«У меня не бегает следователь с пистолетом»: как переехавший в Ростов красноярский полицейский стал писателем и снимал кино

С начала этого года пресс-службу донской полиции возглавил полковник внутренней службы Владимир Юрченко из Красноярского края. В органах он служит более двадцати лет: начинал с дознавателя, потом перешел в угрозыск, затем в пресс-службу, вышел на пенсию — и вернулся в МВД.

Параллельно со службой Владимир занимается антропологией и пишет научно-фантастические рассказы, которые занимают первые места в разных конкурсах. Последний его рассказ «Проклятая земля» вошел в сборник «Новая фантастика — 2025». Мифология северных народов там соседствует с наукой, а развязка оказывается непредсказуемой. Впрочем, как и в других его произведениях.

А началось всё в небольшом селе Красноярского края, расположенном в центре археологической сокровищницы — Минусинской котловины.

Владимир Юрченко родился в семье врача и учительницы. Детство провел в селе Краснотуранск среди скифских курганов, интерес к которым определил его будущее. После школы Владимир поступил на истфак красноярского педагогического университета, ездил в археологические экспедиции, а после вуза недолго учил школьников истории.

Затем его забрали в армию, а после нее Владимир, можно сказать, случайно попал на ТВ: взяли диктором.

— У меня сестра — профессиональная актриса. Она говорит: «В школу не возвращайся». Посоветовала идти на телевидение: «Иди, говорит, там мальчиков хорошо берут». Меня взяли. Я проработал диктором на телевидении почти четыре года, вел новости, программы. Профессия диктора тогда уже уходила, но я еще застал старую дикторскую школу, которая учила говорить правильно: грамотно, с поставленным голосом. Но были 1996–1997 годы, то самое время, когда уже шли новости такие, экспрессивные. Все брали пример с НТВ.

Отдав телевидению около четырех лет, Владимир остался без работы. Его жена на тот момент оканчивала институт. Юрченко встал на биржу труда, и однажды ему позвонили из — тогда еще — милиции.

— Я согласился и попал [на службу в милицию]. Сначала год работал в дознании, а потом в уголовном розыске оперуполномоченным — прямо такая реальная работа на земле. Я бегал, задерживал, кражи раскрывал. У меня на территории был заказник, где разводили косуль, охотиться на которых было нельзя. Процентов 60 времени проводил там, ловил браконьеров. Один в лесу с автоматом и пистолетом. Браконьеры туда приезжали «фарить». Слышали такое слово? Ночью или вечером берут фару, светят, а у косуль от этого светятся глаза. И тогда в них стреляют.

По лесу бегать приходилось очень часто, и потом Владимир многие произведения писал по тем воспоминаниям.

Однажды Владимир Юрченко и еще полторы тысячи силовиков ловили в тайге банду, убившую шестерых. Дожди, голодная до плоти мошкара, неделя в лесах, но поймали.

— Собаки нас спасли, они впереди нас по пятьдесят метров бежали. Банду гнали к Ангаре, там ждали засады.

— А потом так получилось, что мое руководство в Красноярске узнало о моей прежней работе на телевидении. Это было в 2006 году, 20 лет назад. И меня буквально за три дня перевели в пресс-службу Красноярска.

Работая в пресс-службе красноярской полиции, Владимир Юрченко проходил тренировки у бойцов СОБРа. Казалось бы, зачем? Он объясняет: так как пресс-служба выезжала на места преступлений, ее сотрудники должны были быть готовы к любым ситуациям. Мало ли что.

В конце 2021 года Владимир Юрченко вышел на пенсию и ушел в кинематограф.

После службы в полиции он выучился в московской киношколе на второго режиссера и около полутора лет работал в кино: снимал и снимался. Например, участвовал в создании комедии «Одно окно» (заодно сыграл там убийцу), а еще — в сериале «Не дождетесь» (а там Владимир сыграл полицейского).

— Это очень редкая профессия. Работа достаточно интересная, но очень тяжелая. Второй режиссер отвечает за всю работу съемочной группы. Основной кинорежиссер приходит в девять утра, садится на стульчик вместе с главным оператором, и они по экрану смотрят, работают чисто с мизансценами. Всё остальное: организация площадки, вызов актеров, распределение работы на площадке — это относится ко второму режиссеру.

