Красноярский художник рассказал, можно ли называть стрит-арт искусством

Красноярск — творческий город. Здесь всегда было и есть много муралов, граффити, уличных скульптур. Все это можно отнести к такому понятию, как стрит-арт. Но не все из этого проходит согласование с властями и архитекторами, и такие работы часто вызывают недовольство горожан. Кто имеет больше права решать, как должен выглядеть город, и можно ли называть стрит-арт искусством — попробуем разобраться. Саша Закиров и искусство Саша Закиров — красноярский стрит-арт-художник, победитель номинации «Красноярская премия» премии современного искусства SCAN 2024 года. Ему 37 лет, родился в Барнауле, последние 15 лет живет в Красноярске. Учился в художественной школе, в «Полюсе» на дизайнера и в институте имени Хворостовского на печатного графика. Художником стал, пойдя по стопам старшего брата. Сейчас почти ничем, кроме искусства, не занимается. — Лазаю по гаражам, играю в квизы. Вообще пять лет назад ощутил дзен и понял, что никаких целей не надо у себя в голове иметь, иначе расстраиваешься от того, что они не реализуются, — рассказывает Саша. Сейчас он зарабатывает полностью на творчестве, продавая гравюры в соцсетях за две-три тысячи рублей. — Получается зарабатывать за счет тиража, да и цена низкая для красноярского покупателя. Вообще, я знаю только пять художников, которые зарабатывают на искусстве. У всех остальных есть какие-то побочные заработки, — утверждает Саша. Прежде чем разбираться, стрит-арт — это искусство или вандализм, стоит понять, что вообще такое искусство. — Искусством является все, что назвали искусством, — говорит Саша. — То есть любой человек, даже не обладающий никакими навыками, может претендовать на звание художника. Можно даже не вкладывать никакого смысла: понятие искусства слишком субъективно, чтобы его можно было сделать измеримым по какому-либо критерию. Понятие искусства очень широкое, и оно часто не устраивает и шокирует обывателя. Искусство вандализма — Стрит-арт — это любое искусство на улице. Однако бывает, что чуваки баллонами рисуют на стенах что-то. Они часто себя к художникам не причисляют и не думают, что это искусство. Это хулиганский образ жизни, — рассказывает Саша. Впрочем, грань между вандализмом и стрит-артом не проходит исключительно по тому, как ты это определяешь. По мнению художника, вандализм и искусство — это круги Эйлера, которые накладываются друг на друга. И где-то посередине образуется субъективная зона, где для одного человека рисунок на стене является искусством, а для другого — порчей города. — В Екатеринбурге лет 10 назад я участвовал в фестивале стрит-арта, который назывался Carte Blanche. Там концепция была, что можно делать все, что хочешь. И один художник из Питера, Олег Кузнецов, сказал: «Ну, раз карт-бланш, то я беру черный баллончик и рисую поверх работ остальных участников». И это как бы двойной вандализм, потому что и так мы портили стены, а он еще испортил красивые муралы других художников, своих товарищей. Это был абсолютно точно вандализм и абсолютно точно стрит-арт, — рассказывает Саша. Сначала Кузнецова даже поколотили за такое выступление, однако позже признали и даже включали в каталоги с данной выставки. За последние 10–20 лет в Красноярске стало меньше незаконных рисунков. Чаще стали заранее согласовывать работы, которые теперь украшают город, вызывая недовольство разве что по поводу выбора темы рисунка. Так в Красноярске появился мурал, посвященный Дмитрию Хворостовскому. — Сейчас то, что я в центре по стрит-арту вижу, это обычно какой-то микро-стрит-арт. То, что у себя сделал, например, объемный цветочек какой-нибудь, и пошел, приклеил. Видимо, страшно рисовать что-то большое на улице. Можно сказать, что стрит-арт чуть измельчал, но не в негативном смысле, а просто стал меньше размером, компактнее, портативнее, — рассказывает Саша. Легализация не мешает стрит-арту оставаться таким же искренним искусством. С самого начала появления искусства в России оно всегда было заказным, никто не рисовал ничего просто так. — И можно найти компромисс после всех согласований и всех ограничений и сделать что-то очень здоровское. Лично мне, конечно, ближе без согласования. Мне легче извиниться, заплатить штраф и 15 суток отсидеть в полиции, — смеется Саша. На одной из недавних выставок Саши Закирова — «Для двух рыб и одной ондатры» — по его словам, присутствовал «дух легкого хулиганства, так как мы все знаем, что сейчас за нами могут приехать полицейские, разогнать нас. От этого какой-то есть дух авантюризма». Художник также отмечает, что стрит-арт в любом случае полезен городу с точки зрения психогеографии. Если все дома без рисунков, то сложнее привязаться к месту, труднее ориентироваться. Но стрит-арт, по словам Саши, вещь утилитарная: он существует сам по себе и ценен в основном для художественного комьюнити. А что люди скажут? — Я считаю, что стрит-арт мешает городу, — говорит жительница Красноярска. — Когда есть какое-то место, какой-то молодежный центр, где выделена стена для свободного творчества, тогда это будет продумано, вписано в городскую среду. И тогда это очень даже уместно и полезно двум сторонам: и тем, кто рисует, и тем, кто смотрит. А когда это стихийно, просто мимо проходя что-то нарисовали, тогда, конечно, стрит-арт мешает. Другая красноярка тоже отмечает, что важна уместность: «Сам по себе стрит-арт — это неплохо. Однако это как с одеждой: если ты придешь в театр в спортивках, то это неуместно. Поэтому, если это объекты исторического наследия, то, конечно, там рисовать каких-нибудь кошаков не стоит. А если это какие-то новые кварталы, где это гармонирует со всем, то можно нарисовать». Отсюда и вечный конфликт: кто имеет больше права влиять на облик города — художники или те, кто просто смотрит со стороны? — У каждого отдельного человека нет права решать, как должен выглядеть город, — говорит Саша Закиров. — Город — это коллективная собственность, и непонятно, как должен выглядеть процесс решения, если у всех на все разные мнения. Извини, ты живешь в неидеальном мире. На вопрос о том, чем является рисунок на историческом здании, Саша отвечает: «Это и вандализм, и искусство».