Высоцкий, Ким Ир Сен и водка со змеей — необычные истории города энергетиков в Красноярском крае

Дивногорск когда-то гремел на всю страну — как ударная комсомольская стройка самой мощной в то время гидростанции на планете. Здесь ходит с лопатой Юрий Гагарин; Высоцкий сочиняет песню; дети прославляют далеких от Сибири Лумумбу и Гримау. А делегация северокорейского лидера Ким Ир Сена угощает местную элиту водкой со змеей. В 2000-х тут криминальные разборки со взрывами и перестрелками, президент Владимир Путин дарит коттедж, разваливается градообразующее предприятие. Корреспонденты NGS24.RU Алексей Тайганавт и Маша Ленц собрали городские легенды, которые отпечатались в сознании людей, истории и факты из прошлого и настоящего Дивногорска. Смотрите их фоторепортаж.

Над таежными дебрями федеральной дороги в сторону Дивногорска хмарь. И скользко. Особенно, на «тещином языке»: нашем горном серпантине перед Слизнево.

Тут хочется разогнаться, но дорога из трехполосной вдруг сужается до двух. А еще там любят дежурить дэпээсники.

Енисей, вдоль которого ниже стелется трасса, сейчас суров. Мрачен. Ему как раз сезон начинать сохранять свои воды во льду. Но ГЭС, благодаря которой и появился пункт нашего назначения, последних полвека с лишним не дает этого сделать.

Но глаз хотя бы радует поэтажно растущее благосостояние граждан. Богатые коттеджи на родине великого сибирского писателя Виктора Астафьева в Овсянке, снисходительно провожают мчащиеся машины.

Их сейчас, в ненастные утренние будние, на трассе немного. До Дивногорска добираемся быстро.

Город встречает стелой с надписью «Дивногорск» — это в 1970-х ленинградские художники изобразили потоки воды и плотину. Рядом еще одна — уже с Орденом Трудового Красного Знамени за трудовые подвиги комсомола. Эту награду от Верховного Совета СССР вручили городу в 1968 году.

Тогда на стелу повесили ее алюминиевую копию. Она дожила до 2003 года, а потом ее умыкнули трое подельников. Трехметровый орден стоимостью 300 тысяч рублей, они сдали в цветмет за 800 рублей. Деньги пропили.

Дивногорцы пропажу заметили только через три дня. Вандалов нашли. Вместо алюминиевого на стелу, от греха подальше, повесили пластиковый макет.

Но вообще-то Дивногорск начинается с надгробного камня. И искусства. На въезде всего в паре метров от дороги старинный могильный камень Иакова Гарича. Человек, который обрел вечное послушание возле родного скита.

Надгробие да ветхая двухэтажка Старого Скита — все что осталось от монастырского комплекса. В конце 19 века он был единственным обитаемым местом в здешних таежных дебрях. Говорят, в год сюда приезжали до 6 000 богомольцев.

Большевики религию отменили, устроили здесь детдом, потом помещение ушло лесхозу; использовалось, как общежитие для гидростроителей — деревянные стены до сих пор хранят их «автографы».

Теперь свой возраст здание стыдливо прикрывает небольшой обновленной крышей из зеленой металлочерепицы над бывшим алтарем. На весь макияж денег не хватило.

В коридорах аварийного здания неприглядно. Окажись здесь его первые владельцы — монахи — они бы точно удивились такому аскетизму.

Впрочем, нынешним обитателям Старого скита не до этого.

У них свой мир — с 1980-х здесь обосновались дивногорские художники. Заходим наугад в одну из мастерских — в некогда алтарной части здания. В ее уютных завалах из сибирских пейзажей, портретов северных народностей, рам, скульптур, самоваров и еще какой-то тысячи мелочей, болтает радио.

За столом сидит художник — Владимир Федоров. Собирается с силами, чтобы поработать. Ему 85, перенес инсульт, получил инвалидность первой группы, передвигается с трудом.

— Сейчас здесь художников меньше, а когда я только тут начинал все было битком набито. Тут как дом творчества был, из Красноярска приезжали, неделями рисовали. Здесь же уединенное место, никто не мешает, — рассказывает Владимир Федоров.

В углу у него импровизированный иконостас. Под ликами святых — вырезанная из журнала большая фотография Владимира Высоцкого. Чуть дальше его виниловые пластинки.