Владимир вставал в шесть утра, организовывал работу съемочных автобусов, гримерок, приезд актеров, подключал электричество и решал прочие оргвопросы.

— Купить кофе, бежать на площадку, у тебя будет в ухе микрофон или рация, и тебе командует режиссер. Знаменитые слова «камера, мотор!» говорит, кстати, не первый режиссер, а второй. А «стоп, снято!» — первый. Сложная профессия, выматывает. У меня не было ни одного выходного за полтора года.

А в 2023 году Владимир Юрченко вернулся в МВД — снова в пресс-службу.

— Родина позвала. Меня, скажем так, попросили вернуться. Я этой системе 20 лет отдал, отказать было сложно. Я параллельно работал еще секретарем в Музее современного искусства. У меня второе образование — искусствовед, получил его в 2017 году.

Учился Владимир очно, совмещая с работой в полиции. Говорит, ему всегда нравилась история искусств.

— Я специалист в области культурологии, социальной антропологии и живописи. Но больше склонен к антропологии — физической, исторической и социальной. Интересен переходный период, когда мы сформировались как вид, то есть это культура от 100 тысяч до 40 тысяч лет назад, когда появился человек современного типа.

Владимир Юрченко говорит, что писать начал сам, когда перестал писать Майкл Крайтон, автор «Парка юрского периода», — в 2008 году. И тогда, и сейчас литература была для Юрченко занятием не коммерческим. Во-первых, это по любви, во-вторых, писательством много не заработаешь.

В рассказы он переносит накопленный опыт из полицейской службы, археологических экспедиций, работы в кино, вплетая туда знания из науки и мифологии. А темы, в которых не разбирается, он или не берет, или привлекает консультанта.

Служба в полиции дает не только занимательную фактуру для рассказов, но достоверность описаний.

— У меня не бегает следователь с пистолетом, стреляя через каждые десять минут, всех убивая, а патроны не кончаются. Это всё киношные штампы. Ты там больше бумажки пишешь. Рутинная работа.

Первый рассказ фантаста называется «Фимка» — про крылатых людей. Он вышел в сборнике Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век». Причем о публикации Юрченко узнал гораздо позже и случайно: у него кто-то спросил, а не его ли «Фимка» печатался в журнале? Так и выяснилось.

— Вначале коллеги относились к писательству и фантастике как к придури. Потому что Сибирь, менталитет такой. Вообще, в полиции проводится много конкурсов, но в основном [в них участвуют] детективы.

Сейчас у Владимира более тридцати рассказов и повестей, в большинстве которых главным персонажем выступает Олег Берест — голос науки, который объяснит остальным происходящее. Пока он живет в отдельных рассказах, но автор надеется однажды соединить его приключения в цельную книгу. Только времени не хватает.

В прошлом году Юрченко стал победителем конкурса «Новая фантастика — 2025», и его рассказ «Проклятая земля» вошел в печатный и электронный сборник.

Сюжет «Проклятой земли» закручивается вокруг пропажи группы ученых в тундре. Выясняется, что перед исчезновением они обнаружили стадо мамонтов. Олег Берест делает неожиданное открытие — и о мамонтах, и о том, куда делись пропавшие.

— Я все-таки сформировался как ученый, поэтому мистика мне интересна в плане палеоазиатских, древнесибирских мифологий. В другом рассказе, «Песня свирели», Олег Берест расследует преступление, связанное со славянской мифологией. Реальной, а не которая наполовину придуманная. Эту, реальную, мы очень плохо знаем, потому что мало что сохранилось.

«Песнь свирели», к слову, выиграла конкурс «Доброе слово» от МВД России. Тут Юрченко участвовал несколько раз — первые-вторые места занимал трижды.

Писатель обыгрывает в произведениях разные научные теории. Например, в повести «Тишина» (взяла спецприз конкурса от МВД «Доброе слово») герой расследует дело о найденном в Сибири человеке с древними рисунками на лице. В сюжет вплетена теория: была ли у людей способность к ультразвуку? Еще один рассказ, «Нефритовые люди», автор строит вокруг теории о водном происхождении человека, только немного в ином ключе.

