«Давайте я закат встречу и спокойно уйду?» Как охраняют Красноярские Столбы и почему медведи и клещи там — не самые страшные

Иван Кириллов — не столбист, на скалы не лазает, гулять здесь не любит. Но на Столбах бывает чаще, чем все остальные. Начинал когда-то простым инспектором на дальнем кордоне. Потом стал заместителем директора по охране территории нацпарка. Знает и понимает настоящую жизнь природы. Корреспонденты NGS24.RU Алексей Тайганавт и Маша Ленц прогулялись с ним по красноярской тайге. И да — уговорили забраться на скалу.

— Когда мне жена говорит: «Дорогой, пойдем погуляем на Столбах, выходной день, погода прекрасная». Я отвечаю: «Хорошо, давай так: я тебя подвезу, иди, гуляй, а я домой поеду». Потому что, когда мы приходим сюда, у меня автоматически включается режим контроля за посетителями, смотрю, чтобы никто ничего не нарушил, — говорит Иван Кириллов.

Его мы забираем из рабочего кабинета дирекции нацпарка. С тех пор, как он девять лет назад стал заместителем директора по охране территории Столбов, с бумагами приходится работать едва ли не больше, чем в лесу.

В служебной машине едем на Перевал, к центральным Столбам. Ворота перед кордоном Лалетино, там где часовня, для проезда закрыты. Возле них скучает инспектор с ракетницей в кобуре — это на случай выхода медведей. Во время «месячника тишины» (интервью мы записывали как раз в его последний день — Прим. ред.), когда посещение нацпарка запрещено, природа, как говорили во времена ковида «очистилась настолько, что…». На тропах и дорогах экскурсионного района дикие звери чувствуют себя как и должны — дома.

Наверху перед подъемом по лестнице заправляем брюки в носки, поливаемся инсектицидом — ближайшие пару недель процедура обязательная в тайге.

— На сами скалы часто ходите?

— Именно на скалы — нет. Нам во время дежурства на них по технике безопасности вообще запрещено подниматься. В случае надобности у нас есть друзья столбисты. Сам я еще давным-давно, когда еще начинал здесь с рядового инспектора, заходил на скалы. Потом все меньше и меньше. Наверное, последний раз лет шесть назад поднимался.

— Хорошо, значит, устроим мини-экскурсию на Столбы… В свободное от работы время тоже нет желания забраться?

— Нет. Свободное от работы времени я провожу в других местах. А если и выезжаю на территорию национального парка, то это, как правило, удалённый кордон моего родного Базайского лесничества. Место, где я начинал работать, тогда еще это был заповедник. Было хорошо, и да: там каждый посторонний человек — уже нарушитель. Если кто-то появляется, то с ним можно отрабатывать, не выискивая, что он может еще что-то натворить. Раз пришел, значит, уже нарушитель.

Разговор прерывает наш фотокор Маша Ленц, она сходу замечает на траве вдоль центральной тропы клещей. Их много и часто. А нас мало.

— За мою бытность работы в лесу меня клещи, наверное, раз десять кусали, не меньше. Как-то все обходилось без особых последствий. Однажды, когда я еще трудился в дирекции по особо охраняемым территориям, в заказнике Ачинского района присосался боррелиозный клещ. Заболеть не заболел, но место укуса гноилось недели две, и сейчас спустя 17 лет шрам есть. Говорят, что если после укуса долго не заживает рана, то клещ на тебя попал после трупа животного. Такой определенные осложнения вызывает. Но опять же клещ полезное животное для нас. Все процессы перегнивания, почвенные процессы, чтобы она была рыхлая, увлажненная, напитанная кислородом — это всё же благодаря клещам. Не будь их, звено в естественном круговороте нарушилось бы. А им, чтобы размножаться нужно пить кровь, ну, а то, что у них болячки такие тут уже другой вопрос, — рассказывает Иван Кириллов.

— На Столбах какую инфекцию клещи переносят чаще всего?

— Энцефалитных, зараженных тифом, по нашим данным, в нацпарке маленький процент. Большинство, практически все, заражены боррелиозом. Вот инспектора сдают на проверку клещей — после укуса — и ни один не встречался, чтобы без боррелий был.

— У одного моего напарника был свой метод против клещей. Химию он не признавал, поэтому перед тем, как углубиться в лес оставлял костюм в муравейнике. Потом стряхивал муравьев и надевал. Есть мнение, что муравьиная кислота отпугивает клещей; в природе они естественные враги, — рассказывает Иван Кириллов, пока мы поднимаемся по тропе. — Не знаю, сам не пробовал этот метод, я репеллентами обрабатываю одежду.

— В наборе с клещами — медведи

— Да, друзья наши. Многочисленные. Научный отдел нацпарка дает количество встреч за прошлый год чуть более 120. Это с учетом свежего приплода и тех, кто попал на фотоловушки, обнаруженных инспекторами отметины в земле, на деревьях и визуальные встречи. Понятно, что если бы такое количество обитало у нас постоянно, то мы бы их каждый день встречали. На самом деле многие из них «транзитные», просто засветились во время перехода. Хотя, в целом по краю количество медведей у нас где-то около 30 000 особей — это превышает допустимую норму в три раза. У охотников пропал интерес к добыче это зверя из-за законодательных ограничений. В рейдах много раз встречался с медведем на близком расстоянии. Тут ничего такого, это привычно давно уже.