— Встречались с ним? Он же приезжал в Дивногорск

— Даже пили с ним. Только не здесь это было. В 1968 мы с товарищем по Мане сплавлялись на плоту. И с берега нас увидели какие-то люди, давай кричать, звать к себе. Милиционер, значит, среди них стоит. Подплываем, а это они там, оказывается, кино снимают. Владимир Высоцкий, милиционер — Валера Золотухин.

— Фильм «Хозяин тайги».

— Да. Высоцкий позвал нас ночевать в избу. Ну стол накрыли, а водки тогда в деревне не было. Один вермут в таких больших бутылках, мы его огнетушителем называли, в нем еще осадка с палец. Пили его из железных кружек. Высоцкий играл на гитаре. Там возле дома полдеревни собралось, конечно.

— Валерий Золотухин это сразу увидел, говорит «Так, ребятишки, принесете мне крынку молока и тогда Высоцкого будете слушать». Они убежали. А Высоцкий ему: «Ну Валера, не знал, что ты приторговываешь мной». Посмеялись, — продолжает Владимир Федоров. — Высоцкий попросил меня этюд подарить: ему понравился с Манским порогом. Дал мне свой цанговый карандаш, чтобы я подписал. А потом говорит: «А возьми карандаш на память».

Владимир Федоров показывает тот самый цанговый карандаш. Он пользуется им до сих пор, когда пишет сибирскую природу. Она у него сразу за окном — дендросад. Говорят, первые кедры там высаживали монахи.

Идем прогуляться туда. Не так давно его благоустроили, проложили деревянные дорожки, поставили скамейки. Но внимание к себе притягивают грядки — они тут занимают почти треть территории.

На ограде заботливо нанизаны толстые куски сала — это работники подкармливают птиц.

В советские времена тут был розарий, подведомственный КГЭС. С приходом капитализма предприятие от непрофильных активов избавилось.

Теперь от розария одно название, сторожка да старый полуглухой пес на цепи.

— Когда у нас развалился Советский Союз, этот розарий стал никому не нужен. Его спихивали, отдали образованию. А в образовании какие деньги? Никаких, — встречает нас местный работник Николай. — Вот у нас все же сначала похоронили. А сейчас пожинаем плоды этого. Вот и все.

— Грядки вон остались.

— Да уж. А розарий мощный был, каких тут только сортов не было. Видите там подстанция, здесь остатки труб — все грядки подогревались. Начинали строить новое здание, но не успели. Вон от него теперь руины стоят.

От дендрария рукой подать до благоустроенной набережной, куда теперь любит на выходные приезжать народ. Но мы отправляемся выше.

Мимо местных лесов — еще одной особенности Дивногорска. Один из них растет сам по себе. Второй — парк «Жарки», теперь активно благоустраивают.

В советское время парк славился густым лесом и оригинальным детским городком. Его нестандартные качели и горки сделали в космической тематике.

В конце 1990–2000-х детский городок превратился в общественный туалет — парк лежит на пути с ж/д вокзала, куда приходят красноярские электрички.

Да и слава у парка стала так себе. Рассказывают, что в лесном массиве было несколько изнасилований, и тут орудовал чуть ли не серийный грабитель.

Сейчас от старых аттракционов остались бетонная конструкция неясного предназначения и кирпичный замок. Его встраивают в новое благоустройство.

— Я приехал сюда в середине 1960-х. Здесь всё было усеяно жарками! Поэтому и назвали так парк. Мы с женой прямо сюда выходили, ставили раскладушку и отдыхали в лесу, — рассказывает дивногорец Анатолий. — Эх, а теперь их тут нет, растаскали на букеты, зачем, спрашивается?

Анатолий вместе со своей спутницей гуляет по парку, собирает сосновые ветки, чтобы запарить.

— А вы про Дивногорск делаете? О, а мы хорошо знакомы с первой женщиной, которая приехала сюда на строительство ГЭС. Галя Морозова, ей 88 лет. Она два года в палатках жила тогда недалеко от Енисея. По двадцать человек в палатках с буржуйкой. Жили и не ныли.

— Замерзали?

