Красноярцам показали родной район певца Дмитрия Хворостовского в городе

Дмитрия Хворостовского знают во всем мире, а в Красноярске его именем назвали театр оперы и балета, аэропорт и институт искусств. Но мало кому известно, что будущий оперный певец рос на улице 26 Бакинских комиссаров — среди старых двухэтажек и рабочих кварталов. В материале, который NGS24.RU в 2025 году готовил к дню рождения певца, вспоминаем, как и где начиналась его история. Сегодня, 16 октября, Дмитрию Хворостовскому исполнилось бы 64 года. Давно никто руку не прикладывал… В Красноярске есть немало мест, названных в честь нашего земляка Дмитрия Хворостовского. Это аэропорт, который выигрывал множество конкурсов среди других воздушных гаваней страны, театр оперы и балета, расположившийся в самом центре города, у Коммунального моста, институт искусств… но мало кто знает, что родился и рос всемирно известный певец на улице 26 Бакинских комиссаров. Сейчас сложно представить, что детство и ранние школьные годы талантливого оперного певца прошли здесь, среди двухэтажек, построенных еще пленными японцами. Несмотря на то, что слава исполнителя долетает до этих мест, благоустройство пока за ней не поспевает. — Вы знаете, кто жил на этой улице из известных красноярцев? — Дмитрий Хворостовский! — Верно! В честь него много красивых объектов названо, а на его улице как будто все заброшено. Может вы, как житель, хотели бы, чтобы район чуть-чуть получше выглядел? — Безусловно мы хотим, чтобы здесь что-то улучшили! Вы видите, в каком районе мы живем? Вам любой житель скажет, что он хочет жить в хороших условиях. Нужно облагородить место, нужно больше зелени. Здесь уже давным-давно никто руку не прикладывал, к сожалению. — Вы знаете, какой известный красноярец жил на этой улице? — Нет. — Оперный певец Дмитрий Хворостовский… — Так надо ему здесь памятник поставить тогда! — В его честь названо много крупных объектов, а на родной улице ничего нет. Но, может, как житель, вы можете назвать и другие минусы? — У нас школ мало. Одна школа всего. Дети ходят учиться через три остановки отсюда. Садиков при этом хватает, семь садиков здесь, а школа всего одна. — Вы знаете, кто жил на этой улице из известных горожан? — Нет. — Дмитрий Хворостовский… — Нет, учился, он тут учился, вот в этой нашей музыкальной школе. — И жил… — Жил? Не знала! — И, к сожалению, район известного певца совсем не благоустроен… Как вы считаете, нужно его облагородить? Тут, на окраине, очень много людей живет все-таки. — Я обеими руками за. Начать надо с чего? Надо снести сначала все эти дома, которые были построены пленными японцами в 47-49-х годах, и мы в них живем до сих пор. — А почему именно снести? Отремонтировать их никак нельзя? — Надо снести. Там реставрировать нечего, а капитальный ремонт был, ну может, в двух-трех домах. Так что сначала надо все снести, а потом уже что-нибудь делать. Но желающих нет, вложения-то большие нужны. Островок искусства Заходим в школу искусств, где учился маленький Хворостовский. Учреждение можно назвать островком культуры на Бакинских — изо всех кабинетов звучит музыка, стены украшены рисунками детей, а на страже всего этого — неравнодушные преподаватели. Школа расположилось прямо в том же доме, где и жила семья певца. Мальчику стоило только спуститься на первый этаж, чтобы оказаться в окружении заботливых учителей. Елена Вялова, сотрудница заведения, в те годы работала завучем. Она успела застать совсем юного певца, и уже тогда увидела в нем особую предрасположенность к искусству. — Как его принимали, я не помню, потому что были очень большие конкурсы. Но я помню его очень хорошо. Потому что Людмила Сергеевна, директор, в какой-то момент попросила меня сходить к нему на урок. А тогда посещение уроков было прерогативой и обязанностью завучей. Поэтому я пошла, посмотрела. Беленький