Дело — труба. Разбор коррупционной схемы, которая привела красноярского чиновника к тюремному сроку

18 ноября 2025 года суд приговорил бывшего директора федерального учреждения «Красноярскмелиоводхоз» Павла Морозова к четырём годам колонии строгого режима за получение взятки в 730 тысяч рублей. Деньги, как установил суд, мужчина взял не за контракт и не за бюджетные миллионы, а за ускорение и гарантированный исход одной бумажной процедуры — снятие с кадастрового учёта участка оросительной системы. Подробности этого дела удалось узнать журналистам из приговора суда. Как труба, которой и так нет на участке, привела директора ФГБУ к четырем годам строгача — в материале корреспондента NGS24.RU Геннадия Денисова.

Павел Морозов возглавлял «Красноярскмелиоводхоз» с 2011 года. Учреждение входило в систему Минсельхоза России и отвечало за учёт и эксплуатацию государственных мелиоративных систем — оросительных и осушительных сетей, которые тянутся через поля, посёлки и частные участки.

В кадастровых документах такие системы считаются федеральным имуществом. Если участок земли «пересекается» с оросительной системой, это автоматически накладывает ограничения: земля относится к сельхозугодьям и находится под особой охраной. Для бизнеса это серьёзный стоп-фактор.

Директор «Красноярскмелиоводхоза» Павел Морозов — ключевая фигура в этой цепочке. Именно он подписывает декларации, заказывает технические планы и подаёт сведения в Росреестр. Формально — в рамках закона. Фактически — именно через него проходит информация о том, есть объект на земле или его не существует.

Всё случилось из-за участка в Берёзовском районе Красноярского края с кадастровым номером 24:04:0101001:568. Он принадлежал компании «Межрегионстрой». В ЕГРН с 2019 года значилось, что через этот участок проходит часть Есаульской оросительной системы Т‑2.

По факту, как показали осмотры и последующие экспертизы, на земле не нашли ни труб, ни других элементов системы. Но запись в реестре оставалась. А значит, участок формально считался обременённым, и сменить категорию земли с сельскохозяйственной на промышленную было крайне сложно.

Владелец участка хотел ускорить процесс и получить гарантированный результат.

Переговоры, по данным приговора суда, проходили не в служебных помещениях, а в кафе‑баре Discovery на улице Караульной, 88. Именно там посредник донёс до Морозова просьбу владельца участка.

Морозов, как установлено в приговоре, прекрасно знал, что оросительной системы на земле фактически нет. Тем не менее он согласился помочь и сам назвал цену — 730 тысяч рублей.

Оплату разделили на две части: — 360 тысяч рублей — до начала действий; — 370 тысяч — после того, как объект исчезнет из ЕГРН.

Первую часть взятки — 360 тысяч рублей — Морозов получил 15 сентября 2022 года возле здания управления мелиорации земель и сельскохозяйственного водоснабжения по Красноярскому краю на проспекте Свободный, 68. Деньги передали через посредника, почти у порога организации, которую он возглавлял.

После этого началась техническая часть, которая внешне выглядела абсолютно законно.

Морозов обратился в кадастровую фирму, заказал подготовку технического плана и предоставил данные осмотра участка. 27 октября 2022 года инженер подготовил документ, где было указано, что в границах участка часть оросительной системы отсутствует. В заключении фигурировала цифра — протяжённость объекта сократилась на 3185 метров.

31 октября Морозов лично подал документы через МФЦ на Телевизорной. Декларация, техплан, заявление — стандартный пакет, который не вызывает вопросов, если не знать, что за ним стоит.

Через несколько дней в Росреестр, на основании представленных документов, внесли изменения. В период с 31 октября по 8 ноября 2022 года участок оросительной системы перестал числиться в границах земли «Межрегионстроя».

После подачи документов через МФЦ процесс пошёл уже по формально законной траектории. В Росреестр ушёл технический план, декларация и заявление от имени федерального учреждения. Для внешнего наблюдателя это выглядело как обычная корректировка сведений об объекте недвижимости.

Однако именно этот этап, как следует из приговора, был ключевым для всей схемы: участок Есаульской оросительной системы Т‑2 перестал числиться в границах земли с кадастровым номером 24:04:0101001:568. Формально — уточнение характеристик сооружения. Фактически — исчезновение последнего препятствия для дальнейших действий с землёй.

Сразу после появления нужной записи в ЕГРН посредник сообщил об этом владельцу участка. Этот момент, по версии суда, и стал сигналом к передаче второй части взятки.

В суде подробно разбирали собранные доказательства, в том числе цифровые. В ходе расследования мобильный телефон посредника изъяли, эксперты восстановили удалённые данные. С помощью специализированного криминалистического программного обеспечения следствие получило переписку в одном из мессенджеров.

Среди восстановленных данных оказался групповой чат с названием «Оросительная». В нём, как установил суд, состояли посредник, владелец участка и его сотрудница, передававшая деньги, но ей, как выяснилось, подробностей не говорили. В переписке обсуждались этапы процедуры, движение документов и ожидание результата — момента, когда нужная запись исчезнет из реестра.

Название чата суд расценил как прямую отсылку к предмету договорённости — оросительной системе, сведения о которой должны были быть изменены. Эти сообщения, вместе с детализацией звонков и данными о перемещении телефонов по базовым станциям, легли в основу доказательной части приговора.

Суд признал Морозова виновным в получении взятки в крупном размере через посредника. При этом учёл смягчающие обстоятельства — признание вины, явку с повинной, состояние здоровья, инвалидность, наличие на иждивении отца‑инвалида, награды и благодарности. В итоге наказание назначили ниже низшего предела.

Тем не менее оно осталось реальным: четыре года лишения свободы в колонии строгого режима, штраф 1 миллион 460 тысяч рублей и запрет на четыре года заниматься деятельностью, связанной с учётом оросительных систем. Бывшего руководителя государственного учреждения взяли под стражу прямо в зале суда.

Поскольку деньги (те, что были взяткой — Прим. Ред.) найти не удалось, суд постановил конфисковать имущество в счёт их эквивалента — два прицепа, автомобиль УАЗ и дополнительно 198 тысяч рублей.