— Да, у нее музейщики постоянно спрашивали: «Правда, что у вас волосы примерзали к подушке?» Ну, такого не было. А вот постельное белье, она рассказывала, промерзало.

С парка мы поднимаемся вверх, на улицу Комсомольская. Сонные эсэсэсэровские пятиэтажки с балконами с декоративными деревянными ограждениями; советская вывеска «Магазин № 23. Хлеб» — рука невольно тянется нашарить в кармане 10 копеек на мороженное.

И даже дворовое искусство в виде повешенного на дереве зловещего Карлсона и цветами из шин и пластиковых бутылок сразу перед входом в детский сад, не способно испортить впечатления.

Еще один заповедник позднего СССР на Комсомольской — местное почтовое отделение. Лихо «украшенное» сайдингом снаружи, внутри — под советскими фресками, неторопливостью и тишиной в зале — будто переносишься в какой-нибудь год 1986.

Кажется, некоторые пенсионеры сюда приходят именно за этим.

Похожая настенная живопись, но только уже на сказочную тему сохранилась в другом знаковом для горожан месте — фабрике-кухне.

Ей больше 60 лет, тут свои пекарские и кондитерские цеха. Столовая, которую часто заказывают под поминки.

Мини-кулинария, в которую стоит зайти хотя бы ради одной только росписи стен сюжетами из сказок Ершова.

— Тут всегда была кулинария. Помню, мы сюда ходили за полуфабрикатами: свекла была отварная, картошка вареная, другие овощи. Придешь, купишь и дома винегрет делаешь. Тесто на разновес. Родители давали нам бидончик и бежишь с ним сюда, раньше же не было мешков, со своей тарой приходилось, — рассказывает работница фабрики-кухни Галина Пугачева.

— А деньги-то намочил, смотри. С денежками надо по-другому, аккуратно расправить и держать. И тогда они у тебя будут всегда водиться. Вырастешь и станешь бизнесменом, — объясняет с ходу Галина школьнику, который тянет ей зажатые в руке мокрые купюры.

— У нас большое предприятие, не в пример всем этим кафе, в которых даже туалета нет.

— Еще и бар был — в подвале.

— Да, с торца. Криминальный весь. Там постоянные разборки были. Ну а что, у нас же путнее место в городе и вот заводятся «смотрящие» всякие, «фигащие». А в конце 90-х там расстреляли кого-то.

В те годы в Дивногорске, как и по всей стране, криминальные разборки были на слуху.

Так, в 2000-м в доме чуть выше фабрики-кухни прогремел взрыв. От него в подъезде перекосило двери во всех квартирах, выбило стекла. Наружная железная дверь, которую вынесло взрывной волной, убила местного тренера по боксу. Как потом выяснилось, его заказал один из дивногорских авторитетов.

В бомбе, которую заложили в подъезде был 1 кг тротила — от такого количества взрывчатки только чудом не взлетел на воздух весь подъезд. Говорят, спасло то, что самодельное устройство было сделано не слишком умело.

Исполнителей и заказчиков нашли быстро и приговорили к длительным срокам.

Идем на площадь строителей. Недалеко от нее находится известный когда-то на всю страну трехэтажный коттедж. Его в 2002 году семейному детскому дому Колесниковых подарил президент Владимир Путин. С семьей он встречался незадолго до этого в Красноярске.

К центральной площади радиально примыкают две улицы. С самыми странными для провинциального сибирского города названиями. Одна улица Хулиана Гримау — испанского коммуниста, расстрелянного врагами в 1963 году.

Вторая — Патриса Лумумбы, политического деятеля из Конго, которого казнили в 1961 году.

— Патрис Лумумба был сочувствующим коммунистической партии, нашей власти тогда. Про него в СССР тогда много писали. И когда в Конго произошел переворот и его посадили в тюрьму, вся общественность Советского Союза писала письма: «Отпустите Лумумбу». Но его расстреляли, — рассказывает краевед, дивногорский историк Игорь Федоров. — У нас в память о нем провели митинг. И мой дядя Лёва, он был активный комсомолец, предложил переименовать Радиальную в Патриса Лумумбы. Все это быстро согласовали. Так и появилась в Дивногорске улица имени африканского деятеля.

Теперь на улице с чуждыми для русского уха названиями еще с советской поры доживают свой век деревянные двухэтажки.

