Святые, Путин и кедровые подушки — история необычного красноярского столяра из старинного подвала

С героем этого материала мы познакомились случайно. В одном из дворов исторического центра фотографировали и заметили необычный вход в подполье. Заглянули, попали на чай и необычную историю. О ней — в материале корреспондентов NGS24.RU Алексея Тайганавта и Марии Ленц.

Старинное здание. За тяжелой железной дверью длинная деревянная лестница. Несколько метров вниз, под просторные своды арочного потолка. Здесь побеленные стены красного кирпича сразу напирают своей полуторавековой историей.

Кажущийся хаос столярной мастерской с ее полками, станками, деревянной стружкой, виниловыми пластинками и еще сотней мелких предметов выглядит чем-то средним между антикварной лавкой и жилищем папы Карло.

Впрочем, местный папа Карло — он все-таки русский — немного с чертами Ивана Грозного, каким его изображают на картинах и в фильмах.

— Захожу в мастерскую и говорю: «Здравствуй моя родная, ух, как хорошо тут». Я в этом подвале уже 32 года работаю, так сложилось — Господь дал мне. Стоит мне пару недель не побывать здесь — скучаю, хочу сюда. Домой, — рассказывает Сергей Пестерев, и добавляет, — Вы только точное местоположение не указывайте, кому надо и так знают.

Ему семьдесят семь (на которые он точно не выглядит). Большую часть жизни работает столяром. В основном — церковным. Делает для храмов мебель и обрядовые предметы: престолы, лавки, киоты, табуретки, распятия. Помогает священникам в строительстве.

На столе среди множества инструмента — фото в рамках. На одном минусинский боксер Марк Петровский, на другом — Олег Янковский с дальней родственницей Сергея. Тут же проигрыватель для виниловых пластинок и красный заяц-неваляшка.

— Вы знаете, я как-то выбрасывал мусор в контейнер. И смотрю, он стоит. Мне что-то его так жалко стало. Я взял, принес. Он немножко травмированный, — рассказывает Сергей Пестерев. — Он прижился, дети иногда играют. Внучки вот когда поменьше были сюда приходили. Потом до пандемии пять лет ко мне ходили дети из воскресной школы из храма на Горького. И работали здесь у меня с родителями. Кормушки делали, скворечники делали, разделочные доски. Я говорю: «На, поиграй». Утешает же, это утешает, — гладит он неваляшку.

В подвальной мастерской явно слышно, как наверху воркуют голуби. Эти точно ждут его. Для них Сергей специально покупает большой мешок с семечками, сушит сухари на батарее, рассказывает:

— Тут возле меня на улице набросали хлеб такими огромными кусками, Я вот взял и высушил, а потом тепло станет, я размочу и обратно голубям. Они за мной ходят. Летают.

В разных углах мастерской стопки пластинок фирмы грамзаписи «Мелодия» — на пару-тройку десятилетий помоложе самого Сергея.

— Когда не работаю на станках, что-то собираю, клею или обедаю, обязательно включаю. Или если не очень настроение — ну бывает томление какое-то, смущает что-то дух. Советскую эстраду люблю очень, хотите включу? — Сергей Пестерев ставит пластинку.

Включает. По дореволюционным кирпичным сводам из советского динамика плывет «История любви» Энди Уильмса (американский эстрадный исполнитель, телеведущий и актёр, суперпопулярный в 1970–1980 годах, автор хита из к/ф «Крестный отец»).

Сергей ведет нас в соседнюю комнату. Тут попрохладней и потесней, чем в мастерской. В дальнем углу под белой еще советской гипсовой плиткой, какая-то старая мебель и мешки. «Это с опилками, в сад весной отвезу. Кстати, хотите вам для кедровой подушки стружку сделаю, полезная вещь? Мы с женой такие постоянно используем» — на ходу говорит Сергей.

По стенам деревянные заготовки. В центре заваленный стол; фото Владимира Высоцкого из календаря — под него Сергей сделал рамку. Самодельный алтарь с распятием, иконами и церковной литературой соседствует с фотографией Владимира Путина и пачкой крекеров.

— Интересно у вас тут.