Как ученый Владимир Юрченко придерживается дарвинисткой теории происхождения человека — от обезьяноподобного предка. Не от обезьяны, подчеркнул он в интервью. Если бы сейчас вдруг появилось разумное существо, похожее на человека, то оно произошло бы от енота, и вот почему:

— Есть так называемая триада: бинокулярное зрение, хождение со свободными руками, пятипалая кисть. Еще важно отсутствие социальной агрессии и стайность. Человек занимает нишу собирателей: у него самый лучший мозг, приходится решать много задач, а не просто траву под ногами жевать. Чем севернее, до определенного предела, мы распространялись, тем больше приходилось нам включать мозги: надо одежду организовать, быт.

Спрашиваю писателя: если бы была возможность, с кем бы из фантастов он поговорил?

— Владимир Обручев («Плутония», «Земля Санникова») и Иван Ефремов («Туманность Андромеды», «Час Быка», «Таис Афинская»). Для меня больше отечественные классики интересны, потому что они все-таки писали для нашего, русского менталитета.

Из других классиков Юрченко особенно уважает Ивана Бунина, а еще Француа Рабле, автора романа «Гаргантюа и Пантагрюэль»:

— Так постебаться над историей средних веков никто не мог. Он с таким юмором написал, причем юмор — это самое сложное в литературе. Вот сейчас, например, зашкаливает женское фэнтези, авторы которого думают, что это смешно. Это не так.

Юрченко говорит, что времени писать у него мало. Некоторые могут сесть — и сразу написать. Но у него так не получается, потому что он изучает дополнительную литературу — матчасть, так сказать.

— У меня в рассказе «Проклятая земля» на 14 страниц использовано пятьдесят источников. Чтобы не стать посмешищем, я прорабатывал каждую деталь, от теории Бейтса* до современной теории исчезновения мамонтов.

Сейчас писатель работает над рассказом «Антонов огонь». В одной из уральских деревень происходит ритуальное убийство: в реке находят распятое тело женщины. Дело расследует постоянный герой рассказов Олег Берест.

Дома у писателя на стене висит доска над рабочим столом — такие доски вы видели в детективах. На них — фото подозреваемых, всякая информация и разноцветные нити, соединяющие элементы доски. Только в реальности полиция такими обычно не пользуется, говорит писатель. Зато пользуется он, и это помогает ему не путаться в персонажах и сюжете.

Сын Владимира Юрченко в следующем году оканчивает университет, учится на художника-педагога. И тоже пишет рассказы. Отец это одобряет, но печататься пока не советует: нужно набраться жизненного опыта.

— Ростов после Сибири — курорт. Не хочу быть снобом, но я с умилением смотрел, как ростовчане ругались на зиму. Девчонки пришли на работу — минус 17, кошмар, кошмар! Я звоню жене в Красноярск, спрашиваю, сколько там, — минус 40.

Там, говорит писатель, может месяц стоять минус 30: не закрывается дверь в автобус, машина не заводится, не можешь никуда поехать. И вдобавок дует хиус.

— Это северный арктический ветер, он слабый, с ног тебя не валит, но он постоянный. Мы постоянно ходили обмороженные, с красными лицами. Поэтому я и говорю: здесь курорт. Даже при тех снегах [этой зимой], когда выпал и всё встало, я наслаждался. Я жил у Дона, выходил на берег и кайфовал. И здесь у меня организм стал быстро восстанавливаться. Врачи сказали, что ишемию надо снимать, у вас ее уже нет.

Ростов писателю понравился еще и людьми: говорит, что мы отзывчивые и добрые, более открытые, чем сибиряки. Понемногу писатель исследует область: побывал в Таганроге, Новочеркасске, Шахтах, увидел Шолоховские места, а параллельно изучает антропологию и палеонтологию Дона. И, возможно, южные традиции и атмосфера станут частью его будущих рассказов.

* Теория Бейтса (бейтсовская мимикрия) — форма мимикрии, при которой съедобный или менее защищенный вид эволюционно приобретает внешнее сходство с несъедобным, ядовитым или хорошо защищенным видом (моделью).