— У нас капитальный ремонт последний раз был в середине 1970-х. И всё. Теперь валится тут все что можно, каждый год что-то подляпываем, а толку-то, — рассказывает Дина, жительница дома на ул. Патриса Лумумбы. — Но самое страшное, у меня полпенсии уходит на квартиру. Только за отопление, за воду горячую я каждый месяц шесть с лишним тысяч плачу. Это за двухкомнатную квартиру.

— Дорого деревянный дом обходится.

— В пятиэтажках они намного меньше платят. Я же спрашиваю в нашем МУП: «Почему так?» А они отвечают, что ничего поделать не могут, якобы система в этих домах такая. Как жить-то?

Впрочем, с памятью об иностранцах Дивногорск отличился не только названиями улиц.

Здесь на левом берегу возле ГЭС установили камень в честь приезда Ким Ир Сена в город в 1984 году. Он тогда на бронепоезде ехал через весь Союз.

По воспоминаниям очевидцев встречи с ним на КГЭС, сам он был молчалив, а охрана вышколена донельзя. Говорят, тогда местным чиновникам от северокорейской делегации в подарок досталось много бутылок водки со змеями.

— В 2010 году я работал директором городского музея и ко мне приехали корейцы. Якобы представители строительной фирмы, а на самом деле из их госбезопасности. И они попросили меня найти все материалы связанные с приездом Ким Ир Сена. И людей которые были на встрече с ним, — рассказывает краевед Игорь Федоров. — Они все это снимали на камеру. Делали фильм о своем лидере.

— Участников встречи я тоже нашел. И значит, этот северокорейский товарищ говорит мне: «Узнайте, что бы они хотели в подарок». Ну что, наши мне говорят, а давайте повторим — пусть по бутылке со змеей привезут.

— Логично.

— Да, представляете, первый раз они когда привозили это были 80-е. Сейчас такую у них не выпускают. Но они подняли на уши всю эту Северную Корею, какие-то склады и погреба местные. В общем, нашли эту водку со змеей и привезли ее сюда. А еще участникам встречи с Ким Ир Сеном они тогда предложили что-либо построить или отремонтировать, бесплатно, разумеется. В память о своем лидере. У них благоговейное отношение к этому. Наши отказались.

Но, если Красноярская ГЭС и история, связанная с ней благополучно живут и сохраняются. То о другом градообразующем предприятии остались только воспоминания.

Когда-то на Дивногорском заводе низковольтной аппаратуры работали около 6000 горожан. Завод выпускал автоматические выключатели, работал на оборонку, стиральные машинки «Малютка», и даже шахматы. И еще много всего. Продукцию отправляли, в том числе, на экспорт.

С развалом в 90-х, его продукция вдруг стала никому не нужна. С работниками расплачивались талонами и по бартеру.

— Выживали, конечно, кто как мог. Давали талоны на сахар, на водку, на масло, на все. Живыми деньгами платили всего ничего, буквально процентов 25, чтобы уж совсем без штанов не остаться.  Выживали, менялись, — рассказывает Юрий Черезов. Он отработал на заводе почти 25 лет. Показывает на мебель. — Видишь стенку? Это мне зарплату долго не давали, четыре миллиона накопилось (до деноминации. — Прим. ред.), ну я и взял.

По рассказам местных, в те годы с завода «несли» все что могли. Особенно в ходу были автоматические выключатели — в них содержалось много цветмета, его можно было без проблем сдать в расплодившиеся тогда пункты приема лома.

При этом само руководство завода работники обвиняли в том, что они выводят большие деньги. Писали про яхты и коттеджи директора. Впрочем, доказательств его злоупотреблений предъявлено не было. Так что все осталось на уровне разговоров.

Юрий Черезов достает со шкафа массивные дивногорские шахматы, расставляет тяжелые фигуры. Их тоже выпускали на ДЗНВА. Ими платили зарплату.

— Где-то в 2012-м уже все, по-моему, закрыли. И то там уже цехов не было. Стояла только свечка административная. Рабочих не было уже нигде. Сейчас растащили все: ни одного гвоздя, ни одной батареи. Всё посрезали на металлом. Станки вывозили просто КАМАЗами.

Играем с ним партию. Шахматистами в этой игре мы оказались так себе. Как будто все проиграли.