, что близкие рядом и слышат его. Мы спросили, какое письмо Анастасия отправила бы себе в тот день, когда узнала о диагнозе. И вот что она ответила: — Предупредить о чём-то? Нет. Я была готова к тому, что надо идти и делать то, что скажут. Жалеть нельзя. Поддерживать, сопереживать — это важно. Говорить: «Я тебя понимаю, я тебя слышу, и я с тобой, рядом, я поддержу». А в конце разговора наша собеседница улыбается и делится новостью: — Сын женился. У нас будет внук. Жизнь продолжается. И она правда прекрасна.