мальчик, тоненький, худенький, семь лет ему было. На уроке он вел себя обычно. Бывает, дети волнуются и прячутся за инструмент, а он вел себя как организованный ответственный мальчик. Урок прошел вполне нормально, но самое интересное было потом, когда он играл на экзамене. Первые классы в конце года сдают экзамены. И, несмотря на то, что он мальчик — мальчики почему-то талант свой раскрывают не в этом возрасте, а позднее, он выделился тем, что играл музыкально. Как мы говорим, у него была фразировка. То есть он брал дыхание не в середине фразы, а в подходящие по смыслу моменты. И этим выделилось его выступление, — вспоминает Елена Вялова. Сейчас, сетует сотрудница, завучи редко ходят на уроки. Занятость этих специалистов сильно изменилась за годы, стало много бумажной и компьютерной работы. Но наблюдать за детьми приходят на итоговых аттестациях. Также, говорит женщина, поменялась и жизнь школы. Сейчас она — единственное культурное учреждение в округе. Если раньше сюда приходили учиться дети из ближайших домов, их приводили родители-рабочие, то сейчас у местных она не вызывает никакого интереса. Все ученики — приезжие из других уголков города. Мы, кстати, зашли к ним на урок, чтобы поговорить об их знаменитом предшественнике. И сходу прозвучал для класса вопрос преподавателя: — В каком классе учился Дмитрий Александрович? — Фортепиано. — А как долго? — Пару лет… Он был одаренным, поэтому, видимо, куда-то в другое место перешел… — Нет, это связано с переездом! Отовсюду на улицах звучала музыка А переехала семья Хворостовских недалеко, в район улицы Мичурина. Она, конечно, выглядит менее отталкивающе, чем Бакинских, но тоже трудно представить, что здесь взращивался всемирно известный талант. Татьяна Балабанова, преподаватель теоретических дисциплин ДШИ № 4, в которой вплоть до седьмого класса проучился Дмитрий, и которая теперь носит его имя, рассказала нам, что в школьные годы певца здесь тоже было совсем иначе. И, кажется, это было лучшее место для того, чтобы влюбиться в музыку. — В то время это было естественно! Отовсюду звучала музыка: и пластинки, и громкоговорители — наш микрорайон находится возле завода Сибтяжмаш, поэтому и утром звучала музыка, и вечером, когда рабочие домой возвращались. И у него была эта наслушанность, которой, кстати, нет сейчас у детей… Мы пытаемся с помощью «Пушкинской карты» привить им любовь к музыке, всем детям, не только тем, кто занимается в музыкальной школе, — рассказывает Татьяна Балабанова. Она принимала у Дмитрия в выпускном классе экзамен по сольфеджио. Учащимся нужно было подготовиться к заданиям в билетах. Дмитрий учился в классе с одними девочками. Группа была сильная, но учился певец средне. — Он был обычный мальчик! Он учился и делал всё, что делал обычный ребенок. Но он, на самом деле, необычный был. Во-первых, он был наслушан в музыке. Дома была большая коллекция пластинок, и их слушали, конечно, постоянно. И оперную музыку, и опереточную, и джазовую, она как раз только начала появляться на пластинках. Бабушка его пела ему песни замечательные народные. Ну, а что касается экзамена, он взял билет, улыбнулся, вот знаете, как дети берут билет, когда им кажется, что он хороший, по сравнению с другими билетами, хотя материал во всех билетах в принципе одинаковый. Но у каждого своя тональность, свое упражнение, которое нужно спеть на память. И ему попалось двуголосье. Это значит один голос надо играть, а другой петь. Вот этому он улыбнулся, — вспоминает Татьяна Балабанова. — Экзамен он сдал хорошо, он весело его сдавал. Он умел себя держать в обществе, но при этом он был свободным. Он хорошо владел русским языком. У него речь была красивая, он обдумывал, когда что-то говорил. Когда он писал нам это пожелание, он тоже его обдумывал. Это глубокий человек, — добавила преподаватель.