— Я с детства в лесу. Родился в Северо-Енисейске, постоянно с отцом за грибами, ягодой, орехами — в тайге много времени проводил. Потом, конечно, рыбалка, охота с друзьями. В школе биология и химия очень хорошо давались. По окончанию поступал в медуниверситет, для северян были квоты, ЕГЭ еще не ввели, в общем, там место сразу отдали золотой медалистке. Я поступил в Красноярский госуниверситет на биофак. Но медицина в моей жизни все равно осталась — теперь у меня дочь учится на педиатра. После ВУЗа поработал недолго на ЦБК, потом уже восемь лет инспектором в оперативной группе дирекции особо охраняемых природных территорий. Ездили по всему краю, — говорит Иван Кириллов.

— Там опаснее, чем здесь

— В один из первых дней меня направили в Большемуртинский заказник патрулировать. В тайге вышли на браконьера, который промышлял верхом на лошади. Долго гонялись за ним на снегоходах, а когда заблокировали и стали забирать ружье, он выстрелил. Хорошо, что инспектор не на себя тянул ружье…На реке Сисим на нас наставляли оружие. Много было моментов, — вспоминает Иван. — На Столбах, конечно, спокойнее, тут прямой угрозы перестрелок вроде не возникало. Хотя как-то приходилось применять силу, чтобы отобрать оружие. Мотоциклиста еще задерживали, он пытался сбежать и чуть не переехал инспектора. На словах вроде «было и было», а на деле, когда ты стоишь и на тебя летит этот мотоцикл…

С Иваном Кирилловым подходим к Архиерейской площадке, это одна из самых популярных и доступных для посещения видовок на Столбах. Поднимаемся по камням.

— Вообще, мне повезло с наставником, когда я сюда пришел — это был легендарный Геннадий Квиткевич.

— Да, в среде столбистов его хорошо знали, за, мягко говоря, строгость

— С ним мало кто мог ужиться, сработаться. И у нас конфликты возникали. Но все что я знаю о нацпарке — благодаря ему. Он мог с закрытыми глазами здесь ходить, на всё всегда обращал внимание, ни одна деталь не ускользала от него. Много навыков от него перенял.

Его слова подтверждаются тут же: еще не успели забраться на площадку, Иван замечает человека, которого почти не видно из-за выступающих камней. На площадке перед обрывом сидит девушка. У нее большой рюкзак и спальник, а еще полотенце и бутылка с водой. На нас не обращает внимание.

— Территория парка закрыта для посещения, вы как здесь очутились? — спрашивает Иван.

— Я в три часа ночи пришла. Вообще-то, первый раз слышу, что тут закрыто. А сейчас хочу побыть на природе. Давайте я закат встречу и спокойно уйду? — говорит девушка в черном.

— Подкорректирую ваши планы — вы сейчас соберетесь и пойдете вместе со мной. На первый раз отделаетесь предупреждением. В следующий раз — штраф, и штраф не маленький.

— Давайте я сразу штраф заплачу и всё, только у меня с собой денег нет, могу вечером перевести, — предлагает девушка.

После долгих объяснений, посетительница наконец собирает вещи и готовится идти вниз.

— В год Столбы посещают больше миллиона человек. Разные люди приходят, как мы понимаем. Лет десять назад эта цифра была в два раза меньше. С развитием инфраструктуры народа все больше втягивается. Кроме павильонов с фастфудом и сувениркой — они в июне должны снова заработать все, мы сейчас монтируем вышку для сотовой связи.

— Да, помню, два года назад случился скандал по поводу её установки на Втором Столбе

— Ну, там много вымысла было. Кто-то, недолго думая прифотошопил «левую» картинку к вершине Столба и поднял шум, дескать, «смотрите, какой ужас». На самом деле, мы собирались ставить небольшое передающее-принимающее устройство. Буквально, ящик три на три, вместо старого репитера радиосвязи. Там даже крепления есть. Т.е. это никак не повлияло бы на вид скалы. Но общественность плюс руководство региона сказали, что так делать нельзя. Мы не стали ничего доказывать, вернулись к проекту, который разрабатывали в 2018 году перед Универсиадой. И в ближайшее время установим вышку на Перевале. В прошлом году Минприроды дало положительное заключение госэкспертизы на ее установку.

— Где появится связь?

— Будет полностью покрыта территория подъема к Центральным Столбам, в долине научно-познавательного комплекса Нарым. Частично заходить на туристско-экскурсионный район. Но дальше скал центрального хребта, уже не пробьется, т. е. все что за Первым Столбом вряд ли покроет, отголоски еще может какие-то. Связь нам особенно важна в пожароопасный период, ну и для безопасности туристов это хорошо. «Потеряшек» станет меньше.

— Помимо столбистов, что за народ теперь ходит сюда?

— Есть у нас такое место — Калтат. Там скала Колокольня (зона, закрытая для свободного посещения — Прим. ред). И вот все нарушители, которых мы там находили, по мне, были довольно странные. Они все искали там какой-то выход в космос, палки приносили, шалаши строили. В районе Деда собирался народ и двигал «решетку сознания». Не знаю, что там происходило у них.

— Короче, «место силы»?

— Да, и на этом фоне появились какие-то байки, легенды, истории.

— Вы в такие не верите?

— Я не верю в энергетическую составляющую, все эти связи с космосом. Для меня место силы, это когда все сходится — воздух, виды, тайга. Место, в которое тебя тянет, если долго не был.

— Для вас здесь где оно?

— Это кордоны на Базаихе, где я начинал работать. Мне это ближе. Там нет людей. И когда приходишь, остаешься наедине с природой. И все там здорово и классно.