— Ага, тут есть Господь, Божья Матерь. Тут все святые. С утра прихожу и вначале, перед работой, благословения прошу, и молюсь: «Господи, разумей». Бывают вещи, которые я делал на храмы, например, и потом смотрю, думаю: «А сейчас бы уже не сделал». Как получилось это? Вот благодать Божья — просишь помощи, и Господь вразумляет, как сделать, что сделать, — рассказывает Сергей.

С зажатым в кулаке распятием собственного изготовления он еще больше становится похож на художественный образ Ивана Грозного — с таким уже вроде не поспоришь про вразумление.

Свою столярную мастерскую поднимал сам. Выменивал, покупал станки, договаривался по материалам. Уверяет: успешно. Насколько — говорить не хочет. Охотнее про семью, прошлые и нынешние отношения. Его первый брак давным-давно распался. Старший сын, которому на тот момент было 14, выбрал остаться с отцом. Жили в общежитии, работал в вагонном депо.

— У нас же в то время хорошо служба знакомств работала. А что в этом плохого, думаю, меня же это не унизит, а семью надо. Значит, пошел туда, анкету заполнил и дал объявление о знакомстве в газету. Раньше это обязательно было. И как посыпались на меня письма! Даже в Хакасию ездил знакомится. Но что-то не сложилось. В общем, два года ходил туда в службу знакомств, уже как свой стал для сотрудниц. Помогал им проводить вечера. Там и познакомился со своей второй женой в 1987 году. До сих пор мы с ней, — рассказывает Сергей Пестерев. — Много чего пережили. У нас духовное родство, я считаю, это выше любого телесного родства. Если духовного нет, ничего не будет. Хорошего не жди.

В небольшой проходной комнате у Сергея кухня. Тоже вся в раритетах. Благодарственное письмо с изображением Владимира Ильича, сода пищевая, настенный православный календарь с календарем Путина поменьше, нож, георгиевская ленточка, настенные часы и черно-белый портрет матери. Сергей заваривает травяной чай. Продолжает про семейное:

— Ну, надо показывать близким людям свое отношение. Чтобы они знали, что ты жизнь готов отдать, если что. Лет десять назад у меня жена повредила на лыжной трассе ногу. Операцию делали в БСМП. Уход ей нужен был отдельный. Ну я и напросился у врача за ней сам приглядывать. Представляете шестиместная палата женская. Я в этой палате, как падишах — у меня вот такая длинная борода, покрывало все в розах. Ну получилось, что за всеми потом ухаживал. Говорю: «Дамы, на горшки». Они садятся, я выйду, чтобы не смущать. Потом с горшками наперевес, выношу. Сначала немножко стеснялся. А затем себе говорю: «Ну, чего ты смущаешься? Ты как медбрат, просто» … Хотя я женщин люблю, но у меня никаких ассоциаций не возникало. Они все изранены. Они переломаны. Там хирургическое отделение. Я знал, что им нужна помощь.

Он надевает защитные очки, наушники, заводит на станок доску, рассказывает:

— Вот когда кедр распускаю, запах стоит… м-м-м-м, на всю столярку, не надышишься… Заказы от храмов мне не только из Красноярска, с Алтая приходят, с Иркутской области. Сарафанное радио работает.

Охотнее, чем о работе, делится своим церковным опытом.

— Крестился я уже сильно взрослым. В начале 1990-х где-то я часто захаживал в собор и познакомился там с одной монахиней. Однажды она сказала мне: «Сергий, хорошо бы тебе покреститься!» Крестился. Господь каждому из нас посылает таких людей, которые нас любят, хотят, чтобы мы духовно росли… А по молодости я, конечно, «гусарил». Жил всегда очень вольно, и, кстати, очень жаждал дожить до пятидесяти, а это девяносто седьмой год значит. Круглая дата. Дожил вот. Потом, думаю, надо бы в третье тысячелетие войти. И тут бац — на дворе 2025 год, — говорит Сергей Пестерев. -— Хорошо всегда помнить: мы ни на секунду больше не проживем, если на то не будет воли Божьей. И еще надо иметь очень большую жажду. Жажду жизни. И все принимать. Лично мне очень хочется жить, как-то пользу приносить.