Глава Таймыра рассказал, как напал на след жестокой банды в 1997 году

В 90-е годы в Красноярске, как и в других городах страны шли криминальные разборки. Как говорит бывший следователь по особо важным делам прокуратуры Красноярского края, о «деле егерей» мало кто помнит, их «славу» заглушили другие убийства. Однако на счету четверых красноярцев более 40 убийств, более 80 человек были потерпевшими. А до суда и приговора дошел только один из бандитов. Как удалось выйти на след кровожадной четверки, расстрелявшей инспекторов ДПС на «Турбазе» и семью с детьми на Матросова, хорошо помнит Алексей Членов, глава Таймырского Долгано-Ненецкого муниципального района Красноярского края. Тогда, в 1997 году он только пришел в ведомство. — Это был октябрь 1997 года. Нас с моим напарником поставили на пост ГАИ «Турбаза». Утром после развода прибыли, заступили. Теперь можно уже, раньше-то это нельзя было говорить, почему это всё произошло. Не успели позавтракать перед сменой, приехали на пост, приняли пост, я решил съездить до магазина «Дивногорец», купить что-нибудь поесть. Александр со вторым напарником остались на посту. Я поехал, в этот момент заметил, что по объездной дороге, которая идет внизу по саду Крутовского (сейчас там всё застроено домами, тогда это был сад, фруктовые деревья), двигается автомобиль со стороны Дивногорска, иномарка белого цвета, праворукая «Тойота». Я решил проверить этот автомобиль, потому что погода была такая ненастная, просто так человек туда не поехал бы на машине, если бы был трезвый и у него всё было с документами в порядке, поэтому меня и насторожило. Я его остановил, подошел, представился. В автомобиле было четыре человека. Водитель предъявил документы на машину, водительское удостоверение, даже талон техосмотра был на стекле. У меня тут сразу возник вопрос: «Но раз все документы в порядке, водитель трезвый, для чего он здесь поехал?» Я задал несколько вопросов, он говорит: «Да у нас там баня на берегу Енисея». Я говорю: «Давайте посмотрим багажник вашего автомобиля». Подошли к багажнику, там рюкзаки, сумки лежат, полностью весь багажник был завален этими вещами. На что обратил внимание: из одного рюкзака торчал оружейный ремешок. Я попросил открыть этот рюкзак водителя, которым как раз и являлся Головцов (речь идет о Николае. — Прим. ред.). Он говорит: «Это не мой, сейчас я хозяина приглашу». Позвал хозяина, он выходит, начинает этот рюкзак открывать. Я стою возле багажника, Головцов — с правой стороны от меня, а товарищ его — с левой стороны, открывает этот рюкзак. А Головцов мне говорит: «Зачем ты, мент, это сделал?» Я поворачиваюсь, он мне поставил пистолет прямо ко лбу и нажал на курок. Произошла осечка. Они, видно, сами этого не ожидали. Я рванулся от него. Произошел второй выстрел. Я чувствую, что второй выстрел тоже в меня не попал, в этот момент уже я достал свой пистолет. Они прыгают в машину и пытаются уехать. Я начинаю стрелять, пробил им колесо, сажусь тоже сам в машину, попытался их преследовать, но почему не получилось, с учетом того что это сейчас у нас современные автомобили в ГАИ, выдается обязательно зимой только шипованная резина ездить, тогда же этого не было. Почему они выскочили, во-первых, у них переднеприводный был автомобиль-иномарка и им терять было нечего, так как они убегали. Они выскакивают, эта дорога второстепенная, причем она под горочку, а я как раз пока развернулся, начинаю выезжать, в этот момент со стороны Красноярска в сторону Дивногорска идет МАЗ, панелевоз такой большой. Я притормозил, МАЗ прошел, я попытался тронуться, но машина покатилась назад, так как резины тогда шипованной не было. После этого по радиостанции доложил о случившемся, здесь был введен план «Перехват». Ну а документы тогда, когда я попросил открыть багажник, специально положил себе в карман бушлата, то есть документы были у меня. Когда подъехали уже сотрудники милиции, мы знали модель автомобиля, где люди проживают, кто был водителем. Оперативники выехали на место, автомобиль стоял возле дома, но там никого не было. Пока проходили все следственные действия на месте, где применял оружие, к вечеру сотрудники Свердловского РОВД оставили засаду, они дождались. Пришел сын Головцова, самый молодой парень, они его задержали. Пригласили меня, я приехал и опознал его — да, действительно был в машине. Вот оттуда как раз и началось раскрытие жестоких преступлений этой банды. После того как сына Головцова задержали, остальные были в бегах, ну и через некоторое время задержали всех остальных, — рассказал Алексей Членов. — Вы вообще успели осознать, что вас могли убить? — Осознание пришло вечером. Когда это всё происходило, еще года не было моей службы в Госавтоинспекции. И это всё было так молниеносно. И до вечера, пока я не приехал в Свердловское РОВД, пока не опознал самого первого преступника, ничего не было. Потом меня начало трясти, бросило в пот уже в райотделе. — Если бы не осечка… — Тогда было бы на их совести еще одно и, скорее всего, не знаю, когда раскрытое, убийство. — Можно сказать, что банду раскрыли, потому что вы попали в колесо? — Скорее потому что я документы положил себе в карман, у меня было свидетельство на машину и водительское удостоверение. Это как раз те документы, по которым оперативно их идентифицировали. — Как ваша жена отреагировала на ту историю? Вы вообще ей рассказывали? — Она не знала, она как раз была беременна первым ребенком, сыном, который сейчас тоже в ГАИ работает. И тогда же не было никаких средств массовой информации, ничего. Я об этом не рассказывал. Она об этом узнала, когда вышел первый репортаж в газете. Тогда да. Я ее не хотел беспокоить, чтобы не было каких-то вопросов. Узнала она об этом где-то, наверное, месяцев через пять. — Убийство инспекторов на «Турбазе» произошло в 1994 году. Вы пришли на службу в 1997-м. Может быть, были какие-то опасения, мысли, что не туда идете работать? — Да нет, я честно хотел связать свою службу именно с Госавтоинспекцией еще со школы, поэтому тут даже никаких сомнений не было. Мне мама в детстве, я еще в начальную школу ходил, подарила книжку про мальчика Алешу, у него папа работал в ГАИ и возил его в этой гаишной машине. Мне это запало, я о другом и не мечтал.